Холлихерст? Этот страшный человек сейчас здесь, в кабинете Тоби?

Бел не помнила, когда к ней пришло решение открыть дверь. Она опомнилась лишь тогда, когда обнаружила, что стоит на золотистом фамильном гербе Олдриджей в центре кроваво-красного ковра. Мужчины уставились на нее во все глаза. Тоби сидел за столом, а его гость — неужели это действительно тот самый Холлихерст? — расположился в кресле напротив. И он совсем не походил на старого ушастого тролля, каким она его себе представляла. Это был довольно красивый юноша, едва ли старше ее, Бел.

Молодой человек побледнел и, поднявшись с кресла, пробормотал:

— Какое же все дерьмо…

— Тоби… — Голос Бел дрожал. — Тоби, что происходит?


Глава 21

Он прекрасно знал, что происходит. Этот злополучный день приближался к ужасающей кульминации. Топор был уже занесен. Настал момент, которого он с ужасом ждал с самого дня их свадьбы. И все же он испытывал странное чувство облегчения.

— Изабель, могу я представить тебе мистера Хайрама Холлихерста? — Юноша неловко поклонился. — Он уже уходит, — добавил Тоби, выразительно взглянув на гостя.

Холлихерст был не так глуп, чтобы не понять намек. Коротко поклонившись, он стремительно вышел из комнаты. Изабель, по-прежнему стоявшая посреди ковра, в недоумении смотрела на мужа.

— Тоби, я… — На мгновение ей показалось, что она лишилась дара речи. — Тоби, я не понимаю…

Разумеется, она не понимала, его славная девочка. Она никогда не смогла бы понять, что могло побудить его так бессердечно поступить с ней.

— Ты не могла бы присесть? — сказал Тоби.

— Спасибо, я постою. — Она нервно сжимала и разжимала кулаки. — Так, значит, это был мистер Холлихерст?

Муж вздохнул и молча кивнул.

— Значит, тот самый мистер Холлихерст, — продолжала Бел. — Человек, который злобно высмеивал тебя в «Праттлере», который рисовал все эти чудовищные карикатуры.

— Да, это он. — Тоби снова вздохнул. — Видишь ли, мы с ним… друзья.

— Друзья?! — воскликнула Бел. — Но как же так? Как ты можешь дружить с таким человеком?

— Он сын нашего бывшего управляющего, а обстоятельства нашего знакомства… это значения не имеет. — Тоби немного помолчал. — Я платил ему, Изабель. Все эти карикатуры, все эти нападки — они были оплачены мной.

Бел издала какой-то нечленораздельный горловой звук и закатила глаза к потолку — словно в завитках медной люстры могла найти объяснение столь странному поведению мужа. «Почему?» — проговорила она одними губами: казалось, ей не хватало дыхания.

— Дорогая, прошу тебя, сядь. — Тоби шагнул к жене и положил ладонь ей на плечо.

Бел тут же сбросила его руку.

— Спасибо, я постою. — Она вопросительно смотрела на мужа — словно ждала объяснений.

Тоби опять вздохнул. Он прекрасно понимал, что обязан дать объяснения.

— Все началось в прошлом году, после того как София исчезла, а ее родители распустили слух о болезни дочери. Была зима, и людям было скучно, поскольку ничего достойного внимания не происходило. Я боялся, что рано или поздно правда о том, что на самом деле произошло с Софией, выйдет наружу, поэтому решил бросить светским сплетникам кость. Приехав в Лондон, я отыскал Холлихерста. Вместе с Хайрамом мы придумали это нелепое чудовище, этого «нераскаявшегося грешника». И теперь у светских дам появилась прекрасная тема для бесед.

Тоби подошел к буфету. Видит Бог, он сейчас должен был чего-нибудь выпить.

— Вначале я хотел только одного — отвести угрозу скандала от Софии. На тот случай, если она все-таки вернется и захочет выйти за меня. Тогда ее репутация осталась бы незапятнанной. Я наивно продолжал верить в чудо. Потом, когда даже мне стало ясно, что она не вернется, я упрямо продолжал эту игру из гордости. Потому что не хотел, чтобы люди узнали, почему она меня бросила. Черт возьми, я и сам этого не знал. Но мне приятнее было представлять дело именно таким образом… Якобы она сбежала от меня, потому что не могла стерпеть моего беспутства.

— Но зачем ты продолжат это и после того, как мы обвенчались? — спросила Бел. — Почему ты продолжал эту игру даже после того, как мы с тобой стали супругами?

Тоби маленькими глоточками пил виски. «Пусть сообразит сама, — думал он. — У нее получится, она умная девочка».

И Бел действительно все поняла, ей потребовалось на это не так уж много времени.

— Мистер Холлихерст говорил что-то о проигрыше. Он имел в виду выборы?

— Да.

— Ты пытался проиграть?

Тоби хотелось возразить, хотелось сказать, что он просто не пытался победить, но изворачиваться и играть словами он счел недостойным.

— Да, совершенно верно, дорогая.

— Но проведение кампании, встречи с избирателями… Ты каждый день ездил в Суррей.

Тоби медленно покачал головой.

— О Господи!.. Ты никуда не ездил? — На лице ее появилась гримаса отвращения.

Сердце Тоби болезненно сжалось, но он решил идти до конца.

— Да, ты права, дорогая.

— Но если ты не ездил в Суррей… то где же ты проводил все это время? Не в «Потаенной жемчужине»?

— Нет. — Тоби решительно покачал головой. — Ни там, ни в других подобных заведениях. Я ездил… в разные, места. В парк, в клуб. По большей части я просто сидел дома, в своем кабинете. Я даже надеялся… надеялся, что ты однажды застанешь меня там, так что мне больше не придется прибегать к разным уловкам. Но ты все время была занята своими благотворительными проектами… — Он пожал плечами. — Ты ни разу не заметила, что я находился дома.

— Разумеется, я тебя не замечала! Зачем бы я стала обыскивать дом в поисках мужа, который, как я была уверена, уехал в Суррей? Я верила тебе. Я доверяла тебе. Думала, ты хочешь этого так же сильно, как хочу я. Даже до нашей свадьбы, с того самого вечера, как мы познакомились…

— Перестань, Изабель. Давай начистоту! Ты ведь знаешь, что я никогда не хотел выдвигать свою кандидатуру на место в парламенте.

— Да, но я думала, ты захочешь это ради меня! — прокричала Бел. — Пусть политика тебя не привлекает, но ты же знал, что мне нужен муж, имеющий влияние в парламенте. И еще до того, как мы поженились, ты обещал мне бороться за это. Ты обещал мне, Тоби.

— Я многое тебе обещал, дорогая. Обещания тогда давались мне легко, потому что в мои планы не входило их выполнение. — Тоби сделал глубокий вдох. Теперь путь к отступлению был отрезан. В частичных признаниях толку не было. Пришло время выложить ей всю правду, и пусть она делает с ней все, что считает нужным.

— Когда я сделал тебе предложение, — продолжал он ровным голосом, — я говорил то, что ты хотела услышать. Я мог рассказывать тебе сказки, фантазировать, лгать. Я хотел отнять тебя у Грея в отместку за то, что он отнял у меня Софию.

— Софию?! — Бел схватилась за горло, казалось, ее вот-вот стошнит. — Значит, это все из-за нее? Значит, на самом деле я тебе не нужна?

— Нет, это не так. — Тоби бросился к жене и обнял ее. Она попыталась вырваться, но он крепко ее держал. — Изабель, я желал тебя с самого начала. Я почувствовал это, как только увидел тебя. Когда же я узнал, какая ты умная, принципиальная и страстная, я в тебя влюбился. Душой и телом. А когда мы поженились, я больше всего на свете хотел сделать тебя счастливой. Сделать так, чтобы ты всегда была счастлива. Но к тому времени я наобещал тебе… много всяких глупостей, и у тебя сложилось совершенно превратное представление о моих личных качествах. Вначале я хотел стать достойным твоего ко мне отношения. И подумал, что если я все-таки попытаюсь…

— Вначале? — переспросила Бел. Она старалась не смотреть на мужа. — Значит, вначале ты хотел добиться того, чтобы я хорошо о тебе думала. А теперь ты этого уже не хочешь, верно?

— Потому что я не могу, — со вздохом ответил Тоби. — Я совсем не такой, каким ты меня считаешь. Если честно, то я не думаю, что на свете найдется мужчина, который полностью отвечал бы твоим представлениям о достойном муже. Ты слишком требовательна. Я знал, что рано или поздно разочарую тебя. Знал, что если не проиграю на этих выборах, то непременно проиграю на следующих. Или не смогу добиться того влияния, которого ты желаешь… И, конечно же, я знал, что рано или поздно ты узнаешь правду. Узнаешь, что я не тот человек, которого ты хочешь во мне видеть.

— Но ты мог стать таким человеком. Со временем. Тебе стоило лишь приложить усилия. У тебя обязательно получилось бы.

— Перестань. Замолчи. — Отпустив жену, Тоби отступил на шаг и поднес пальцы к вискам. — Не говори мне, каким бы я мог стать, если меня… немного усовершенствовать. Дорогая, я не один из твоих благотворительных проектов, я — твой муж. И я хочу твоей любви, пусть даже я ее не заслуживаю.

Бел тихо всхлипнула.

— Ты лгал мне. Предвыборная кампания, опера, мистер Холлихерст… а теперь — это. — Бел раскрыла ридикюль и достала обрывок газеты. — Посмотри на это. Просто посмотри… — Размахивая карикатурой перед его носом и подражая интонациям, она продолжала: — «Позволь мне отвезти тебя в оперу. Позволь мне тебя побаловать. Если ты хочешь стать леди с влиянием, то должна выглядеть красивой и светской». — Бел перевела дыхание, потом вновь заговорила: — А теперь посмотри на меня на этом жутком рисунке. Развратная, отвратительная, обезумевшая от похоти куртизанка! Кто станет слушать такую женщину? Какое у меня после этого влияние? — Она скомкала обрывок газеты и швырнула в мужа. — Ты выставил меня на посмешище. Ты сделал из меня непристойный анекдот. Ты все испортил. Если бы ты действительно меня любил, как мог бы ты сделать такое? Ты… ты лжец!

— Изабель…

Она ударила его кулачком в грудь.

— Ты говорил, что никогда не сделаешь мне больно. Ты говорил, что скорее умрешь, нежели допустишь, чтобы со мной случилось что-то плохое. — Она снова его ударила. — Ты заставил меня доверять тебе, ты…