Море убило его пять лет назад. Он остался жив, но сердце его похоронено на дне морском. И вся прошлая жизнь тоже.

Они считают, что он сошел с ума, когда это все случилось. Правильно считают, наверное.

Рон инстинктивно притронулся пальцами к страшному шраму на щеке, провел по нему вниз, к плечу, сунул руку под рубашку… Хирурги постарались на славу, молодцы. Его залатали, сделали, что смогли, но, если Рональду Гранту взбредет в голову раздеться на пляже, дети разбегутся с плачем. Да и их матери, возможно, тоже.

Молодцы, хирурги. Будь они прокляты. Он молил о смерти, клянчил у них разрешение умереть, но они его спасли. Зачем?

— Доктор Грант!

Рон обернулся. В темноте он не мог видеть того, кто его зовет, но прекрасно узнал голос.

— Я уже иду, Дик.

Рон в последний раз бросил взгляд на бушующее море, на черные тучи, несущиеся по небу. Не повезло участникам и зрителям нынешнего карнавала. Впрочем, если учесть мрачный колорит здешних традиций, то ночка в самый раз.

Неожиданно он вспомнил совсем другой карнавал, и личико Белинды встало перед ним во тьме. Как они веселились тогда, как залихватски отплясывали джигу в кругу друзей!

Теперь у него нет друзей. Теперь у него нет Белинды. Теперь у него ничего нет. Только мрачный замок на Холме. Только сгорбленные горгульи с оскаленными пастями у ворот, только вой ветра и холодный блеск луны. Одиночество. И разодранная в клочья, истекающая кровью душа.

— Доктор Грант, я уже начал волноваться! Вы рискуете жизнью, забираясь на этот чертов утес.

— Чего же вы хотите от сумасшедшего, Дик?

— Вы не более безумны, чем я сам, док, и вы это знаете.

— Да? В таком случае поговорите с жителями Бен Блейр, и они быстро объяснят вам, какому монстру вы служите.

— Ну да, и еще расскажут о старом призраке, который то и дело вылезает из могилы и душит девственниц. Где он их только находит!

— Такие сказки привлекают туристов, а значит, служат делу процветания городка Бен Блейр и его обитателей.

— Дураков на свете много, это правильно. Что до Бен Блейра… Зло затаилось в этом городишке, я его чувствую. Зло и жестокость. Только вот ведьмы и призраки, к сожалению, не имеют к нему никакого отношения.

— К сожалению, Дик?

— Конечно. С призраками легче бороться. Святая вода, месса, крик петуха, пучки чеснока, да мало ли что еще! А вот злые люди — это пострашнее. Давайте руку, док.

Рон оперся на руку Дика Мортона и в который раз поразился силе и ловкости этого почти шестидесятилетнего человека. Дик Мортон служил в замке уже пять с лишним лет, с тех самых пор, как доктор Рональд Грант переехал в Бен Блейр. Дик был рядом всегда. Что еще важнее, только Дик знал, как сильно тоскует доктор Грант по своей погибшей невесте, Белинде Мейз, как плачет по ночам, как просыпается с криком, в сотый раз увидев во сне тот взрыв…

— … об обеде?

— Прости, Дик. Ты спросил меня о чем-то?

Синие яркие глаза пытливо взглянули из-под густых бровей.

— Что-то случилось, мастер Рон?

— Да нет. Немного устал. Так ты спрашивал…

— О том, можно ли подавать обед. Вернее, уже ужин. Миссис Бленчли отпросилась на весь день, но все оставила в духовке, так что достаточно разогреть — и все.

— Обед. Я и забыл, что мы не ели сегодня.

— Вы бы вообще про еду не вспоминали, кабы не было с вами рядом кого-то, кто вам про это напоминает.

— Это все моя работа. Честно говоря, в лаборатории я действительно забываю про все на свете.

— Не пойдете на праздник?

— Возможно, попозже. Сейчас я должен ненадолго заглянуть в лабораторию.

И вопрос был риторическим, и ответ — автоматическим. Они оба прекрасно знали, что ни на какой праздник доктор Грант не пойдет, а отправится в свою лабораторию, где и просидит до глубокой ночи, пока не начнут слезиться глаза, пока не затуманится мозг, пока не останется в нем никаких желаний, кроме одного: упасть и уснуть.

Только работа помогала сдержать демонов, таящихся в его душе. Только работа не позволяла сойти с ума по-настоящему. Только работа поможет ему найти истину. А потом отомстить. И месть будет сладка…

— Док, сегодня гуляет весь город. Одна ночь развлечений не повредит вашей репутации серьезного ученого, если вы об этом беспокоитесь.

— Ох, Дик, не беспокоюсь я ни о чем… Да и зачем мне ходить на праздники? Только детишек пугать.

— Этим небольшим и почти незаметным шрамом? Вот уж не думаю. Местные детишки такого добра навидались. Здесь, почитай, половина семей — рыбаки, а от сетей да крючков бывают раны и пострашнее. К тому же нынешние детишки сами кого хочешь напугают, будь-то не знаете!

— Дик, я ценю твой такт, но это БОЛЬШОЙ И ЗАМЕТНЫЙ шрам. Правда, я мог бы надеть свою старую маску и изобразить, скажем, Призрак Оперы.

— Вы могли бы отправиться на праздник в своем собственном обличье. Уверен, вас очень здорово удивил бы результат.

Рон Грант криво усмехнулся, отчего его лицо приобрело еще более демонический вид.

— Бен Блейр без конца преподносит мне сюрпризы, дорогой Дик! Только один из них был по-настоящему приятным, но и он в конце концов обернулся самым страшным кошмаром.

Пожилой шотландец остановился, упер могучие ручищи в бока и укоризненно произнес:

— Это было пять лет назад, мастер Рон! Пять лет! А все ваши пробирки и мензурки — плохая компания в постели, простите уж за такие слова!

— Зато пробирки и мензурки не кривятся от отвращения при виде моего лица и тела!

В полном молчании они вошли в замок. Вспыхнул свет, казавшийся тусклым, хотя лампочка была достаточно мощной. Серые и коричневые драпировки. Тяжелые бархатные шторы. Тьма. Мрак. Тоска.

Белинда собиралась переделать, здесь абсолютно все. Она со смехом утверждала, что в нынешней обстановке можно умереть от ужаса или тоски. Носилась по магазинам, отбирала ткани… Зеленые и золотистые, нежно-голубые и алые, вот какие цвета она любила, его Белинда.

А потом Белинды не стало, и теперь Рональду Гранту было наплевать, какого цвета стены в замке.

Там, внизу, в нескольких милях от него веселятся люди, крутятся карусели, звенит музыка и сыплется конфетти. Впервые за пять лет Рон Грант вдруг страстно пожелал оказаться там, среди людей.

Он закрыл глаза и попытался представить Белинду. Вместо этого перед ним вдруг возник совсем другой образ. Саманта Джонс. Высокая, стройная, рыжекудрая и зеленоглазая, вечно улыбающаяся чуть насмешливой и немного грустной улыбкой хозяйка магазинчика «Пустяки для удовольствия».

Рон открыл глаза и мрачно уставился на живописную паутину, затянувшую угол коридора. Может, все дело в том, что она рыжая? Этому замку не хватает солнца, вот что. Хотя, какое солнце! В лаборатории достаточно светло, а у Дика Мортона для души есть садик и цветник на заднем дворе…

Рон уже точно знал, что пойдет на праздник. Обязательно пойдет. Даже если ему придется пожалеть об этом.


Саманта, Лесли, Миа и Клайв веселились вовсю. Все игрушки в тире были уже выбиты, главным образом Клайвом и Самантой. Лесли никогда не отличался меткостью, а Миа давным-давно поклялась не брать в руки даже игрушечное оружие. Господи ты Боже мой, у всех есть какие-то страшные тайны, жуткие воспоминания, прошлая жизнь, а вот у Саманты Джонс — ничего интересного. Никаких воспоминаний вообще. Ладно, проехали.

Капля дождя упала ей прямо на нос. Саманта засмеялась.

— Эй, стрелки, сейчас нашу удачу дождем смоет! Миа, хочешь вон того Винни-Пуха?

— Нет!!!

В голосе подруги прозвучал такой неприкрытый ужас, что Саманта чуть не выронила ружье. Да ну их всех!

Клайв сгладил неловкость, обняв девушек за плечи.

— Предлагаю укрыться в ближайшем баре. Что у нас под боком? «Колесо Фортуны»? Отлично! Девочки, собирайте призы и вперед. Лесли, идешь?

Они со смехом и воплями вломились в переполненный ресторанчик, и тут же зарядил дождь. Ветер принес из Бухты Ворона настоящий ливень.

Пухленькая и хорошенькая официантка Люси с искренним сожалением сообщила, что свободных столиков нет, но в баре еще найдутся места, а кому-то можно будет подставить простой стул. Клайв решительно согласился от лица всех присутствующих, и вскоре дружная компания уже сидела на трех высоких и одном обычном стуле в баре. Пока Клайв делал заказ и болтал с пожилым барменом, пока Лесли махал рукой и целовался с доброй половиной посетительниц, пока Миа ходила пудрить носик в дамскую комнату, Саманта сидела на высоком табурете и задумчиво оглядывалась по сторонам. Она всегда любила это занятие. Незнакомые люди, чужие судьбы, истории без начала и без конца — что может быть интереснее.

На этот раз ее внимание привлекли двое мужчин, сидевших неподалеку. Разговаривали они достаточно громко, так что даже музыка не могла заглушить слов.

— … Я тебе так скажу, чертов призрак меня не колышет. Если этому МакБлейру не лежится в могилке, посадите его в лодку и отправьте в море вот хоть и сегодня. Одна хорошая волна — и старикан навеки упокоится на дне морском. Вернее такой смерти ничего не придумаешь.

— Но кто-то же убил эту девчонку! Констебль Джейк охранял ее тело до приезда полиции графства, а старуха Гори рассказывала, что такого здесь не видели давно. Все в кровище. Вряд ли в самой девчонке осталась хоть капля.

Еще один мужчина недовольно покосился на говоривших.

— Эй, парни, потише! Люди пришли сюда отдохнуть, выпить и закусить, а ваши россказни этому не способствуют.

Саманта повернулась к бармену.

— Что это за убийство, о котором толкуют те парни?

— Девчонка лет двадцати, а может и меньше, мисс. Мальчишки гоняли на мотоциклах и заметили ее тело. На Старой Дороге. Полиция, само собой, хотела сохранить все в тайне, да только в этом городишке ничего не спрячешь, тем более — такое убийство.