Она играла в свою игру на чужом поле боя. Живучая как кошка и отчаянная, как стадо чертей. Ангелы неуязвимы, а у кошек девять жизней. Но рано или поздно и этот лимит будет исчерпан.

Ей сейчас не хотелось об этом думать. Воссоединившись со своим любимым мужчиной и разрушив шаткие границы условностей, она ощущала себя практически бессмертной. Всего лишь женщиной, которая, сколько себе это ни повторяй и ни пытайся сломать закон природы, устала быть сильной. Она нуждалась в крепком мужском плече и каменной стене так же, как и остальные. Сколько этого ни отрицай, ничего не изменится. Даже если ты прокачала себя до бессмертного воина и можешь убивать одним взглядом, ты однажды просто замерзнешь без тепла и рассыплешься без поддержки родных рук.

Им было до боли жалко тратить время на разговоры. Минуты счастья и так убегали, словно песок сквозь пальцы, осыпались золотыми искрами страстных, жадных поцелуев, неистовых ласк, крышесносных взрывов их собственной вселенной с рождением новых, незнакомых прежде, ярких и неуязвимых звезд.

Время, такое безжалостно стремительное и непокорное каждому новому сжатию пространства. Насте казалось преступлением тратить драгоценные минуты на сон и прием пищи. Она не желала упускать даже мельчайшей частицы счастья, пила до дна из неиссякаемого источника, но утолить эту жажду не представлялось возможным, да и попросту не хотелось. Когда Влад покидал ее, чтобы уделить внимание основным делам, она мерила шагами комнату и часами вглядывалась в панораму заснеженного сада за окном. В такие минуты ей хотелось бросить все и остаться со своим мужчиной навсегда.

Месть Шахновскому перестала кипятить кровь так, как это было раньше. Сейчас она казалась лишь очередным заданием, которое надо было выполнять не подключая эмоции и по возможности быстро. Нет, ни о каком щедром прощении речь не шла, но и восторг от свершившегося возмездия не будет таким ошеломительным на фоне тех волшебных, волнующих ощущений, в которых Настя сейчас купалась, мало задумываясь о том, что будет дальше. Примерный план своих действий она знала и не собиралась от него отказываться.

Три дня пролетели в сладком забвении их соединившихся сущностей. Пазл сошелся. Меньше всего Настя ожидала, что когда-либо сможет выполнить четко поставленное, но бессрочное задание того, кто, по сути, вылепил из нее элитного бойца. Того, кто однажды изменит порядок вещей в этой стране и в этом городе. Того единственного, чье имя она не произнесла даже под воздействием сыворотки правды.

Он был умен и осторожен. Их связывали очень долгие и практически родственные отношения. Никому бы и никогда не пришло в голову задать ей вопрос об этом человеке. Работа на Спикера и ее жажда мести стала своеобразной психологической ширмой, которая охраняла от разглашения ее самую большую тайну. Чтобы выбить из нее эти сведения, любой дознаватель должен был прежде всего знать, о чем именно спрашивать.

Сейчас Настя была почти уверена, что “серый кардинал” прекрасно знает, где она. Знает, но сам никогда не вмешается. Ей нужно было совсем немного: просто вырваться отсюда и встретиться с ним. И это больше не было проблемой.

Кажется, не только она, но и Влад откладывал разговор до последнего. Слишком быстро бежало время, слишком жалко его было тратить на выяснение всех обстоятельств и слишком хорошо им было вместе. На все неозвученные вопросы уже был получен ответ. Без всяких слов, на ментальном уровне. Оставалось лишь расставить акценты.

- Как ты можешь быть уверена в том, что Спикер не организует свое расследование? Твое исчезновение не осталось незамеченным, - Влад крутил на пальцах локон ее волос, его теплое дыхание обжигало шею, рассыпая по телу золотые искры волнующего огня. - Перетрясли всех. Сейчас каждый под подозрением.

- Это хорошо, - дыхание Насти сбивалось от возбуждения.

В полумраке его глаза казались темными бриллиантами с хаотичным танцем пламени в их глубине. Она готова была в них тонуть бесконечно.

- Я готова спутать все карты торговцам людьми. Как ты думаешь, их первыми в расход? Можно с чистой совестью подставить Шахновского, но его я хочу уничтожить лично.

- Ты что-то мне не договариваешь… такая уверенность берет города.

- Именно. И ты хочешь стать у штурвала этой пиратской шхуны. А я готова помочь тебе в этом.

Их разговор растянулся во времени до самого утра. Страсть срывала предохранители, и слова Насти переходили в стоны экстаза под его сильными руками и губами. Он мог прямо сейчас выбить из нее оставшееся секретным самое главное ее задание одной инъекцией пентотала натрия. Он мог закрыть ее в своем загородном имении и никогда больше не отпускать. Просто поразительно, насколько сильны были чувства этого мужчины после долгой разлуки. Он любил ее жадно, неистово, но вместе с тем предельно нежно и бережно, словно боялся расколоть на осколки в своих сильных объятиях. Готов был закрыть ее стеной от жестокого мира, в котором она привыкла жить, и в то же время уважал ее стремления, цели и стратегии.

- Вместе? - спросил, прерывисто дыша.

Их тела были покрыты испариной после неистовой любовной схватки, пальцы рук переплетены, как и взгляды. Они тонули друг в друге и ловили одно на двоих биение сердца в этой звенящей тишине, наполненной искрящимися разрядами их запредельных чувств.

Настя счастливо улыбалась:

- Вместе. Пора навести порядок в этом гребаном городе.

- Но я не подвергну тебя опасности.

- Влад, смирись с тем, что я тоже боец. Когда все это закончится, моим полем боя станет наш дом. Я буду печь тебе тот самый отвратный пирог с ежевикой, которым ты мне посоветовал отравить Шахновского, встречать с арены боевых действий в кружевном передничке на голое тело. И может, даже называть “зайчиком”, забыв о том, кто ты такой и как тебя все боятся. Но не жди, что я останусь в стороне от этого события. Если вместе, то во всем.

- Да у меня сердце разрывается при мысли, что я не смогу тебя защитить, что меня не будет рядом, когда тебе понадобится помощь!

- Просто поверь, что я найду такое логическое обоснование своему отсутствию, что Спикер при желании не сможет ни к чему подкопаться. И сделаю так, что скоро тебе не придется вести подпольные битвы. Ты же мне веришь?

В этот момент она действительно чувствовала себя валькирией. Или, что куда приземленнее, верной спутницей викинга-завоевателя, сжимающей его ладонь на корме драккара. Их взгляды были устремлены вдаль, рукояти мечей согревали руки, а воды штормового моря расступались, позволяя шхуне лететь вперед на всех парусах.

В эту ночь он был предельно нежным. Настя срывала голос до хрипа от запредельного удовольствия, стремилась слиться с ним воедино каждой клеточкой своего тела и сознания. Два отчаянных воина, бросивших вызов обстоятельствам. И эти обстоятельства дрогнули под напором высокого чувства, которое приумножило силу в десятки раз…

Он не стал сам ее провожать. Настя его не винила. Просто знала: стоит их губам и рукам соприкоснуться, он ее попросту никуда не отпустит. На въезде в город она поймала такси, на котором и добралась до дома. Кожа еще хранила его поцелуи и прикосновения, согревая теплом летнего солнца, несмотря на усилившийся декабрьский мороз. День клонился к вечеру, в городе зажигались огни и праздничная иллюминация. Скоро Новый год. Настя хотела все успеть за эти дни, чтобы, повинуясь традиции, в которую все свято верят, начать следующий год буквально с чистого листа.

В замке повернулся ключ. Настя не вздрогнула и не схватилась за оружие. Ей не надо было даже поворачивать голову, чтобы увидеть, кто нарушил ее покой. Она так и осталась сидеть на подоконнике, кутаясь в теплый свитер крупной вязки, и медленными глотками попивала вино из высокого бокала, вспоминая, как губы Влада скользили по атласной коже ее бедер, как его язык писал пролог самого красивого романа из всех, который когда-либо будет издан. Опасная, решительная, неукротимая и до безумия влюбленная Настя Краснова. Ныне Ангел Смерти и Мести.

Силуэт визитера слился в оконном отражении с огнями за стеклом. Он казался бесплотной тенью, неуловимым призраком, который имел способность проходить сквозь пространство. Настя так и не повернула головы и поморщилась от громкого стука стекла о деревянную поверхность столика.

- Полусладкое. Как ты и любишь. Кажется, прошлый век, не запомнил точной даты.

- Крестный, это было необязательно.

- Я настаиваю. С Новым годом, Настенька.

Девушка повернула голову, встретив спокойный взгляд “серого кардинала”. Гуляев нахмурился, увидев едва заметный след от гематомы на ее лице, но Настя поспешила улыбнуться.

- Не поверите. Иду, никого не трогаю, тут асфальт как поднимется и как долбанет!

- Хорошее настроение?

Мужчина огляделся по сторонам. Не заметив штопора или еще чего-нибудь, что помогло бы ему открыть бутылку, поднял ее, удерживая за горлышко. Настя с любопытством наблюдала за его действиями. Когда Гуляев резко хлопнул ладонью по днищу бутылки и пробка вылетела, глухо шмякнувшись на пол, Настя спрыгнула с подоконника.

- Почему я так не умею?

- Должен же я оставить кое-какие приемы, неизвестные моему Ангелу.

Наполнил два пустых бокала, предусмотрительно оставленных Настей на столе.

- Ну, делись. По глазам вижу, что не терпится. Ты нашла нового короля?

- Крестный, от вас можно хоть что-то скрыть?

- От бывшего мента, теперь того, кто держит Синдикат в поле зрения? Настя, от меня ничего не скроешь. Садись, не стой босыми ногами на полу. Заболеешь, Корнеев любить не будет.

Она уже давно перестала чему-либо удивляться. Опустилась в кресло, зажав бокал между пальцами. Да есть ли хоть что-то, чего этот человек не знает? Она не была в этом уверена.

- И как долго вы собирались от меня скрывать, что он жив?

- Ровно до того момента, до которого это необходимо. Не в моих интересах было рассказывать тебе правду и ждать, пока ты поставишь готовящуюся годами операцию под угрозу. К тому же я приятно поражен интеллектом и осторожностью Лидера. До твоего исчезновения у меня оставались некоторые сомнения в том, что Лидер и Корнеев - одно и то же лицо.