Он с облегчением проводил ее до выхода из офиса и на обратной дороге остановился у стола секретарши, которая боязливо поежилась при его появлении. Призвав на помощь все свое обаяние, грозный шеф извинился перед подчиненной и удалился в кабинет. Об этом инциденте Линда поведала Шону, который прекрасно понял причину вспышки Джордана. От Элен Коннорс в последнее время не стоило ожидать ничего, кроме неприятностей…

Кен вышел из кабинета и замер, увидев Шона. Затем, справившись с собой, сухо кивнул ему и сообщил Линде, что уезжает и сегодня больше не вернется. Через полчаса он держал в руках конверт с документами, которые адвокат советовал лично вручить миссис Джордан для того, чтобы она подписала их в присутствии мужа. При этом он сослался на известные случаи, когда документы опротестовывались в суде на том основании, что-де подпись одного из супругов не была настоящей.

Кен согласно кивал, прекрасно понимая, что не сможет этого сделать. Дома конверт был небрежно брошен на стол в гостиной, где провалялся довольно долго. Время от времени Кен натыкался на него и в который раз обещал себе отправить документы в Лейквуд на следующий же день. Но приходил следующий день, и снова у него не поднималась рука сделать это. Странная нерешительность бесила его самого, но что-то мешало прервать последнюю ниточку, связывающую его с женой.

Кен, бродя по дому, часто заходил в ее комнату. Первое время иногда даже ложился в ее постель и обнимал руками подушку, вдыхая запах духов, почти выветрившийся, но для него еще ощутимый. Как-то, поддавшись порыву ярости, он сменил постельное белье в спальне Милли. Новая наволочка не пахла духами жены, и он, жалея о содеянном, перестал приходить в ее комнату.

Иногда на него накатывало желание навести в доме порядок и уют. Именно в один из таких моментов он и обнаружил в своем шкафу коробку с вещами Милли. Кен перебирал пальцами звенья золотой цепи, прижимал к лицу корсаж бархатного платья. От воспоминаний затуманился взгляд. На мгновение на губах появилась улыбка, когда он вспомнил, как Милли бросала в него эти вещи и как была хороша в этот миг. Впрочем, улыбка исчезла, едва он пришел в себя и, сокрушенно качая головой, понял, что все осталось в прошлом и никогда не вернется вновь.


Так прошло почти два месяца. Полностью вступила в свои права осень. Кену вдруг пришло в голову, что Милли ждет развода и удивляется, что до сих пор не получила от него необходимых документов. Может, даже злится на него за это. Получалось, что он удерживает женщину против ее воли.

Кен осторожно попытался выяснить что-нибудь о Милли у Лидии. Та лишь сказала, что иногда разговаривает с ней по телефону, но не сообщила никаких подробностей. Кен подозревал, что Шону Милли тоже иногда звонит, но он скорее отрубил бы себе руку, чем стал бы выяснять у любовника жены, как ее дела.

В один из выходных дней, когда Кен слонялся по дому, придумывая себе занятие, к нему нагрянула Элен. Мило щебеча и немилосердно кокетничая, она вызвалась навести кое-какой порядок и, конечно, первым, за что ухватилась, был злополучный конверт. Перевернутый как бы невзначай, он явил миру бумаги, которые давным-давно следовало оформить должным образом. Элен не преминула указать Кену на это. Пользуясь легкими полунамеками и прозрачными иносказаниями, она довела беднягу до приступа ревности и заставила-таки отправить бумаги по назначению. Ради этого ему пришлось под конвоем Элен доехать до почты. На этом душевные силы Кены были исчерпаны, и он малодушно покинул спутницу, едва сумев соблюсти приличия. Добившаяся своего Элен не возражала против его побега. Она умела отступать вовремя с тем, чтобы в нужный момент сделать резкий бросок вперед.


Многое случилось за это время и в жизни Милли. Приехав в Лейквуд, она попала в крепкие объятия Ма, которая с того момента не оставляла ее в одиночестве ни на минуту. Она помогала осиротевшей девушке пережить постигшее ее горе. Милли жадно слушала рассказ Ма о последнем месяце жизни отца.

Как оказалось, он давно скрывал серьезную болезнь сердца. Никто, кроме врача, не знал об этом. Болезнь прогрессировала быстро, именно поэтому отец так настаивал на скором замужестве дочери. А она-то принимала беспокойство о ее судьбе за родительский деспотизм и страшно возмущалась по этому поводу. Ах, папа, папа! Если бы ты был откровенней со мной, скольких бед удалось бы избежать! — вздыхала Милли.

Если бы знала, как мало ему осталось быть с ней, разве она уехала бы из Лейквуда? Заплаканная и осунувшаяся от переживаний Милли еле вынесла тягостную церемонию прощания с усопшим и похороны, на которые пришли много людей. Майкла Сандерса знали и любили в городе. Присутствовавшие на похоронах скорбели и оплакивали его вместе с Милли, всячески выражали ей свое сочувствие.

От всего этого она еще больше расстроилась и к концу церемонии едва держалась на ногах. Без помощи Ма она не смогла бы даже сесть в ожидавшую их машину. А вернувшись в гостиницу, без сил рухнула на кровать и забылась тяжелым сном.

Первые дни после похорон Милли пребывала в странном оцепенении. Она часами лежала в постели, уставив в потолок неподвижный взгляд и вспоминая свое детство и отца, заботу которого ощущала всегда. Вот он бинтует ее разбитый локоть, приговаривая слова утешения, а вот улыбается, глядя на ее счастливую мордашку, измазанную мороженым. Он был ей и отцом, и матерью, и Зубной феей, дарившей по десять центов за каждый выпавший молочный зуб. И вот теперь его нет. К счастью, он так и не узнает, что его девочка вернулась домой с разбитым сердцем.

Заметив, что Милли ни слова не говорит ни о муже, ни о возвращении в Оквуд, Ма догадалась, что в семейной жизни Джорданов произошло что-то неладное. Конечно, ей и в голову не могло прийти, как обстоят дела на самом деле. Худшее, что она могла предположить, это измену Кена или полное несходство характеров.

Но то, что поведала ей Милли через несколько дней, не укладывалось в голове бедной женщины. Ее девочка не могла так поступить! Ма осудила Милли за обман, но, как всегда, поняла ее и принялась утешать. Она настояла на переезде Милли, и та теперь жила в комнатке над баром, не слишком большой, но зато не навевающей грустных воспоминаний.

Встретившись с нотариусом по поводу наследства, оставленного ей отцом, Милли узнала, что стала владелицей «Аделины», небольшого количества акций солидных компаний и нескольких тысяч долларов, лежавших на банковском счету отца. Наследство не делало ее богатой, но давало возможность устроить свою жизнь.

Милли решила продать гостиницу и вернуть долг мужу. Точнее, собиралась перевести деньги, положенные им на ее счет, снова на его имя. А полученной от продажи «Аделины» суммы должно было хватить на оплату учебы в колледже.

Поэтому, не тратя даром времени, она дала объявление в газету о продаже гостиницы и стала ждать.

Чак, по-прежнему работавший в «Аделине», надеялся, что новому хозяину понадобятся его услуги. Милли обещала замолвить за него словечко при оформлении сделки. Но пока приемлемых предложений не поступало. Однако время было на ее стороне. До нового учебного года оставалось еще несколько месяцев. К тому же следовало оформить развод, а уж потом уехать навсегда из Лейквуда и начать новую жизнь в другом месте.

Милли позванивала Лидии и Шону. И Кен при желании легко мог бы узнать ее теперешний номер телефона и адрес. А если нет, то письмо придет в «Аделину».

Однако никаких писем не приходило, и промедление Кена с разводом постепенно стало вызывать у Милли недоумение. Чего он дожидается? Может, хочет, чтобы она сама явилась за документами? У Милли не было никакого желания поступать подобным образом. Со временем ее чувство вины перед мужем заметно уменьшилось и она стала испытывать совсем иные эмоции.

С одной стороны, росла обида за его поспешные выводы относительно ее отношений с Шоном. С другой — Милли вновь стали сниться эротические сны с участием Кена. Но каждый раз в самый решающий момент сон обрывался и она просыпалась с гулко бьющимся сердцем и в крайнем раздражении.

Прошло уже два месяца со дня ее отъезда из Оквуда. Сколько же еще ждать? Милли похудела и однажды утром обнаружила, что на ее пальце нет обручального кольца. Чтобы не потерять и кольцо, подаренное по случаю помолвки, Милли повесила его на цепочку и надела на шею.

В тот же день Милли получила по почте конверт, которого ожидала так долго. Он был доставлен в «Аделину» — это означало, что муж даже не озаботился узнать новый адрес жены! Уязвленная Милли тут же подписала и отправила обратно присланные документы. А заодно оформила в местном банке поручение ликвидировать ее счет в Оквуде и перевести деньги на имя Кеннета Джордана. После этого она почувствовала себя свободной и независимой. Это ощущение было бы приятным, если бы не любовь, живущая в ее сердце.

Милли позвонила Лидии и рассказала, как обстоят дела с продажей гостиницы. Теперь ей оставалось только получить свидетельство о разводе, и она сможет уехать. Лидия явно огорчилась, услышав о подписании бракоразводных документов. Неужели она ошибалась, когда надеялась, что брат одумается?


Ожидая ответа жены, Кен не знал, куда себя деть. Невозможно было заниматься бизнесом все двадцать четыре часа в сутки. На еду и сон уходило совсем мало времени. Он не мог сосредоточиться ни на чтении, ни на каком-либо другом ранее любимом занятии.

Внешне Кен напоминал спаниеля, потерявшего хозяина. Только уныло висящие уши заменяли опущенные плечи, а вместо карих глаз на мир с тоской взирали серые. Ежедневно он проверял почтовый ящик и радовался, не находя в нем злополучного конверта. Но это не могло продолжаться вечно. Даже если Милли не сразу отошлет подписанные документы, то и тогда через несколько дней все будет кончено.

И вот в один из таких одиноких тягостных вечеров на пороге его дома вновь появилась Элен Коннорс. Она выглядела хорошенькой и жизнерадостной, ее фигурка в небесно-голубом костюме могла привлечь внимание любого мужчины. Кену пришлось изобразить на лице приветливую улыбку и пригласить незваную гостью в дом.