Татьяна Алюшина

Я подарю тебе любовь


М-да, такой нелепости она никак предположить не могла!

При всем ее буйном и богатом воображении! Не то фарс, не то комедия положений, не то плохая мелодрама с бездарными актерами. Картина художника-передвижника «Не ждали!» или ее современный аналог, передача «Слава богу, ты пришел!».

Стояла, точно не пойми какой умственной загруженности барышня, замерев на пороге комнаты, с цветочным горшком в руках, не зная, как реагировать — возмущаться или смеяться.

А ведь поди догадайся, когда ничего и намеком не предвещало в таких теплых тонах соседской родственной взаимопомощи!

Вчера, вечером пятницы, Зоя Львовна, соседка по месту прописки и их с Васькой личный ангел-спаситель по призванию, практически член семьи, попросила об одолжении.

— Леночка, — немного смущаясь, проговорила после того, как Васька с Леной усадили ее, зашедшую на минутку, с ними почаевничать, — у меня к вам просьба.

И так сказала, словно повинилась в страшном грехе.

— Для вас, Зоя Львовна, хоть звезду с неба! — пообещала Лена не задумываясь.

А о чем тут задумываться! Она Зою Львовну на руках готова носить круглый год, так благодарна за помощь неоценимую.

— Звезду не надо, — скромно улыбнулась соседка и поинтересовалась: — У вас на завтра какие планы?

— Еще до конца не утвержденные, — весомо вставил Васька, потягивая горячий чаек из большущей личной кружки.

— Василий Федорович предлагает нанести визит бабушке с дедушкой и после посетить кинотеатр, — поделилась Лена перспективами выходного дня. И, заметив легкое разочарование на лице Зои Львовны, поспешила успокоить: — Но мы еще ничего не решили! Обсуждаем возможные варианты.

— А я хотела попросить вас, Леночка, завтра отвезти меня на вашей машине к друзьям, к Анечке с Васей. Я вам про них рассказывала, помните?

— Помню! — кивнула Ленка, что-то торопливо припоминая про упомянутую семью друзей соседки.

Надо будет Ваську спросить, он про жизнь Зои Львовны, всех ее подруг-друзей-родственников до десятого колена доподлинно и подробно помнит, вплоть до удостоверяющих лица фотографий из альбомов.

Память такая. Уникальная. И слушать, и запоминать он тоже умеет исключительно.

Ленка считала Василия гением, и никак иначе.

— Вы понимаете, — излагала между тем подробности Зоя Львовна, — обычно я с большим удовольствием и преспокойно добираюсь к ним на метро. У нас с вами метро рядом с домом, а у них надо пройти немного через дивный парк. Но, видите ли, мне необходимо перевезти Анечке домашнее растение целебное. А оно большое и тяжелое. Боюсь, в метро сломаю.

— Никаких проблем! — заверила Лена, выказав готовность к подвигам. — Во сколько надо выезжать?

— В том-то и дело, что не с утра, а часа в три дня, — позволила себе легонький вздох покаяния Зоя Львовна.

— Да хоть ночи! Зоя Львовна, ну что вы в самом деле! — возмутилась Лена от просительного соседкиного тона.

— Вы же наша семья! — поддержал Васька укором.

— Вы мне тоже родные, Василий Федорович, — собралась было пустить слезу Зоя Львовна, погладив Ваську по голове.

— Ну вот и договорились! — постановил он, предупреждая сентиментальную мокроту. — Значит, утром сходим в кино, Лена, на десятичасовой сеанс, успеем вернуться и пообедать.

— Василий Федорович! — взмолилась Ленка. — Давай хотя бы в одиннадцать, так тоже успеем, а я посплю подольше.

— Ладно, — подумав, согласился он и предупредил строго: — Но я тебя добужусь!

— И нисколько не сомневаюсь! — вздохнула над нелегкой долей Лена.

Васька называл ее Леной, она его Василием Федоровичем и Васькой, так у них повелось. Стороннему человеку странно, а им удобно и по нраву. Зоя Львовна, например, первое время не могла к этому привыкнуть, все удивлялась, но быстро приняла такую форму общения и сейчас сама чаще называла Василия по имени-отчеству.

Есть в нем такая основательная мужская солидность, вызывающая неподдельное уважение, мудрость недетская, и…

Очень много было в Василии такого, чего совсем не следовало иметь жизненным багажом в тринадцать мальчишеских лет!

Таким вот образом, «от всей искренней души», в половине четвертого субботнего дня Елена Алексеевна Невельская оказалась перед дверью друзей Зои Львовны, держа перед собой растение под народным названием «золотой ус».

С точки зрения Лены, малоэстетичный уродец, с нелепым, длинным, неубедительным стволом, к тому же подвязанным веревочками к воткнутой в горшок палке по причине собственной хилости, от которого торчали в разные стороны, как щупальца, отростки с венчающими их листиками на конце.

Про его многочисленные целебные свойства всю дорогу подробнейшим образом в восторженных тонах рассказывала любезная Зоя Львовна. Ленка кивала, подтверждая свое тщательное внимание к предмету научно-популярной лекции, пропуская большую часть информации мимо, старательно скрывая сомнение, что этот ужас может кого-то и от чего-то еще и лечить.

— Зоенька! Здравствуй, родная! — радостно поприветствовала хозяйка, распахнув двери.

Саму женщину Лена рассмотреть не могла из-за лечебного монстрика в руках.

— Анечка, познакомься, это Леночка моя! — вторя заданному бравурному тону, представила Зоя Львовна и ручкой, нежненько, подтолкнула Ленку в квартиру. — Она любезно согласилась помочь перевезти «ус». Леночка, это Анна Михайловна, моя подруга.

— Спасибо вам огромное, Леночка!

У Лены возникло желание буркнуть остужающее «пожалуйста», уж слишком как-то через край радости-то и звона голосового, прям «ура партии!».

Или у них так принято?

— Куда растеньице отнести? — не удержалась-таки от легкого сарказма, приправленного намеком на ворчливость.

— Давайте я возьму! — ринулась на помощь хозяйка, протягивая руки.

— Не надо, — отказалась Лена, — оно тяжелое, я уж донесу.

— Ой, спасибо, Леночка! — оглушила тем же задором хозяйка.

«Да что за митинг радости? — с нарастающим недоумением подумалось Ленке. — Великое событие — подруга приехала, «цветочек» привезла? Ну, помогла ей соседка, не Гагарина же в космос запустили!»

Может, действительно принято у них так? Радуются люди жизни! Собственно, правильно делают!

— Сюда, Леночка, в комнату, пожалуйста, — указала направление дальнейшего движения хозяйка.

И быстренько так, обежав Ленку, распахнула перед ней дверь. Надо признать, ручки-то у нее уже устали от тяжелого горшка, и она, торопясь отделаться от ноши, поспешила зайти в комнату. Анна Михайловна сделала очередной маневр, подивив мимолетно Лену шустростью, и оказалась впереди, чуть сбоку.

— Знакомьтесь, Леночка! — с той же, уже раздражающей Лену напыщенностью преувеличенно восторженных тонов призвала Анна Михайловна. — Мой муж Василий Степанович и сын Денис!

Добавив многозначительности и какого-то намека в тоне, представляя последнего, Анна Михайловна указала рукой на сидевших за накрытым к обеду круглым столом мужчин. Лена наклонила горшок, уложила «целителя» на плечо и рассмотрела представленных персонажей.

— Здрасте, — оторопев от неожиданности, произнесла она.

Старший, Василий Степанович, значит, кряжистый такой, плотный, с седой богатой шевелюрой и добрыми глазами, довольно улыбался — прямо Первое мая советских времен! Демонстрация трудящихся в отдельно взятой квартире!

«Что за бред?» — недоумевала Ленка.

Она же вроде не Алла Пугачева и даже не Максим Галкин, чтоб ее появление вызывало такие бурные восторги?

Лена перевела изучающий взгляд на второго мужчину — и тут праздник кончился!

Тот многозначительно представленный сын оказался при внимательном осмотре крупным широкоплечим мужиком, с руками-лопатами, излучавшим всем своим видом глубокое недовольство происходящим и, в частности, ее здесь появлением. Обжег Ленку недобрым взглядом и вернулся к прерванной трапезе.

И тут до нее дошло!

Куда она попала! Мать моя! Да это же плохо срежиссированное двумя сговорившимися подружками откровенное сводничество!

Ну, может, не так грубо — сводничество, мягче — знакомство. Что там еще? Сватовство? Черт бы их побрал!

Какое сватовство?! Какое знакомство?! Что за бред!

Мизансцена «девушка с растением и другие» затянулась.

В ситуацию такой нелепости и неуютности Елене Алексеевне еще не приходилось попадать! А подруги-заговорщицы, нисколько не смущаясь, продолжили разыгрывать бездарную постановку пьесы под названием «Как удачно вы зашли!».

Лене немедленно захотелось осчастливить эту компанию своим отсутствием.

— Васенька, забери скорее у Леночки растение! — распорядилась Анна Михайловна.

Василий Степанович спешно поднялся со своего места на помощь Лене.

— Поставь пока на подоконник! — поступила следующая команда, и вновь прибывшим: — Девочки, за стол!

— Благодарю, — резко отклонила предложение Лена, — я сыта.

— Что вы, что вы, Леночка, — уговаривала Анна Михайловна, ухватив Лену двумя руками за ладонь, — у нас сегодня особый обед, в честь приезда сына!

Сын, продолжавший вкушать «особый обед» во время всей этой суеты, посмотрел на мать, приподняв одну бровь, саркастически неодобрительно хмыкнул и вернулся к основному застольному занятию.

— Леночка, — красивым, насыщенным низким голосом поддержал жену Василий Степанович, — мы так просто вас не отпустим! Зоенька так много о вас рассказывала, вы ей как родная! Нам давно пора познакомиться!

— Леночка! — не преминула вступить в общий хор Зоя Львовна, сложив умоляющим жестом ручки в замок. — Это мои очень близкие друзья, я бы хотела, чтобы вы подружились!

«Да ладно, бог с вами! — раздраженно решила про себя Лена. — Давайте познакомимся, что там еще? Поговорим за жизнь?»