Я достала из сумочки симпатичный конверт, куда накануне стопочкой уложила купюры. Впрочем, открывать конверт я не стала. Пусть сумма останется моей тайной.

— Там деньги? — задал нелепый вопрос Никита Владимирович.

Я пожала плечами:

— А что, по-вашему, сам конверт ничего не стоит?

Никита Владимирович почему-то от души рассмеялся этой бородатой шутке. Впрочем, кто знает, может, в семьях олигархов такие шутки не в ходу. Видимо, они шутят так: «Ты представляешь, Рабинович подарил на свадьбу пустой дом на Рублевке!» — «А что, по-твоему, дом на Рублевке уже ничего не стоит?!». И все смеются.

— Спрячьте, — сказал мне босс. — Пусть это будет вроде премии, а подарок будет вот.

Он протянул мне открыточку, вернее не просто открыточку, а сертификат в мебельный салон «Антураж». Причем сумма, проставленная в сертификате, заставила меня ахнуть. Если тут на свадьбы дарят такие подарки, то я готова сочетаться законным браком прямо сейчас. И в выборе жениха буду совсем непривередлива. Суровый дядечка-водитель вполне сойдет.

* * *

Небольшой ресторанчик на окраине города. Все обустроено скромненько, но со вкусом.

Ладно, если честно, не очень скромненько и совсем не со вкусом.

Со столами буквой «П», жуткими лебедями из воздушных шариков, листами ватмана с кривоватыми надписями «Совет да любовь!» и гирляндами искусственных цветов по стенам.

— Спорим, на машине будет кукла? — шепнул мне на ухо Никита Владимирович.

— Даже спорить не буду. Как без куклы-то?

Кукла действительно была. Она сидела в белом платье на капоте, и на лице ее явственно читалось: за что?

Впрочем, рассматривать куклу мне было некогда. Из машины вышла Алена. И она, в отличие от ресторанного убранства, была действительно хороша. Все-таки девушкам идет быть невестами. Ну другим девушкам, конечно.

Девушки вроде меня, благополучно дожившие до двадцати шести лет и до сих пор не вышедшие замуж, относятся к идее бракосочетания с долей здорового скептицизма. Это годами выработанное умение.

Потому что если все родственники, которые собираются по нескольку раз в год по самым разным поводам, регулярно спрашивают: «А что же ты еще не замужем? Пора бы уже. Сколько это тебе?..», приходится научиться отвечать с независимым видом: «Вообще-то я не планирую», «Полагаю, институт брака уже устарел» или «Мы с моим молодым человеком решили подождать, пока он не заработает первый миллион».

Впрочем, последнее опасно: могут потребовать предъявить молодого человека, и ответ: «Он как раз сейчас уехал на раскопки в Египет, его научная работа требует постоянного присутствия» может не прокатить. В общем, как вы поняли, я замуж не хочу.

И глядя на Алену, которая лебедушкой выплывала из украшенного ленточками джипа, я совершенно не думала о том, какой фасон свадебного платья мне пошел бы и какую прическу к нему можно было бы сделать. И что в принципе я вполне могу позволить себе глубокое декольте, особенно если сделать его с выточками и с силиконовыми вставками. Ну, знаете, такие вставки… Так, я уже сказала, что я об этом не думала? Так вот не думала!

Молодые проследовали к столику, и все по очереди начали их наделять. Когда подошел наш черед, Никита Владимирович пожал руку жениху, а я протянула открытку невесте.

Похоже, мы были единственные, кто пришел с какой-то там жалкой открыточкой, поэтому молодая заглянула внутрь буквально одним глазком. И этот глазок вдруг стал очень широким, равно как и второй. На Никиту Владимировича посмотрели с большим уважением.

Аленушка зашептала мне на ухо:

— Может, хоть в этот раз тебе повезет. Антон, конечно, мой братец, но, честно говоря, тот еще козел! Хоть из копытца вроде и не пил…

Я засмеялась. Невесело так. Конечно, если бы сестрица Аленушка была права, а Никита Владимирович и правда имел ко мне хоть какое-то отношение, наверное, можно было считать, что мне повезло, и то не факт. Но увы, похоже, целью Никиты Владимировича была экскурсия в народ. Или еще что-нибудь столь же непонятное мне.

Церемония награждения была недолгой. Гостей манили те самые столы буквой «П», а тамаде не терпелось подпоить народ и перейти наконец к искрометным конкурсам. Я надеялась, что склады с бриллиантами загорятся еще до того, как эти конкурсы начнутся. А вот Никиту Владимировичу судьба его африканского имущества, похоже, вообще не волновала. Он чувствовал себя прекрасно, с удовольствием дегустировал оливье, радостно знакомился с соседями по столу и высоко поднимал бокал всякий раз, когда тамада витиевато предлагал выпить во славу чего-то важного.

Я же поднимала стопку с водкой. Ну как сказать — с водкой. В самом начале праздника я шепнула Никите Владимировичу, что предпочла бы не пить, после корпоратива это было очень важно. И он придумал спасительную вещь: постоянно наполнять мою рюмку водой.

— Главное, — шептал он мне на ухо, — после того как выпьете, морщитесь так, словно сжевали лайм без сахара, и тут же пейте сок большими глотками.

Я покосилась на босса с подозрением: это откуда же у него такие знания о жизни?

Как ни странно, Антон даже не подошел поздороваться. Наверно, прятал транспарант, которым собирался меня встречать. Он периодически мелькал среди гостей, один раз я даже поймала на себе его взгляд. Кажется, он все еще не верил своим глазам. А что, собственно, не верить? Вот она я, вот он, мой кавалер, весь из себя бизнесмен, а о щедрости нашего подарка за эти два часа, наверное, уже сложили семейную легенду, которую будут рассказывать потомкам.

Я добросовестно пила рюмку за рюмкой, Никита Владимирович общался с гостями. В общем, все шло неплохо. Так неплохо, что мы пропустили момент начала конкурсов.

Я недооценила желание своего босса окунуться в самую пучину народных игрищ. Я почему-то была уверена, что вся эта свадебная кутерьма покажется ему как минимум скучной, а вообще-то нелепой, но нет. Мой босс бросился в конкурсы с восторгом иностранного туриста, впервые увидевшего балалайки.

Он носил воду ложками, надувал шарики на скорость, а уж когда выяснилось, что нужно попасть в бутылку привязанным к поясу карандашом, без него не обошлось — это же родные канцтовары!

Если честно, болела я всегда за него. А учитывая, что все выигранные призы (блокнотики, рамочки для фотографии, поварешки и носовые платки) он тут же волок мне и вручал мне с таким видом, будто добыл звезду с неба — не меньше, болеть за него было приятно. И смотреть на него было приятно, и, кажется, не только мне. Похоже за каких-то пару часов он сделал с этой свадьбой то же, что и с нашей фирмой: всех в себя влюбил. Даже мама невесты стала оказывать ему знаки внимания.

До поры до времени мне удавалось наблюдать за этой вакханалией со стороны. Но все хорошее когда-нибудь кончается.

— Танец на газете! — объявил тамада.

И выяснилось, что этот конкурс парный. Даже не зная, в чем тут подвох, я не сомневалась: подвох был. И когда Никита Владимирович подбежал ко мне с приглашающим жестом, категорически отказалась:

— Не хочу я никаких танцев на никаких газетах. Пусть выиграет кто-то другой, вы и так уже всех победили, — горячо зашептала я ему на ухо.

— А я не хочу приглашать кого-то другого, — не менее горячо зашептал он мне. — Это может разрушить легенду.

Действительно, мой парень, танцующий с какой-то другой девушкой, — не совсем то, что я хотела бы здесь продемонстрировать. Так что я смирилась и вышла танцевать.

В принципе танцевать на газете несложно, особенно вначале. Просто танцуешь себе и все. Это даже может понравиться, особенно если вы красивая пара, все на вас смотрят, а ты пытаешься убедить себя, что головокружение вызвано чисто механическими причинами. Просто вы кружитесь слишком быстро, и что-то там такое происходит… Кажется, виноват мозжечок, но это неточно.

Подвох в том, что сходить с газеты нельзя, а ее постоянно складывают, вынуждая танцующих прижиматься друг к другу все ближе и ближе.

В результате места для танцев остается совсем мало, ровно столько, чтобы партнер мог стоять на одной ноге, пытаясь удержать партнершу на руках.

— Лисова, не ерзайте, я же вас уроню, и мы проиграем вот этим.

«Этими» были здоровяк раза в три крупнее Никиты Владимировича и его миниатюрная спутница. Я раздумывала: сказать ему, что «этим» мы в любом случае проиграем, или пускай какое-то время потешит себя надеждой?

— Кстати, а почему вы не запишетесь на танцы? — спросил он меня.

— Это еще зачем? — ход его мыслей мне категорически не нравился.

— Нууу… — кажется, Никита Владимирович уже понял, что ступил на опасную стезю, но решил с нее не сворачивать: — Если бы вы ходили на танцы, вы бы не оттоптали мне ноги, а еще…

Если он сейчас скажет, что ему легче было бы меня держать, я его убью!

— Что еще? — с угрозой спросила я.

— Ничего, просто не оттоптали бы ноги…

Главное — уметь вовремя остановиться.

В общем, мы проиграли. Никита Владимирович утверждал, что это я дернулась. А я была уверена, что он сам устал изображать цаплю с утяжелением и сделал вид, что я дернулась. Так или иначе этот конкурс был окончен, и все вернулись за стол.

Вообще-то я побывала не на одной свадьбе, а на трех даже была свидетельницей. Так что у меня опыт, и этот опыт говорит вот о чем: какие бы конкурсы ни придумывал тамада, на каждой свадьбе похоже проводится еще один — необъявленный. Никаких призов за него не положено, новсе в нем участвуют с разной степенью азарта. Конкурс «Кто больше выпьет и кто сильнее узюзюкается». И в этот раз, кажется, наметились явные лидеры. Какой-то родственник со стороны жениха и, конечно же, наш Антон.

Честно говоря, я боялась, что это обернется для нас с «кавалером» серьезными неприятностями. Но все вышло совсем не так, как я думала.