– Нет, – перебила девушка. – Давай лучше на «Фрунзенской», минут через сорок. Успеешь?

– Я на такси поеду! – радостно объявил Игорь.

– Да мне-то что! Хоть на вертолете, – запоздало вернулась к высокомерно-пренебрежительному тону Галина. – Но учти, времени у меня в обрез, жду пять минут и ухожу.

– Я приеду раньше, – засмеялся Игорь. – Все, бегу одеваться!


Повесив трубку, девушка почувствовала какое-то смутное неудовлетворение. Нет, неправильно она повела разговор. Не надо было вообще соглашаться на встречу. Во всяком случае, сегодня. А то что же это получается? Стоило только Игорю поманить ее пальцем, как она тут же и побежала… Может, перезвонить, пока не поздно, сказать, что встреча отменяется, и бросить трубку, не объясняя причин? Или просто остаться дома? Пусть стоит там и ждет сколько влезет, а она отключит все телефоны, врубит музыку и начнет танцевать…


Она увидела его издалека. А увидев, ощутила, как сердце, сбившись с привычного ритма, сделало целых три лишних удара. Гулких и сильных. Снегирева остановилась, закрыла глаза и приложила руку к груди. Сердце сжалось и защемило. Нет, так нельзя. Нужно немедленно успокоиться. Что же будет с ней дальше, если она, только завидев вдалеке его знакомую фигуру, чуть в обморок не шлепнулась? Как там учила тетенька психолог по телевизору? Если вам необходимо срочно успокоиться, взять себя в руки, станьте прямо, вытяните руки по швам и сделайте глубокий вдох. Затем задержите дыхание на несколько секунд, а потом выдыхайте воздух небольшими порциями. И так три раза. Боковым зрением девушка видела, как косятся на нее прохожие, а парень в джинсовой куртке остановился даже, во все глаза наблюдая за тем, как она резкими небольшими порциями выпускает из легких воздух.

– Девушка, вам плохо? – участливо поинтересовался он, приблизившись к Снегиревой.

– Нет, – едва качнула головой она. – Все в порядке.

– А то я… это… в медицинском учусь. Если что, могу оказать первую помощь…

– Не надо мне никакой помощи! – недовольно поморщилась Галина. – Ни первой, ни второй.

А когда парень, озираясь, отошел, Галина в сердцах выругалась: «Вот, блин! Не дадут человеку подышать спокойно!»

Но, как ни странно, хоть она и не успела проделать упражнение три раза, сердце начало работать в своем обычном ритме, да и дышала она теперь не как бегун после стометровки. Продолжая топтаться на месте, она всматривалась в знакомый до боли силуэт: та же слегка высокомерная посадка головы, тот же хвостик на затылке, тот же холщовый рюкзак за спиной. А что это он держит в руках? Снегирева прищурилась. Никак цветочек? Она еще сильней сощурила свои близорукие глаза. Какой там цветочек! Целый букет!


– Игорь! – Она специально подошла к нему сзади, чтобы он не увидел ее раньше, чем она того хотела, и нарочно окликнула его очень тихо.

Однако Игорь услышал и, как показалось Галине, вздрогнул, а потом только обернулся на ее голос.

– Ты?! – одними губами прошептал парень.

Только теперь Снегирева смогла как следует разглядеть букет. Это были лилии. Ее любимые цветы. Значит, не забыл. Их разделяли три шага, но Снегирева и не думала сокращать расстояние. Это сделал Игорь.

– Вот! – Он робко протянул ей букет, а когда девушка, словно бы нехотя, приняла цветы, попросил: – Можно я дотронусь до тебя?

– Еще чего? – нарочито громко возмутилась Снегирева и как бы в пояснение своих слов, спросила: – С каких это пор ты стал таким сентиментальным?

– Ты права, – виновато опустил голову Игорь. – Я не имею права ни о чем тебя просить. Даже о такой малости.

– Короче, – грубо одернула его Снегирева. – Говори, зачем позвал. А это, – сунула она ему в руку завернутый в серебристый целлофан букет, – подари кому-нибудь другому. У нас с тобой не те отношения.

Внезапно Игорь развернулся и зашагал к палатке с печатной продукцией. На продавщице, полногрудой рыжеволосой даме средних лет, был надет форменный ярко-синий фартук. Приблизившись к ней, Игорь резко вытянул вперед руку, в которой был зажат букет. Еще секунда, и цветы оказались бы у продавщицы, но Снегирева не дала свершиться такой несправедливости. Сорвавшись с места, она подбежала к Игорю и, даже не взглянув на застывшую в изумлении женщину, вырвала цветы из его рук.

– Извините нас, – услышала Галя в следующий миг.

– Да ничего, – ответила Игорю продавщица. – Еще не такое бывает! Живите мирно, ребятки, и не ссорьтесь! – добродушно напутствовала она.

5

Галя шла быстро, не оборачиваясь, но знала, что Игорь идет следом. Он даже не пытался поравняться с ней, просто молча шагал чуть позади. Лилии источали сильный, возможно даже слишком сильный, сладковато-терпкий аромат. У Снегиревой, когда она долго вдыхала этот запах, зарывшись носом в белые прохладные цветки с загнутыми книзу продолговатыми лепестками, начинала кружиться голова, но она все равно больше всех других цветов любила лилии, и не крупные, похожие на искусственные и без всякого запаха, а самые обыкновенные, такие, как подарил ей сегодня Игорь. Девушка прижимала к груди букет и размашистым, энергичным шагом направлялась к автобусной остановке.

Поравнявшись с рекламным щитом, Галина остановилась, но оборачиваться по-прежнему не торопилась. Она скорее почувствовала, чем услышала, как Игорь остановился у нее за спиной. Она резко обернулась, и он чуть отскочил в сторону.

– Откуда ты узнал про деньги? – ошарашила она Игоря неожиданным вопросом.

Ей вдруг показалось, что, убегая от Игоря, она ведет себя глупо, ведь не затем же она согласилась на это… свидание.

– Силецкий… он все мне рассказал… – глядя ей прямо в глаза, проговорил Игорь, потом вдохнул полные легкие и заговорил скороговоркой, не делая между словами никаких пауз: – Хорошо, что ты первая спросила меня об этом… Понимаешь, я же даже не знал, что вы знакомы. Прихожу вчера на прием, а профессор вдруг начал про тебя расспрашивать: как у тебя дела и все такое… Я удивился вначале, а потом сказал, что мы расстались. Он сразу так посуровел и спросил почему. И тогда меня словно прорвало, понимаешь? Я же столько времени носил это все в себе, никому не мог рассказать. Я выложил профессору все: что между нами произошло и как ты призналась мне, что беременна, а я…

– Оказался трусом! – безжалостно закончила Галя.

– Да, – кивнул Игорь. – Именно так я и выразился. Сказал, что испугался ответственности или чего-то еще, сам не понимаю чего… И вот тут профессор Силецкий начал на меня кричать. Ты не представляешь, как он меня называл! И правильно! Я еще не того заслуживаю! – ударился в самобичевание Игорь, но Снегирева снова его осекла:

– Про это можешь мне не рассказывать! Я и без тебя знаю, каких слов ты заслуживаешь. Особенно после того, как сказал Валентину, будто бы знал, что я нарочно про беременность выдумала!

– Это я от злости! – выкрикнул Игорь и густо покраснел. – Ведь я тогда приходил к тебе, чтобы…

– Чтобы сделать мне одолжение и признать, что это твой ребенок? – усмехнулась Галина, и глаза ее злобно блеснули.

– Нет, совсем не одолжение! – вновь принялся оправдываться Игорь. – Я тогда осознал свою… ошибку. Честное слово! Я хотел, чтобы у нас с тобой все было… А тут вдруг выходит этот… Валентин и сообщает, что никакого ребенка, оказывается, и не было! Вот я и ляпнул со злости… Знаешь, как мне обидно стало, что не успели мы с тобой поссориться, как ты уже себе другого нашла!

– Просто Валентин оказался единственным человеком, который поддержал меня в трудную минуту, – запальчиво бросила Снегирева. – Единственным! И это он, а не ты отвел меня к врачу! И между прочим, жениться на мне хотел и ребенка твоего усыновить…

– Так, значит, ребенок, все-таки был? – уточнил Игорь.

– Не было, – зло усмехнулась Снегирева, – но это стало известно только у врача. И неужели ты мог подумать, что я решусь на такой обман? И ради чего?

– Да не думал я, что ты меня обманываешь! – сокрушенно махнул рукой Игорь. – Говорю же, от злости вырвалось! В глазах все потемнело… Я уже не мог себя контролировать, понимаешь?

– Ладно, проехали, – досадливо скривилась Снегирева. – Кажется, ты отвлекся от главной темы.

– От какой? – Игорь бросил на нее растерянный взгляд.

– Ты так и не сказал, почему профессор Силецкий признался тебе в том, что деньги на операцию принесла я.

– Так потому и признался, – пожал плечами Игорь. – Он никак не мог поверить, что я… что я поступил с тобой, как последний… негодяй. В общем, профессор так разволновался, так кричал на меня, а потом взял и выдал: «Как ты мог предать ту, что подарила тебе новую жизнь, поставила на ноги в прямом смысле?» Только профессор, когда сказал это, сам будто бы испугался. Он не хотел, понимаешь? Слова эти сами у него вырвались. Но тут уж я к нему пристал не на шутку. И профессор понял, что должен рассказать мне все, как было. И рассказал. – Игорь уронил голову на грудь.

– Ясно, – протянула Снегирева. – В общем, я примерно так все себе и представляла, – соврала она, потому что даже не догадывалась, как обстояли дела на самом деле.

«Теперь понятно, почему профессор Силецкий не сдержал слова», – отстраненно, будто ее это вовсе и не касалось, подумала девушка.

Внезапно Игорь вскинул голову, схватил Галину левую руку и, не дав ей опомниться, принялся покрывать ее ладонь частыми горячими поцелуями. При этом он шептал какие-то слова, разобрать которые девушка даже не пыталась. Он был как в бреду, а она стояла словно в каком-то оцепенении и сквозь слезы смотрела куда-то вдаль. Наконец, тряхнув головой, Галя медленно подняла свободную правую руку и осторожно, словно гладила чрезвычайно дорогой и хрупкий предмет, провела ею по шелковистым волосам Игоря. На секунду он замер, потом резко выпрямился, с силой притянул девушку к себе и обхватил ее плечи сильными руками. Невольно Галя прижалась к нему всем телом, ощущая мелкую, предательскую дрожь в ногах. Она понимала, что должна оттолкнуть Игоря, высвободиться из его цепких объятий, убежать и никогда больше его не видеть. Понимала, но стояла не в силах пошевелиться. Она даже дышать боялась. Ей казалось, что все это сон и если она сделает хоть одно неосторожное движение или просто позволит себе наполнить легкие воздухом, то тотчас же проснется. А ей так не хотелось просыпаться…