— Черт. — Голова Джея откидывается назад и с глухим бум стукается о стенку. Но он не ощущает удара и не слышит его. Опустив взгляд, он смотрит на темноволосую голову, уткнувшуюся в его пах, на красную рубашку, обтягивающую угловатые плечи. Одной рукой Джей придерживает свой пояс для инструментов, чтобы тот снова не вышиб Нику мозги, а второй держит его за затылок, запустив пальцы в немного жесткие от геля волосы.

Ник водит языком по всей длине его члена. Неумело и влажно, и Джей не знает, то ли не мешать ему, то ли остановить, а то его словно вылизывает радостный лабрадор. Он мягко отодвигает голову Ника назад.

— Ты когда-нибудь уже это делал?

— Да! — тяжело дыша, откликается Ник. — Типа как. Я посмотрел кучу порно. Реально, целую кучу.

Значит, не делал.

Джей точно отправится в ад.

— Еще я тренировался, — говорит Ник. — На огурце. Чуть не подавился им на прошлой неделе.

Откуда он взялся, этот пацан? Нормальные люди думают, о чем говорят.

— На огурце?

У Ника распахиваются глаза.

— Ты видел ролики на ютубе, где люди пугают своих котов огурцами? — Он снова поднимает лицо. — Извини. Это здесь не при чем. Просто я… — Он наклоняется и обхватывает головку Джея губами.

Джей очень хочет спросить, с какой, все-таки, планеты он прилетел, но сконцентрироваться во время минета непросто. Он стонет и снова прислоняется к стенке.

Ник проводит языком под головкой, и у Джея слабеют колени.

— Да. — Он сжимает волосы Ника. — Да, вот так.

Ник довольно урчит и повторяет свой трюк.

Джей закрывает глаза. Здесь жарко. По его спине течет пот. Содрогаясь, он удерживает себя от попытки вторгнуться парню в рот. Ник оборачивает своими теплыми пальцами его член. Кружит языком по головке, потом подается вперед и сосет.

— Черт, — выдыхает Джей и закручивает в пальцах волосы Ника.

Он уже близко. В последний раз он занимался сексом… Когда? Да, точно. В Ханое. С одной милой шотландкой. Общая спальня хостела и общая бутылка рисового ликера. Она отсосала ему, а он сделал ей такое долгое куни, что у него онемел рот и язык. Частично из-за ликера, но, чтобы кончить, ей понадобилась целая вечность. На следующий день они приняли общий душ и разошлись. Как корабли в ночи и все в таком духе.

Ник отпускает его с громким чпок и переводит дыхание. Его лицо красного цвета.

— Все ок?

— Да. — Джей с трудом сдерживает порыв снова насадить его на свой член. — Я уже близко.

Ник усмехается.

— Круто.

И вновь заглатывает его.

На этот раз Ник действует намного увереннее. Даже проникает языком в щель на головке, отчего Джей чуть ли не взмывает над полом, потом издает тихий счастливый вздох, и Джей, услышав его, начинает кончать.

И тут события начинают разворачиваться молниеносно.

Еще находясь в процессе оргазма, Джей слышит громкий стук в дверь.

Ник с удивленным возгласом отстраняется, и ему забрызгивает все лицо.

— Черт. Черт, извини! — шипит Джей и в тот же момент понимает, что дверной просвет становится все шире и шире… — Черт! Ты что, не запер ее на…

Джея, наверное, вечно будет преследовать выражение, появившееся на лице у прораба, когда тот открыл дверь.


***


Увольнение со столь нужной Джею работы занимает всего тридцать секунд.

Он так спешит убраться со стройки, что только на полпути к дому вспоминает, что не взял свой контейнер с обедом. Ну и хрен с ним. Он не вернется назад.

Он даже не стал тратить время на споры с прорабом. Просто ушел со стройки и все, оставив Ника сидеть на бордюре, а прораба звонить мистеру Гроверу. Ник выглядел бледным и перепуганным, будто вызванный к директору школьник. Джей оглянулся на него на секунду, а Ник поднял глаза, криво улыбнулся и пожал плечом, словно говоря «что тут сделаешь». Ну, для начала, можно не предлагать незнакомцам минет, особенно своим коллегам в рабочее время. Не то чтобы Джей переложил на него свою долю вины. Его же никто не заставлял соглашаться.

Джей находит место, где оставил свой мотоцикл, и уезжает, не обращая внимания на скрежет цепи. У него нет лишних денег, чтобы ее починить, и — о, да — вдобавок он теперь безработный.

Черт.

Джей выезжает из города, потому что идея сидеть в пустом доме не кажется ему привлекательной. Франклин в принципе малопривлекательный городок. Именно поэтому он смылся отсюда сразу по окончании школы и возвращается только на три месяца в год. Да, здесь его родной дом, но, когда бы он ни приехал, ему не терпится снова отправиться в путь. Может, уехать прямо сейчас? Отправиться в другой штат, увидеть что-нибудь новое.

Но в итоге он поворачивает назад. Доезжает до спуска к реке и паркуется у дорожки. Сейчас около десяти — слишком поздно для утренних велосипедистов и бегунов, так что людей рядом немного. Джей смотрит на реку, жалея, что забыл свой обед. Он безработный. Хотя бы устроил себе чертов пикник у реки.

Спустившись к берегу, он вспоминает о том, сколько времени проводил здесь ребенком. Его отец любил реку. Каждое утро он садился на велосипед и проезжал вдоль берега несколько миль. Человек, который следит за собой, не должен умирать от сердечного приступа в сорок один.

Жизнь коротка.

Зачем отказываться от приключений и оседать на одном месте, если завтра тебя может не стать? С другой стороны, люди страдают от рутины везде, куда бы он ни приехал.

Чувствуя себя неприкаянным даже больше обычного, он садится под деревом. На нем до сих пор чертов пояс для инструментов. Джей отстегивает его и кладет рядом на землю. Потом вытирает руки о джинсы и вспоминает, как Ник стоял перед ним на коленях. Вспоминает его усмешку, энтузиазм, то, как он присосался к нему, когда Джей начал кончать.

Его член вздрагивает, как будто сегодняшнего внимания ему было мало.

Вдали человек бросает палку собаке. Палка падает в воду, собака прыгает с берега с реку и плывет за ней, поднимая фонтаны брызг.

Сам не зная, с чего, Джей начинает смеяться.

Безумный день.

Безумный парень.

Чертов безумный мир.

В основном, думает Джей, он смеется, наверное потому, что теперь ему предстоит объяснить своей матери, за что именно он был уволен.



Глава 3


Крис Сталнекер не плохой человек. Для отца даже довольно хороший. Он не козел — ничего такого, — просто скуп на эмоции. Не настолько, чтобы у Ника развился синдром недостатка внимания или патологический страх быть отвергнутым, как у Синдзи в «Евангелионе», просто у Криса и Ника совсем мало общего. Иногда Нику кажется, что они не отец и сын, а пара соседей. Если не считать периодических лекций на тему ответственности — которые Ник вежливо слушает, а потом полностью игнорирует, — его отец с тем же успехом мог быть незнакомцем.

Прямо сейчас Ник жалеет, что это не так.

Если бы речь шла о ком-то другом, было бы уморительно наблюдать, как Харви Гровер объясняет отцу, почему именно Ник больше не работает в его фирме. Но оказывается, когда речь о тебе, это не столько смешно, сколько мучительно стыдно. Потому что между терпимым отношением Криса Сталнекера к ориентации Ника и восприятием им красочных, но непрошенных образов, которые вывалил на него Харви Гровер, лежит огромная — огромная — пропасть. Крису стопроцентно не хочется, чтобы его тыкали в это носом.

Разочаровать Криса стало специальностью Ника.

— Он… что? О, боже мой. О. О, боже. — С каждой секундой лицо Криса бледнеет все сильней и сильней. А он, на минуточку, и без того достаточно бледный. — Спасибо, Харви. Конечно, я понимаю. До свидания.

— Что? — спрашивает мама Ника. — Что происходит?

Застряв на кухне, точно в ловушке, Ник слегка опасается, что если попытаться уйти, то ему отвертят башку.

Когда Ник обреченно плюхается на стул, его отец наклоняется и гневно смотрит Нику в лицо. С глазом, опасно выпирающим из глазницы, и рукой, вцепившейся в галстук, словно тот душит его, Крис похож на маньяка. Вторая его рука по-прежнему стискивает телефон.

— Что? — снова спрашивает его мать.

— Ника выставили с работы, — отвечает отец.

Не в бровь, а в глаз. Хотя на бровь тоже попало, хочет сказать ему Ник, но нет. Ник, молчи.

— Сам скажешь матери, что натворил, или это сделаю я?

— Ну… — мнется Ник. А вообще не рассказывать можно? Наверное, нет. Ему очень-очень не хочется говорить, что случилось, но вынуждать делать это отца очень-очень не хочется тоже. — Меня типа как застукали, когда я делал кое-что одному парню. В туалетной кабинке.

— Кое-что? — переспрашивает его мать.

Криса пробирает дрожь. Ника тоже.

— Ну… минет, — говорит Ник.

О, младенец Иисус, пусть его мама знает, о чем идет речь, и ему не придется ее просвещать. Знает, конечно, из книг, а не потому, что сама… О, господи. Да что у него сегодня с мозгами?

— О, — произносит, наконец, его мать и моргает. — О!

Все замолкают. Наглухо.

Ник морщит нос и смотрит на капельку засохшего кетчупа на столе.

На стене тикают часы.

На кухню забегает собака, бросает на людей один взгляд и улепетывает обратно.

Часы на стене продолжают тикать.

— Э-э… — наконец произносит Ник.

У его отца дергается глаз.

— Нет, — решительно говорит его мать. Идет к холодильнику и начинает звенеть чем-то внутри. Это ее «нет» из серии «Нет, я не позволю тучам испортить пикник. Нет, я не признаю, что стакан наполовину пустой. И нет, моего бесценного ангелочка не застукали за фелляцией в туалете». — Нет, мы не станем превращать это в трагедию. Это не трагедия. Нет.