Некоторое время в трубке не было слышно ничего, кроме гневного тяжелого дыхания.

– Мы еще поговорим, Крамаев.

– А вот это верно. Захочешь еще раз выдвинуть какие-нибудь требования, будь мужиком и звони напрямую мне. Номерок скинуть?

– Не думаю, что узнать его так проблематично. Спрошу у какой-нибудь из девок, с которыми ты развлекался. Благо выбор-то большой. В любом клубе в какую смазливую мордашку ни ткни – окажется, что она в курсе, в какой позе ты предпочитаешь трахаться.

– Да ладно, не нужно так очевидно беситься от зависти, Фотеев. К тому же у меня нет особых предпочтений в позах. Я гибкий в этом смысле парень.

– Видимо, у Элоди совсем мозги от лекарств поехали, если она опять с тобой, после того как ты ее уже кинул. Хотя мы мало в последнее время общались: может, ей стало нравиться, когда об нее вытирают ноги. А может, просто спешит натрахаться…

– Ты тупой и омерзительный мудак, Фотеев. Ты никогда не заслуживал такой женщины, как Элоди. Такому жалкому ублюдку стоило бы молиться на каждую секунду времени, что она потратила на тебя. Но ты так ограничен и жалок, что даже не понял, что имел.

– Зато ты, смотрю, понял.

– Понял. Не сразу, потому что был тоже заносчивым и не видящим дальше своего долбаного носа идиотом. Но я опомнился. И теперь я хрен отдам ее кому бы то ни было, и в первую очередь тебе! И клянусь, что приду и вырву твою глотку, если посмеешь ее хоть чем-то расстроить. И никакая твоя гребаная охрана меня не остановит. Просто забудь о том, что она существует на свете.

И Мусса выключил телефон Элоди, едва не разбив его в гневе об стену.

– Это Олег звонил? – тихий голос Элоди раздался у него за спиной.

Мусса резко обернулся и увидел ее стоящей в балконных дверях с закушенной губой.

– Я… телефон звонил, а ты была в ванной, и я ответил, – Мусса почувствовал себя растерянным и замер в ожидании того, что Элоди на него разозлится.

– Ты уверен, что на самом деле хочешь во все это ввязываться, Мусса?

– Что? О чем ты говоришь? Я уже ввязался, какие могут быть сомнения.

– Просто я подумала… Ну, сначала ты мог быть под впечатлением, но сейчас, может, ты уже сомневаешься. Если так, то, пожалуйста, скажи мне об этом сразу, и мы с Валей сможем уйти…

Мусса мгновенно преодолел расстояние, что разделяло их с Элоди, и, обхватив ее лицо, прижался лбом к ее лбу и прямо посмотрел в глаза, стараясь вложить в свой взгляд все то, что чувствовал.

– Элоди, послушай. Я знаю, что тебе страшно. Знаю, что не могу просто сказать: «Верь мне» – и ты поверишь, потому что ни хрена раньше не заслуживал этого. Знаю, что чувствуешь себя уязвимой и боишься за дочь. И я не могу это изменить просто потому, что мне этого охренеть как сильно хочется. Могу только попросить тебя дать мне время доказать, что я могу быть тем, кто тебе нужен. Потому что я ничего в этой жизни, наверно, так не хотел, как сейчас хочу быть достойным тебя. Не буду врать, что я офигеть как уверен в том, что справлюсь и что прямо-таки четко представляю, что нас ждет. Но я буду стараться. Я уж лучше кишки себе порву, пытаясь дотянуться до тебя, чем просто отпущу и позволю тебе уйти. Немножечко, совсем чуть-чуть поверь в меня, ладно? Дай мне начать, зацепиться – и я никогда не остановлюсь и не подведу тебя.

Элоди смотрела ему в глаза, и Мусса видел, как страх и неуверенность сменяются надеждой. Ее губы дрожали, и Мусса безумно хотел поцеловать ее, вливая свое тепло, но боялся спугнуть.

– Пожалуйста… – прошептал он, и Элоди просто медленно кивнула. – Спасибо, любимая. Я наизнанку вывернусь, но никогда не позволю тебе пожалеть.

– Мама! Дядя Мусса! – раздался голосок Вали из гостиной.

– Я хотела спросить тебя, могу ли я сегодня спать с Валей? Здесь все незнакомо ей, и она может запаниковать, проснувшись ночью в новом месте.

– Элоди, о чем ты у меня спрашиваешь? Ты вольна делать все, что считаешь нужным и так, как пожелаешь. Ты – дома. Валюша – дома. Если чего-то не хватает для вашего удобства, просто скажи мне, и я все достану или сделаю. Если нужно все разломать здесь и переделать – только скажи, и мы вместе решим, как это провернуть. Ты здесь, со мной. И на данный момент это все, что важно. Обо всем остальном мы поговорим потом. Хорошо?

– Хорошо. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, любимая.

Глава 23

Мусса тихо открыл двери своей квартиры и вдохнул умопомрачительный аромат, от которого у него заурчало в животе. Вот уже третью неделю Элоди и Валюша жили с ним, и ему ужасно нравилось, что всегда какой-то стерильный и безликий запах квартиры сменился живым и вкусным. А еще он привык к тому, что на диванах часто разбросаны карандаши и изрисованные альбомы. Валюша очень любила рисовать и, на взгляд Муссы, делала это даже лучше, чем он сам на данный момент. Он даже стал заговаривать с Элоди о том, чтобы найти в нужное время девочке школу с художественным уклоном.

Они поженились с Элоди две недели назад. Просто пришли в ЗАГС и поставили свои подписи под документами. Если честно, Мусса вообще никогда раньше не задумывался о женитьбе. И уж точно никогда не думал представлять, как будет выглядеть сама церемония. Но то, как было у них, показалось ему каким-то неправильным. Несправедливым по отношению к Элоди и к тому чувству, что он к ней испытывает. Потому что это было офигенно важное и значимое для него событие, и простая подпись – это чертовски недостаточно для того, чтобы весь мир узнал, что Элоди теперь – часть его жизни. А еще он точно знал, что совсем недавно поднял бы на смех любого их своих друзей-приятелей за такие мысли.

И его невыносимо раздражали сочувственные взгляды, которые тетки в ЗАГСе переводили с него на Элоди, замечая ее худобу и бледность, словно жалели. Причем не ее, а его. И самое поганое было в том, что и Элоди их заметила, и, несмотря на то, что она держалась прямо и непринужденно, Мусса увидел боль в ее глазах. Ему захотелось заорать им всем в лицо, чтобы не смели так смотреть, что он любит эту женщину и готов вопить от счастья, что она теперь его.

Из комнаты донесся заливистый смех Вали, и Мусса остановился в дверях, чтобы понаблюдать за двумя женщинами – большой и маленькой, которые так неожиданно заняли все возможное пространство в его жизни. Они дурачились на новом толстом ковре в гостиной, который Мусса купил неделю назад, убрав вместе с Маратом на балкон стеклянный стол и стеллаж. Когда они выносили их, Элоди смотрела на них удивленно, на что Мусса подмигнул ей:

– Ребенку нужно пространство.

Марат теперь вообще стал у них частым гостем, и Мусса даже немного ревновал, заставая его лежащим посреди гостиной с Валюшей, прыгающей у него на животе. На самом деле он все чаще задумывался о том, что, возможно, им стоит сменить эту квартиру на верхнем этаже высотки на что-то более привычное для такой подвижной и энергичной девочки.

Элоди его еще не заметила. У Муссы была редкая возможность полюбоваться ею в момент, когда она совершенно расслаблена. За эти дни Элоди разительно изменилась, заметно поправилась, и ее кожа почти вернула себе то буквально околдовавшее его сладостное сияние. Если первое время, когда они жили рядом, Мусса почти не думал о близости, то последние дни все чаще ловил себя на том, что его тело напрягается и начинает отзываться тягучей болью в паху, стоило Элоди даже просто остановиться у него за спиной на кухне. И Элоди, похоже, чувствовала это нарастающее между ними напряжение, и он замечал, как она резко опускает глаза, когда он неожиданно оборачивается, и на ее щеках вспыхивает смущенный румянец. Ну что же, видимо, их тянуло к друг другу, но Мусса, несмотря на всю свою прежнюю самоуверенность в отношениях с женщинами, не решался сделать первый шаг.

– Дядя Мусса! – закричала Валя и бросилась ему навстречу.

Мусса бросил на пол пакет и присел, чтобы подхватить летящую навстречу малышку. Она, словно обезьянка, взобралась по его телу и обвила шею, радостно чмокнув его в щеку. И Мусса, совершенно не задумываясь, ответил ей тем же.

– А мы с мамой иглали! А еще мы ходили днем гулять в палк и супелмалкет. А еще мы плиготовили тебе вкусный ужин.

– Вы же мои трудяжки!

– Даа! Мы знаешь, как сталались! – гордо глянула на улыбающуюся Элоди Валя и прошептала ему в ухо: – А ты мне сегодня что-нибудь плинес?

– Валя, а ну не наглей! – возмутилась Элоди.

– Ну, конечно, принес! Как же я мог ничего не принести.

– Мусса, не нужно каждый день дарить ей игрушки! – укоризненно посмотрела на него Элоди. – Ты же просто разбалуешь ее.

За ужином Мусса не мог отвести глаз от лица Элоди, и она все больше смущалась под его взглядом. Напряжение между ними нарастало все последние дни, и его уже можно было ощутить в воздухе. Муссе очень хотелось коснуться кожи Элоди хоть кончиками пальцев, но он боялся, что сорвется и в момент потеряет рассудок – и может просто не заметить, что она еще не готова к их близости. Но, Господи помоги, как же он хотел опять ощущать ее рядом. Хотел хотя бы просыпаться, прижимая ее обнаженное тело к своему, так истосковавшемуся по ее теплу.

Вскоре Элоди увела Валюшу укладываться, а он побрел в свою спальню, упрекая себя за то, что не может перестать чувствовать себя таким нудящим придурком и эгоистичной скотиной, желая Элоди все сильнее с каждым днем.

Мусса растянулся на постели лицом вниз, раскинув руки и ноги и пытаясь изо всех сил прогнать воспоминания о том, как же они безумствовали с Элоди здесь. Хочет ли она его так же, как раньше? Или ее мир теперь перевернулся настолько, что все то, что между ними было, больше не имеет значения и она даже не вспоминает об этом? И он сам – насколько и правда готов к тому, что между ними все не будет по-прежнему?

Как бы он ни осознавал разумом, до какой степени должно быть сейчас взвешенно и обдуманно каждое его слово и движение, чтобы заслужить полное доверие Элоди, его глупое озабоченное тело тосковало по тому дикому куражу, в который они срывались раньше, едва оказавшись наедине.