— Похоже, вы знаете, как ведутся дела.

Темпест, склонив голову Страйкеру на плечо, рассеянно прислушивалась к разговору. Она знала: Страйкер все сделает как надо. Дом на холме станет их домом.

Попрощавшись с Эммой (она обещала связаться с ними, как только поговорит с владельцем), они отправились в обратный путь.

— Конечно, придется поторговаться, — заметил Страйкер. — Но, думаю, мы можем себе это позволить. Конечно, после такой покупки придется потуже затянуть пояса. Так что — никаких безумных идей с обстановкой! — Он подозрительно покосился на жену. — Не нравится мне твоя плутоватая мордочка! Признавайся, что ты замышляешь?

— Я только подумала… Раз ты купил дом на свои деньги, то, может быть, позволишь мне модернизировать конюшню и обставить комнаты? Для этого понадобится по крайней мере бригада рабочих. А что касается обстановки, я знаю одну женщину-дизайнера — она с удовольствием согласится нам помочь!

Снова Страйкер почувствовал, что она всерьез увлечена идеей нового дома. И вновь теплая волна радости омыла его сердце.

— Отлично. Только хочу предупредить заранее: я ненавижу жесткую мебель! Что толку в стуле, если на нем сидеть нельзя?

Темпест расхохоталась:

— Не беспокойся, выбирать мы будем вместе! Страйкер грозно заворчал. Нет, он готов был хоть сейчас идти в магазин и выбирать мебель для нового дома — просто слышал, что мужьям в таких ситуациях положено ворчать.

— Если повезет, сможем переехать уже через несколько недель! — весело заметила Темпест. Собственный дом как живой стоял у нее перед глазами. В столовой она поставит мебель из вишневого дерева. В гостиной — обязательно огромный диван с многочисленными подушечками. В спальне — старую кровать Страйкера. Сколько работы ей предстоит! Темпест чувствовала, что не может ждать ни минуты.


Джонатан Мерчант заглянул в записную книжку и сравнил адрес, записанный там аккуратным почерком секретарши, с номером старинного трехэтажного дома напротив. Он нашел Макгайров.

Выйдя из машины, он застегнул портфель, провел рукой по острым как бритва складкам на брюках, одернул пиджак. Джонатан Мерчант не терпел неаккуратности ни в чем.

В ту минуту, когда он подходил к подъезду, с другой стороны подъехала машина; ее молодой водитель взглянул на адвоката и, улыбнувшись, что-то сказал своей соседке. Вглядевшись в девушку на переднем сиденье, Мерчант понял, что появился вовремя. Макгайры возвращались домой. Позволив себе едва заметную улыбку, адвокат подошел к двери. Несколько секунд спустя к дверям приблизились новобрачные, и Мерчант впервые как следует разглядел человека, которого внучка миссис Темпест Уитни выбрала себе в мужья. Впечатление его не разочаровало. Темпест поздоровалась первой.

— Мерчи! — с улыбкой воскликнула она. — Что вы здесь делаете? Прошу вас, проходите.

Мерчант слегка поморщился, услышав прозвище, которым наградила его маленькая Темпест почти двадцать лет назад.

— Хочу познакомиться с вашим мужем, — ответил он, входя в квартиру, представившись и пожав Страйкеру руку. — А также попрошу вас уделить мне несколько минут. Я здесь по делу, связанному с вашей бабушкой.

Темпест нахмурилась и крепче сжала руку Страйкеру.

— С бабушкой?

Бросив взгляд на лицо пожилого адвоката, Страйкер сжал руку Темпест.

— Спокойно, солнышко. — Он не мог даже предположить, какое дело привело сюда сторожевого пса миссис Темпест; но по спине у него пробежал холодок. От семейства Уитни-Кинг Страйкер не ожидал ничего, кроме неприятностей. А его счастье и без того было слишком хрупко…

— Но бабушка умерла четыре года назад! — хмурясь, заметила Темпест.

Джонатан глубоко вздохнул и покрепче сжал в руках портфель.

— Знаю. Я выполняю ее последнюю волю.

Они расположились в гостиной. Темпест усадила, адвоката на кушетку.

— Вы говорите загадками. А я терпеть не могу этого!

Открыв портфель, адвокат со вздохом достал оттуда три пухлых конверта. Два протянул Страйкеру и Темпест, третий оставил у себя.

— Я не умею красиво говорить. И никогда не умел. Этим пусть занимаются младшие партнеры. Но не было еще в моей жизни случая, когда бы я не выполнил обязательство. Сейчас мое обязательство — вы. Не буду скрывать: мне это поручение не по душе. Однако ваша бабушка Темпест была не из тех женщин, которым можно отказать, когда они настаивают на своем. Когда речь шла о вас и вашем счастье, при всей внешней мягкости она становилась тверда как сталь. — Джонатан снова полез в портфель и достал оттуда два письма: одно передал супругам, другое оставил себе. — Она просила вас обоих прочесть это письмо прежде, чем вы узнаете, что из ее барахла причитается вам… — Адвокат красноречиво поморщился. — Прошу прощения, это ее подлинные слова.

Темпест покосилась на Страйкера и прочла у него на лице такое же смятение, какое испытывала сама.

— Ничего не понимаю! — пробормотала она, вертя в руках конверт, на котором четким почерком обожаемой бабушки было надписано ее имя.

— Она любила тебя. Что бы там ни было, это сделано для тебя, — тихо сказал Страйкер и распечатал свой собственный конверт.

Убедившись, что Темпест последовала его примеру, он углубился в чтение. После первой же фразы брови его поползли вверх. За несколько минут чтения самые разнообразные чувства сменялись у него на лице; дочитав, он взглянул прямо в потрясенные глаза Темпест.

— Не знаю, что сказать… Я не хочу этих денег! Двадцать семь миллионов долларов! Они по праву твои!

Джонатан хмыкнул — трудно сказать, что обозначал этот звук, — и смерил Страйкера внимательным взглядом. Однако в глазах молодого мужа читалась совершенно искренняя растерянность и потрясение.

После смерти старой миссис Темпест Мерчант навел справки о Страйкере Макгайре. Это не входило в его обязанности адвоката; однако Мерчант был искренне привязан к обеим Темпест и счел своим долгом разузнать все о человеке, который, хотя и по разным причинам, столь много значил для них обеих. Жизненный путь Страйкера произвел на адвоката сильное впечатление; старик сразу ощутил невольное уважение к этому отважному человеку. Во всем досье не нашлось ни одного листка, который говорил бы не в пользу Страйкера.

— Последняя воля покойной выражена точно и недвусмысленно. Опротестовать завещание невозможно. Вы, конечно, можете попробовать, но сомневаюсь, что вам это удастся. Она оставляет вам все свое состояние — не считая того, что унаследовал после смерти ее мужа их единственный сын. Эти деньги принадлежали ей, и только ей. Думаю, их можно считать свадебным подарком. Согласно воле миссис Темпест в течение этих четырех лет я хранил деньги в трастовом фонде. Если бы вы не женились на Темпест до сорока лет, они все равно отошли бы вам. Но она полагала, что это непременно случится, поскольку вы, как она выразилась, — единственный, кто принимает ее внучку такой, какая она есть. Еще она сказала, что эти деньги — не награда за ваши услуги. Вы много раз спасали Темпест жизнь, и достойно отблагодарить вас за это она не сможет никаким вознаграждением. «Передайте ему, — так сказала она, — что эти деньги — подарок от женщины, которая больше всего на свете любит свою внучку».

Он повернулся к Темпест.

— Вам же она просила передать, что Страйкер для вас — лучший из возможных мужей. Она достаточно хорошо его знает и уверена, что материальное неравенство для него не имеет значения. Однако, как сказала миссис Темпест, она хочет быть уверена, что родные не заподозрят в Страйкере охотника за наследством. Еще она сказала, что знает вас лучше вас самой и верит; рано или поздно вы поженитесь. Она верит в вас и желает вам счастья. — Мерчант перевел дух и виновато развел руками. — Буду откровенен. Я пытался ее отговорить; но она оставалась тверда, как алмаз. Вы, мистер Макгайр, получаете все ее деньги, как в наличных, так и в ценных бумагах и акциях. Вы, Темпест, — ее дом с обстановкой, землю, личные вещи и драгоценности.

— Я не хочу этого, — глядя адвокату в глаза, повторил Страйкер. — Перепишите все состояние на Темпест.

Темпест замотала головой и хотела возразить, но Джонатан прервал ее:

— Это невозможно. В завещании сказано, что, если вы откажетесь от наследства, оно должно быть возвращено в трастовый фонд, а впоследствии — отойти вашему потомству. Темпест станет наследницей, только если у вас не будет детей. Старая леди была в здравом уме, — добавил он, вглядевшись Страйкеру в лицо.

Темпест взяла Страйкера за руку.

— Не спорь с ней, — тихо произнесла она, глядя в его потрясенные глаза. — Я счастлива ее подарку. Неужели ты не понимаешь? Всю мою жизнь я противостояла чужому мнению. Теперь ни мне, ни тебе не придется ловить шепот и косые взгляды за спиной.

Мы-то знаем, что поженились по любви: так пусть в этом убедятся и все остальные! Ведь ты так и так стал бы богачом! Знаешь, дорогой, теперь и я охотно вышла бы за тебя замуж ради денег! Двадцать семь миллионов на черный день — совсем неплохо!

Страйкер погладил ее по щеке, внимательно и нежно заглянул в глаза.

— Ты уверена? Мне самому эти деньги ни к чему. Черт возьми, просто не представляю, что делать с таким богатством!

Темпест поднесла его руку к губам и поцеловала:

— Ну, если тебя это так беспокоит, отдай деньги на благотворительность. Я переживу.

— Ты уверена?

Она снова поцеловала его руку:

— Конечно. Почти так же, как в том, что люблю тебя.

Не выпуская ее руки, Страйкер задумался об открывающейся перед ним свободе. Не зависеть от Уитни-Кингов… Самому растить детей, путешествовать вместе с Темпест, выручать ее, если понадобится, и не просить у других ни денег, ни транспорта… Сколько проблем решила своим подарком добрая женщина, беззаветно любившая свою внучку! Нет, Страйкер не предаст ее любовь. Он повернулся к адвокату.