Маришка рыдала, периодически негламурно сморкаясь в огромный фиолетовый платок.

– Мне нервничать нельзя! – подвывала она, как голодный волк зимой. – Это на ребеночке может отразиться!

– Не нервничай, – предложила Яна. Они с Ларисой тоскливо поглядывали на пирожные, но в атмосфере Маришкиного горя начинать трапезу стеснялись. – В конце концов, никакого криминала нет.

– Да вы не понимаете! – воскликнула та.

– Не понимаем, – поддакнула Лариса. – Ты объясни. А то тебе нервничать вредно, а мы так и не уловили основную причину сбора. И вообще пирожных хочется.

Суть Маришкиной беды сводилась к следующему. Петя стал играть на компьютере. Причем не просто играть, а уходить в виртуал с головой, даже отодвинув на второй план работу. Сначала Маришка только смеялась, когда муж в выходной день ставил будильник на «без пяти шесть утра» со словами, что в шесть у них атака.

– Люди будут ждать. Мы должны напасть все вместе, понимаешь? – бубнил Петечка и забывался тревожным сном. – Мы соседнюю вселенную захватываем. А там кораблей больше.

Марина согласно кивала и тихо радовалась, что он не алкаш и не игрок. Надо видеть позитив в том, что имеешь, а не требовать больше, чем дала судьба.

Однажды, когда она надушилась, принарядилась и красиво улеглась в спальне, притворившись, будто спит, Петя тихо заглянул и умильно пробормотал:

– Спишь? Ну, спи. А то у меня сегодня миссия. – И на цыпочках ускакал к компьютеру.

Маришка начала раздражаться, поскольку межгалактические миссии мужа вторглись в ее реальность и мешали семейному счастью.

А потом и вовсе случилось немыслимое. Во время банкета после серьезных переговоров Петя сказал теще и вновь обретенному фирмой партнеру:

– Все, мне надо бежать. Мы сегодня в девять должны сесть на корабль до Альфа-Центуриона, меня космические рейнджеры ждут.

Теща облилась мохито, а партнер заикал. Видимо, в свете вышеизложенного плана на вечер подписание договора с космическим путешественником его пугало. Вот так поставишь людям товар, а они на свой Центурион улетят, и носи им затем апельсины в «дурку» без шансов вернуть свои денежки.

Мама орала и топала ногами, Маришка плакала, но Петя был непреклонен.

У него начались военные действия в галактике-колонии. Он не мог подвести товарищей по оружию.


– Да уж, – покачала головой Яна. – По-моему, он просто перетрудился и таким образом избавляется от стресса. Пусть играет.

– Так у меня теперь в результате стресс, – взвыла Маришка. – А к психологу он не хочет!

– Ха, да твоему Пете психиатр нужен, а не психолог! Это вредоносное компьютерное излучение разрушает ему мозг. – Лариса с сочувствием взглянула на подругу. На фоне подобных проблем ее смутное недовольство Стасом отходило на второй план. Подумав, Лара сделала умную физиономию, как у кролика из мультика про Винни Пуха, и прошепелявила: – Ты купи ему «фапотьку из фольги». Бабки говорят, от вредного инопланетного воздействия это хорошо защищает. Фольга экранирует. Он будет дивно хорош. Может, увидит свое отражение и придет в себя. Вернее, вернется, а то вышел, двери не закрыл, а теперь в мозгу сквозит капитально.

– Вы не представляете, какое у него лицо безумное, когда он перед монитором ночью сидит! – закрыла лицо ладонями Маришка. – Ничего не видит, ничего не слышит, лишь орет в микрофон какие-то команды. А глаза сумасшедшие, выкаченные. Он на стуле туда-сюда качается, от выстрелов уклоняется. Это же филиал «Кащенко»!

– А ты его сфотографируй и потом ему утром, когда он от компьютера отлипнет и будет вменяем, покажи. Может, подействует? – предложила Лара. – Я слышала, на начинающих алкашей такой метод действует. Они же уверены, что трезвые, и не в курсе, как отражается их «чуть-чуть» на внешности и поведении.

– Ладно, попробую, – всхлипнула Маришка. – Но мы с мамой уже решили, что психолога на дом привезем. Девчонки, расскажите хоть что-нибудь, отвлеките меня!

– Ага, расскажем про то, как у нас все плохо, – хихикнула Лариса. – И тебе полегчает.

– Я расскажу, – подняла руку Яна. – Можно?

– Валяй, – разрешила Лара. – Только чтобы грустное и проблематичное. Клин клином вышибают. И, когда станешь жаловаться, пирожные не ешь, а то подавишься. Мы сами за тебя пожуем.

– Я решила с Сашей расстаться. Совсем, – выдохнула Яна.

– Расстаться – это ты загнула, – закашлялась Лара, зайдясь в приступе смеха. – Вы с ним даже еще не сходились, чтобы расставаться. Он так никогда девственности не лишится, даже если ты его бросишь!

– Хватит ржать. – Яна подвинула блюдо к себе. – Он хороший. Но совершенно не то.

– Вы не поверите, – Лариса тщательно дожевала пирожное и отряхнула руки, – мой – тоже не то. Я вообще не понимаю, где ходят замечательные «те». Каждый мужик – ошибка. И не наша ошибка, а ошибка природы. Она их камуфлирует и подсовывает нам, как фигу в фантике.

– А у тебя-то что не так? – удивилась Яна. – С Сашей все ясно. Физиология на нуле. Типаж – не мой. Мама – мрак. Таланта море – боюсь захлебнуться. А Стас чем плох? Ты же такого хотела. У него один минус – он тебя предал. Но ты этого простила. Так что теперь?

– Физиология – супер. Типаж – мой. Мама – на ПМЖ уехала. С талантами своими ко мне не лезет. Но – не то! Мне самой страшно.

– За что боролись, на то и напоролись, – расстроилась Маришка. – Причем все. Вот мы невезучие-то!

– Девочки, давайте решим, как мне быть, – вернула подруг к животрепещущей теме Яна. – Сашка – человек творческий. Я могу его травмировать, если скажу, что ухожу. Так нельзя.

– Какие нежности, – пожала плечами Лариса. – Не говори ничего, и все. Куда ты уходишь? Откуда? Если бы ты на его глазах вещи собирала и орала, что больше никогда не станешь с ним спать, это да – проблема. Мужики проблем не любят. И часто не потому, что уходит любимая женщина. А потому, что придется искать замену! А тут все просто: перестань с ним встречаться. Наври, будто уезжаешь в другой город и будешь писать. Или просто занята. Ему быстро это надоест, и он найдет какую-нибудь рафинированную барышню из богемы. Они станут читать друг другу свои бессмертные творения и радоваться жизни. С тобой все ясно. Саша – балласт. Надо сбрасывать. А вот у меня – проблема проблем.


– Костя со своей постоянно собачится, – тарахтела в трубку Вика. – Пьет. Ужас такой. Мы с мамой измучились. Ты правильно сделала, что развелась с моим братцем. Работу он так путную и не нашел. Яна, ты слушаешь?

– Да, – рассеянно обронила Яна. Она придерживала телефон, разглядывая очередную иллюстрацию. Веселый медведь получался каким-то испуганным. Пасть улыбалась, а в глазах застыла тоска, словно он уже видел себя в образе шкуры на полу охотничьего домика.

– А у тебя как? – заботливо спросила Вика. – С квартирой продвигается?

– Продвигается.

– Если что, я помогу. Слушай, я хотела спросить, а помнишь, я тебе рукопись давала, чтобы ты ее шефу показала?

Яна помнила рукопись. Толстую папку с завязками Вика притащила ей буквально на следующий день после встречи в кафе и разговора про квартиру. Собственно, Яна не сомневалась, что дело закончится именно этим, но не ожидала, что так быстро. Корыстный интерес к бывшей родственнице писательница даже не пыталась скрывать. Шеф рукопись отверг, не читая.

– Яна, это не наш профиль. Мы такое не издаем и не продаем, – пожал плечами Егор. – И не носи мне больше подобные шедевры.

Услыхав, что рукопись в очередной раз отвергнули, Вика сухо попрощалась. Надо полагать – навсегда. Помощи с этой стороны более ждать не приходилось. А вопрос с квартирой тем не менее требовал решения.

– Делай что-нибудь! – злилась Светлана Макаровна. – Не сиди кулем. Ты известный человек, у тебя связи!

– Мама, – стонала Яна, – нет у меня связей. Вот если бы я отсидела, то, конечно, нужные знакомства у меня бы имелись. Но я, к сожалению, обычная художница.

– А ты предложи расписать стены в следственном изоляторе, – пытался шутить папа. – Сразу и связи появятся, и знакомства. Глядишь, и замуж выйдешь за олигарха, как мамка хотела! Их сейчас через одного сажают.

– Да, – поджимала губы маменька. – Чего еще от тебя ждать? Давно бы сходил со своими ребятами и поставил на место этого мерзавца, сделавшего твою дочь бездомной.

– А что мне сделать? Прибить его? Тогда ты, доча, мне море в камере нарисуй, когда изолятор расписывать станешь, – мечтательно басил Владимир Борисович. – Хотя можно и без криминала. Подвезем цемента, замуруем красавчика. Он нам сам все вернет.

– Пошути еще, дурак старый! – злилась Светлана Макаровна. – Толку от тебя – ноль. Хоть бы пуганул его как-нибудь! По-хорошему он нам квартиру не отдаст.

– А по-плохому – мы все будем изолятор расписывать, – резюмировал папа.

Эти беседы в разных вариациях повторялись изо дня в день.

Яна поняла, что пора снимать квартиру. Тем более что средства позволяли, да и работать в таких условиях было невыносимо. Приближалась выставка, надо было готовиться.


Маришка, вдохновленная идеей с фотографией безумного мужа, которую следовало предъявить ему утром, принялась за осуществление плана. Разобравшись, где у фотоаппарата режим ночной съемки и как потом распечатать полученные кадры, она прокралась в Петечкин кабинет. Супруг, как обычно, вел бои за новую галактику и на внешние раздражители в виде жены не реагировал. Он мотался на стуле, словно водитель «запорожца» на проселочной дороге, изредка вскрикивая и уклоняясь от мелькавших на экране лазерных лучей и летящих в лоб огненных шаров.

Наведя на Петечку объектив, Маришка нажала кнопку. Такого результата она, конечно, не ожидала. Раздался щелчок, и полыхнула яркая вспышка, запечатлев летящего со стула мужа с раззявленным в предсмертном крике ртом. Как потом рассказывал сам Петя, он решил, будто враги напали с флангов и саданули по его кораблю из лазерной пушки.

– Вся жизнь перед глазами промелькнула, – признался слегка контуженный Петечка. – Я был уверен, что это конец.