Я снова легла на кровать. Вспомнила, о чем говорил мне Виктор, и подумала о выпавшей мне доле влюбиться в символ. И рассмеялась. Керку нравился мой смех. Но не такой горький.

— Не надо. Пожалуйста, — попросил он.

— Почему? Это лучше, чем плакать.

— Плакать не о чем. Сейчас. Может быть, после… Мне очень повезло. Не многим мужчинам удается поймать мечту. Хотя бы на миг. У меня было несколько мгновений с тобой, Роксана. И я буду любить тебя даже тогда, когда тебя не будет рядом.

— Мечты прекрасны, но я не знаю ни одной, которая жила бы вечно.

— Ты узнаешь, Роксана.

Я посмотрела на него с мольбой. Он был подавлен. Об этом говорила его поникшая худощавая фигура. Я вдруг поняла, насколько ясно Керк представлял себе наши жизненные пути. Он первым увидел, в какой точке они расходятся.

Более того, его мудрость происходила от уважения ко мне. Мы оба упорно трудились для осуществления своих планов, и он не хотел, чтобы я так легко отказывалась от достигнутого. Я поставила перед собой цель давно, и отвернуться от нее сейчас значило бы превратить свою жизнь в бессмысленное существование. Вопрос смысла жизни для меня не был так важен, как для него, и все же он имел значение, и я должна была с этим считаться.

Я не стала плакать, ведь он видел во мне свою мечту, а мечта должна быть всегда прекрасной. Я сожалела о затеянном споре, так как не хотела, чтобы он запомнил меня такой. Я заставила себя улыбнуться и прошептала:

— Мы никогда не забудем друг друга, милый.

— Мы будем помнить эту вершину всегда, — взволнованно отозвался он.

Я рассмеялась. На этот раз легко…

Прощальные ночи всегда коротки. Я молила солнце не всходить подольше, но молитва моя услышана не была.

Глава 25

На следующее утро расставание прошло довольно спокойно. Наши чувства достигли наивысшего накала и в какой-то мере опустошили нас. Стоя на веранде, мы были настолько официальны и сдержанны, что могли показаться чужими.

К тому же нужно было учитывать присутствие остальных. Керк был не из тех, кто выставляет свои чувства напоказ. А там находились не только Джи Ди и Дэн, но и Че Муда — он пришел проводить нас. Рука у него была в гипсе, и сам он был еще бледен, но в целом быстро шел на поправку.

Наша команда заметно поредела со времени нашего прибытия на Гурроч-Вейл неделю назад. Погиб Хуссейн, умер Нордж. Его гроб из белых свежеструганых досок был закреплен на том, что осталось от кузова операторского грузовика. Его тело решили отправить домой морем. С этим решением я была не совсем согласна, так как думала, что он предпочел бы быть похороненным рядом с Сити. Хотя полной уверенности в этом у меня не было, да и какое значение теперь это имело? Местонахождение тела было не главным: Эд Нордж, каким бы он ни был добрым или злым, или тем и другим одновременно — найдет свое место для успокоения. И я чувствовала, что у нас, живущих, было с ним что-то общее.

Покидая Гурроч-Вейл, каждый из нас в той или иной мере что-то оставлял здесь. Но если кто-то и разделял мои мысли, вслух ничего подобного высказано не было. Все были немногословны, произносились обычные, банальные слова. Дэн и я ехали в джипе, а Джи Ди один в грузовике.

— В пути не мешкайте, — без надобности наставлял нас Керк, — и ни в коем случае не останавливайтесь, что бы ни случилось.

— Можете не сомневаться, — угрюмо заверил его Джи Ди, — я хорошо усвоил урок. Думаю, нам пора трогаться.

— Одну минуту, — сказал Керк. — Я позвоню в деревню и попрошу, чтобы военные выслали вам навстречу патруль. Я не звонил заранее, так как нет уверенности, что меня кто-нибудь не подслушивает. Теперь, когда вы готовы…

Мы стояли на крыльце, пока он ходил в дом, несколько нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Вскоре Керк вернулся к нам.

— Извините, что задержал вас. Линия занята. Но на вашем месте я бы не ждал. Через несколько минут я попытаюсь соединиться еще раз, — сказал он.

Для Джи Ди этого было достаточно. Он быстро пожал руки Керку и Че Муде и поспешил к грузовику. Дэн последовал за ним, но им обоим пришлось подождать меня.

— Я приду через минуту, — сказала я Дэну.

— Конечно, — с пониманием отозвался он. — Всего доброго, мистер Керк, и, если вам случится приехать в Штаты, найдите меня. Мы продолжим нашу игру.

— Хорошо, — согласился Керк. — Возможно, я так и сделаю.

И вот мы остались на веранде вдвоем с Керком. Че Муда скромно удалился, сказав, что он хочет помочь Дэну с багажом. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, не зная, что сказать. Наконец он тихо произнес:

— До свидания. Да благословит тебя Бог. Быстро, боясь расплакаться, я спросила:

— Ты мне напишешь? У тебя есть мой адрес.

— Напишу, — пообещал Керк, хотя мы оба знали, что он не напишет и что так будет лучше.

— Могу я попросить тебя подождать минуту? Я хочу, чтобы ты взяла с собой одну вещь. — И он бросился в гостиную.

Через несколько секунд он вернулся, неся свой подарок. При других обстоятельствах это могла бы быть какая-нибудь сентиментальная безделушка или сувенир. Но мы находились в Малайе с ее чрезвычайным положением, и подарком, который мой любимый преподнес мне, был пулемет «стен».

— Я не могу его взять, — запротестовала я, будто мне подарили бриллианты. — Он нужен здесь.

— Ты должна. По крайней мере, пока вы не выберетесь из опасной зоны, он должен быть с тобой. Потом, если захочешь, сможешь переправить его мне. Я буду чувствовать себя намного спокойнее, зная, что он при тебе.

Джи Ди нетерпеливо гонял двигатель грузовика.

— Хорошо, я пришлю его назад, — пробормотала я.

Беря «стен», на мгновение я прикоснулась к его руке. Она была холоднее моей. Я не смогла больше на него взглянуть и побежала вниз по ступенькам к джипу. Ничего не видя, я приняла прощальную фразу Че Муды и забралась на сиденье рядом с Дэном.

— Едем отсюда, — выдавила я.

— Мы уже в пути, бэби! — Мотор взревел, и мы тронулись с места. Грязь уныло чавкнула, словно не желая расставаться с колесами. — Следующая остановка — Голливуд! — выкрикнул Дэн.

Я боролась с желанием оглянуться назад, но сил победить в этой борьбе не хватило. В последний момент я оглянулась. Керк стоял на том же месте, где я оставила его, и смотрел нам вслед. Затем он то ли махнул рукой, то ли сделал жест покорности судьбе — не знаю. После первого же поворота автомобиля видеть я его уже не могла.

Даже если бы вся партизанская армия Малайи атаковала нас в ту минуту, я бы не заметила этого. Я смотрела на ряды каучуковых деревьев и не видела их. Серое небо, серые стволы… Казалось, весь мир потерял свои краски. Мы доехали до проволочного ограждения, и спустя секунды Гурроч-Вейл остался позади.

После нашего отъезда Дэн не проронил ни слова, но теперь, когда мы наконец выехали на главную дорогу, он сказал:

— Итак, мы говорим «до свидания» живописному Гурроч-Вейл. — Он посмотрел на меня и потрепал по колену. — Выше нос, малышка. Жизнь прекрасна.

— Со мной порядок.

— Конечно. — Он помолчал немного. И затем с сочувствием произнес:

— Если хочешь выплакаться, валяй, это останется между нами, девочками. Я не буду тебя упрекать, Рокси. Он парень что надо.

— Кто? — уточнила я, не желая ничьей жалости. — Ты имеешь в виду Керка?

— Давай не будем дурачить друг друга. Помни, что дядя Дэн знает тебя от и до. — Он произнес эти слова легко, как обычно, но мне показалось, что выглядит он старше, как будто за несколько последних часов распрощался с молодостью. Что ж, даже Том Сойер должен когда-то повзрослеть. — Я бы сказал, отличный парень. Ты знаешь, Рокси, Керк — первый человек, которому я проигрывал без сожаления. Он сильнее меня.

Я потеребила «стен» на коленях, но ничего не ответила.

— Не могу не думать о том, как здорово сыграл бы Керк в кино, — продолжил Дэн через некоторое время. — Жаль, что он недостаточно высок и красив, потому что с таким властным видом… да, много талантов пропадает! Ты ведь согласна, что это огромная потеря.

— Он, наверное, так не думает.

— Вероятно, нет. Я смотрел на это с нашей точки зрения. — Дэн тоже чувствовал пропасть между двумя мирами. Он усмехнулся. — Представь себе, что к Керку домой прикатили люди из Голливуда, загнали его в угол и тыкают в него своими короткими ножами. Он счел бы малайских бандитов паиньками по сравнению с нашими ребятами.

— И тем не менее мы возвращаемся к ним. Почему?

— Потому что это в нашей крови, и мы не лучше их. В другом месте мы не будем счастливы.

— Наверное, ты прав.

— Я знаю, что прав. Еще я знаю, что мы оседлали ракету, которая доставит нас прямо на вершину. С популярностью, которую мы обретем, у студии не будет выбора. Они вынуждены будут сделать картину. — Его голос звенел от возбуждения. — Ты только представь! Тебя чуть не убили бандиты, выкрали, держали в джунглях как пленницу… все это подлинные факты. Ты — истинная героиня, и можешь положиться на меня: я создам тебе такую рекламу, какую ты заслуживаешь.

— В этой идее есть одна ошибка, Дэн. Никакой рекламы не будет.

— Ты с ума сошла! — воскликнул он. — Это же тот самый случай, о котором ты грезила. Принц приезжает к Золушке, и хрустальный башмачок оказывается ей впору.

Все, что сказал Дэн, было правдой. Это был шанс, который выпадает раз в жизни. Я шла к нему долгие годы, строя тайные планы. Но теперь, когда мне оставалось лишь протянуть руку, я не испытывала триумфа.

— Я не хочу никакой рекламы. Она слишком дорого мне обойдется.

— Ты изменишь свое мнение, если хорошо подумаешь.

— Нет, я не героиня, Дэн, и даже мировая слава не заставит меня стать ею. Всю свою жизнь я лепила из себя кого-то, кем не была, потому что не знала ничего лучшего. Теперь знаю, и мне противно жить с мыслью, что я продала себя.