— В конце концов мы остаемся. Ты не поедешь в Сиэтл.

— Правда? — сказала Лиззи. Лицо ее сразу просияло.

— Абсолютно.

— Так. — Известие явно пробудило внимание девочки. — И какая тогда очень хорошая новость?

— Здесь один человек очень хочет видеть тебя. — Вероника посторонилась. Глаза ее заполнились слезами при виде ни с чем не сравнимой радости Лиззи, когда в дверь вошел Эдди.

— Папа! — Она соскочила со стула.

— Здравствуй, малышка. — Эдди подхватил ее на руки. Лиззи прильнула к нему, как застежка на липучках, неистово обнимая его за шею своими тонкими ручонками. Он прижался щекой к макушке своей дочурки, глубоко вдыхая ее детский запах.

В это время теплая рука обхватила Веронику за шею.

— Как насчет того, чтобы нам с тобой смыться? — хриплым шепотом сказал ей на ухо Куп. Не дожидаясь ее ответа, он повысил голос и проговорил: — Эдди, мы оставляем тебе мою машину. Мы ждем тебя дома завтра утром… или сегодня вечером, если тебе нужно задержаться, чтобы собрать какие-то вещи Лиззи. Марисса, спасибо вам, что присмотрели за ней.

С этими словами он повернул Веронику и повел ее к выходу.

Она была рада просто самой возможности побыть с Купом. Но события этого дня, несмотря на все ее попытки, никак не укладывались в голове. Поэтому она не обращала внимания, куда они едут, пока автомобиль не остановился в пустынном месте, у березовой рощицы, протянувшейся вдоль реки.

— О Боже, — вздохнула она, оглядываясь кругом. — Сюда обычно приходили целоваться все наши старшеклассники.

— Это я уже слышал, — подтвердил Куп, приближаясь к ней. — Вполне подходящее место.

Он потянул Веронику в лесок, чтобы там зацеловать. Обвив руки вокруг его сильной шеи, она отвечала ему как только могла.

— О Боже, Купер, — сказала Вероника, когда они вышли обратно. — Я думала, что уже никогда тебя не увижу и не смогу тебе высказать, как сильно я тебя люблю. — Она обеими ладонями обхватила его за подбородок. — Но вот я делаю это. Я так люблю тебя, Куп.

— Да? Достаточно, чтобы выйти за меня замуж? — Он затаил дыхание.

— Абсолютно, — сказала Вероника. — Когда угодно, где угодно. Как я уже говорила раньше, мне нет дела до того, чем ты будешь заниматься до конца жизни, до тех пор… пока ты делаешь это со мной. В самом деле, бармен — милая и вполне приемлемая профессия. И она может сгодиться, когда моя работа потребует разъездов. — Ее улыбка слегка дрогнула. — Мне очень жаль, что я устраивала из этого такую шумиху. Ведь мы с тобой не станем уподобляться нашим родителям. Если Нейл Пиви и сделал что-то хорошее, то поставил факты на свои места и показал мне, что действительно важно в жизни.

— Гм, кстати, об этом. О ситуации с моими занятиями. — Куп с легкой опаской посмотрел на Веронику, когда она снова уселась, внимательно глядя на него своими яркими глазами. Он заправил за ее ухо прядь волос. — Я… гм… на самом деле у меня есть профессия.

— Да? Ты имеешь в виду другую? Не бармена?

— Угу. Я писатель.

— Что? — Вероника растерянно заморгала.

— Я писатель. Автор. Пишу романы под именем Джеймса Ли Купера.

Она умолкла на мгновение, словно переваривая его новость. Потом у нее расширились глаза.

— Джеймс Ли Купер, написавший «Полеты орла»? Джеймс Ли Купер, написавший «Причину для тревоги»?

— Да. Ты читала меня?

— Боже мой! — Вероника внезапно расправила спину, прямо как линейку. — Ты — знаменитый автор! Стивен Спилберг снял фильм по одной из твоих книг. И ты молчал, вынуждая меня думать, что ты ни на что не годный человек, без унции амбиций?

— Ни на что не годный. — Куп чувствовал, как его губы растягиваются в нелепой ухмылке. — Такой эпитет не каждый день услышишь.

Вероника шмякнула его по руке, отнюдь не шутливо.

— Ты, должно быть, потешался над моими жалкими сомнениями!

Его улыбку как ветром сдуло.

— Я никогда не видел ничего забавного ни в твоих, ни в моих сомнениях. Поверь мне, Душистый Горошек.

— Я могу тебя убить, Купер Блэксток!

— Нет, ты не сможешь. — Он снова притронулся к ней. — Ты любишь меня до безумия. Ты, вероятно, испытала такое облегчение, что у меня есть богоугодная работа, что готова петь. — Куп нагнулся к ней поцеловать ее возле уха. — И признайся, — пробормотал он, — ты читала меня?

Вероника вздернула нос.

— Может быть.

— Может быть! Черт побери, ты читала меня. И больше того, ты считаешь, что мои вещи великолепны. Я готов держать пари.

Она пожала плечами, однако слегка запрокинула голову, позволяя его губам блуждать у нее на шее.

— Ладно.

Куп рассмеялся:

— Ты не уступишь ни на дюйм, не правда ли? Мне всегда это нравилось в тебе. — Когда Вероника ухмыльнулась в ответ, он обхватил ее за изящный маленький подбородок и, приподняв ее голову, посмотрел в глаза. — Вероника Дэвис, — произнес он, — я люблю тебя до беспамятства. И заявляю тебе прямо сейчас, дорогая моя маленькая командирша, что мы с тобой должны закатить чертовски веселую свадьбу.

— Угу, — согласилась она, уютно устраиваясь около него. — Я верю, что так и будет.

Эпилог

— Не могу поверить, — сказал Зак Тейлор, — что еще один надежный человек на грани краха.

Куп ухмыльнулся и откинулся назад в кухонном кресле, поставив его на две ножки. Зак Тейлор приехал из Северной Каролины, чтобы послезавтра быть его шафером. Эти первые три минуты друзьям пришлось обменяться ударами.

— Ну, позволь уж мне иметь на этот счет собственное мнение. — Куп отсалютовал бутылкой пива. — Много шуток. Умный разговор. Постоянные любовные ласки. Это не крах, Полночь. Это славная жизнь. Ты должен сам испробовать когда-нибудь, настоятельно тебе советую.

— Нет, спасибо. Не желаю. У меня есть Глиннис. Из слабого пола этого мне почти достаточно, чтобы нести ответственность еще за кого-то.

— Как твоя сестренка?

— Все так же. По-прежнему влюбляется в неудачных парней и тратит все мои деньги.

— Могло быть и хуже. — Куп криво усмехнулся в потолок. — По крайней мере у тебя есть деньги. Так что ей есть что тратить.

— Конечно, я бы хотел, — сказал Зак, — чтобы она в ее возрасте научилась правильно распоряжаться своими. Боже мой, Айс скоро уже вступит в права управления собственностью. Как только я об этом вспоминаю, меня бросает в холодный пот. Она если не превысит остаток счета в банке, то разбазарит свои деньги на любого шустрого болтуна, который расскажет ей печальную историю. И это при ее интересе к жизни. Я даже думать не хочу о том ущербе, какой может причинить основному капиталу кто-то из тех проходимцев, с кем она встречается. — Зак отпил пиво и взглянул на Купа поверх бутылки с высоким горлышком. — Ну ладно, хватит о моих проблемах, а то ты, наверное, чувствуешь себя победителем.

— Угу. — Куп чувствовал, что его лицо расплывается в глупой улыбке, но его это ничуть не волновало. — Я никогда не представлял, что можно испытывать такие чувства к женщине. Она заставляет меня… — Его прервал громкий стук открывшейся двери. С черного хода неожиданно появилась женщина, являющаяся объектом их обсуждения. Ворвавшийся ветер выхватил у нее из рук дверь, так что она стукнулась о стенку и отскочила обратно. Вероника рассмеялась и ногой захлопнула ее за собой.

— Извините за беспокойство. Лучше было бы два раза сходить к машине, чем пытаться унести все это в один присест. Нет, не вставайте, — сказала Вероника, когда мужчины начали опускать свои кресла обратно, на все четыре ножки. — Я просто вывалю все это прямо здесь. Лиззи с Дессой сегодня завершили наконец подгонку парадных платьев для кукол, — рассказывала она, вынимая бифштексы к обеду. — Подождите, вы еще их услышите. Рассуждают умнее умного.

Вероника продолжала вынимать бакалею, прислушиваясь к разговору мужчин. Она улыбалась про себя, осязаемо чувствуя на себе пристальный взгляд Купа. Сознание, что вся его любовь и внимание предназначены ей, возбуждало в ней трепетное волнение, которое становилось все сильнее.

Через несколько минут, закончив дела, она достала из холодильника пиво для себя и понесла его к столу, где сидели мужчины. Зак был не такой рослый, как Куп, но столь же мускулистый и крепкий. И чувствовалось, что этот человек так же уверен в себе. Внешне они являли собой разительный контраст. Вероника представила их идущими бок о бок и подумала, что вид этой пары должен был вызвать трепет в сердце не одной женщины.

— Когда я смотрю на вас двоих, вы напоминаете мне Белоснежку и Красную Розу.

Оба воззрились на нее с одинаковым выражением оскорбленной мужской гордости. Вероника откинула голову назад и рассмеялась.

— Ребята, не рассматривайте это как нокаут вашему мужскому достоинству. Видит Бог, тестостерона здесь достаточно, чтобы утонуть кошке. Я имела в виду только цвет ваших волос, их резкий контраст. Волосы Зака такие же темные, как твои брови, Куп. — Она встретилась со взглядом светло-серых глаз Зака. — Из-за этого вы получили прозвище Полночь?

— Нет. Я очень хорош в темноте.

Даже сходя с ума от любви к Купу, она была совершенно лишена, на все сто процентов, иммунитета против этого грудного голоса и маленького шрама над верхней губой. Непроизвольно ее губы растянулись в насмешливой улыбке.

— Да я в этом и не сомневалась ни на минуту.

Зак сверкнул белозубой улыбкой, выделяющейся на его смуглом лице. Таком же загорелом, как у Купа, когда они с Вероникой встретились первый раз.

— Теперь мне понятно, почему Куп без ума от вас, леди. Но я имел в виду свое исключительное ночное зрение.

— О! — На этот раз насмешливость Вероники была обращена к себе самой.

— Куп говорит, что вы с ним собираетесь обосноваться здесь.

— Это ли не сюрприз! Фоссил — то место, где я меньше всего хотела жить. И вдруг мы оба поняли, что нам здесь нравится. Не говоря уже о таком дополнительном вознаграждении, как возможность оставаться рядом с Эдди и Лиззи. — «А также с Мариссой и детьми», — подумала Вероника. — О Боже, это напомнило мне, — она повернулась к Купу, — сегодня один покупатель уже примеривался к «Тонку», но ты в тысячу лет не догадаешься, кто это.