Питер выхватил у нее из рук листок и, не поблагодарив, ушел. Марша покачала головой, сняла трубку с телефона и, набирая номер племянницы, пробормотала:

— На что угодно готова поспорить, ничего из этой затеи не выйдет. Лентяй останется лентяем, пусть хоть небо на землю рухнет. Эмма меня прикончит за то, что я ее так подставила… Зато на сметном одре я буду вспоминать о том, что попыталась спасти пропащего парня. Умру со спокойной совестью.

2

Эмма Сент-Джон страшно себе нравилась. Не всегда, конечно. К примеру, по утрам, глядя в зеркало, Эмма с ненавистью рассматривала свои всклокоченные светлые волосы, заспанные глаза, веснушчатый нос и припухшие губы. Однако после пятнадцатиминутной зарядки, контрастного душа и косметических ухищрений она превращалась из сонного чудовища в весьма привлекательную женщину. С аккуратной прической, легким макияжем, в элегантной одежде Эмма чувствовала себя неотразимой.

Она должна была выглядеть безупречно, чтобы никакие посторонние мысли не отвлекали ее от важных дел. Когда Эмма преисполнялась любовью к себе, то работа спорилась, сделки заключались одна за другой, а клиенты становились сговорчивыми. Однако стоило Эмме посадить на лацкан пиджака даже крошечное пятнышко, сломать ноготь или — о ужас! — порвать колготки, как все начинало валиться у нее из рук.

Да, Эмма очень себя любила и слишком уж зависела от того, как она выглядит.

Утром в среду Эмма вышла из дома, одетая в новенький светло-серый костюм, посмотрела, нахмурившись, на небо, затянутое тучами, вернулась домой за зонтиком, выяснила, что уже опаздывает в офис, поймала такси, заплатила втридорога и тем испортила себе настроение. Не помогли даже комплименты, которыми коллеги одарили ее еще при входе в здание. Эмма уже решила, что день будет отвратительным, и никто не смог бы ее в этом переубедить.

Сердито хмурясь, она уселась за свой стол, включила компьютер и принялась за чтение писем, пришедших на электронную почту. Часть из них требовала немедленного ответа, другие могли и подождать. Однако Эмма не любила откладывать дела на потом. Она скрупулезно, от первого и до последнего слова прочитывала каждое письмо и составляла примерный план ответного послания. Это была скучная, рутинная работа, но Эмма относилась к ней очень ответственно — как, впрочем, и ко всему, что делала.

В дни, когда настроение ее было безнадежно испорчено (вот как сегодня), Эмма старалась ни на что не отвлекаться, чтобы не раскиснуть окончательно. Она раздражалась сильнее обычного, если кто-то пытался завести с ней разговор, ее критика была убийственной, а замечания обидными. Даже начальник старался обходить ее стороной, когда замечал, что Эмма не в духе. Сама же она избегала общения с коллегами, а по возможности и с клиентами. Так было лучше для всех. Однако она с большим трудом удерживалась от комментариев, замечая чужие ошибки, от погрешностей в работе до неряшливости во внешнем виде. Кусая губы, Эмма сидела за своим столом и пялилась в монитор, стараясь не смотреть по сторонам. Эмма знала: стоит ей хоть на минуту перестать себя контролировать, и она снова доведет какую-нибудь впечатлительную сотрудницу до слез. Попробуй потом испроси прощения и завоюй обратно доверие!

На этот раз Эмме было тяжелее, чем обычно. Она все думала о том, что сильно переплатила таксисту, тогда как никто и слова бы не сказал, если бы она раз в жизни опоздала на каких-нибудь десять минут. Незачем было возвращаться домой и искать зонтик — небо уже прояснилось. Да и не случилось бы ничего страшного, если бы дождь все-таки начался. Эмма боялась вымокнуть только потому, что влажные пятна некрасиво смотрелись бы на ее новом костюме.

Я будто капризная супермодель! — ругала себя Эмма. Слишком уж зациклена на том, как я выгляжу. Ладно бы, если бы я была писаной красавицей… Нет, я, конечно, очень даже ничего, спору нет. Однако моя одержимость внешним видом ничем не оправдана. На меня не нацелены объективы фотоаппаратов, за мной не подглядывают папарацци, надеясь застать при компрометирующих обстоятельствах, на меня не равняются девочки-подростки… Так почему же мне так важно выглядеть идеально? Почему даже локон, выбившийся из прически, выводит меня из себя?

— Простите, вы Эмма Сент-Джон?

Она не сразу поняла, что вопрос адресован ей. Эмма была погружена в размышления и не заметила, как перед ней вырос высокий мужчина. Он смотрел на нее ясными серыми глазами и загадочно улыбался.

— Да, Эмма Сент-Джон — это я, — сказала она, когда поняла, что мужчина не является плодом ее воображения.

— Питер Лейден. — Он протянул руку. — Очень приятно.

Помедлив, она пожала его ладонь, прокручивая в голове список дел на сегодня. Встреча с неким Питером Лейденом совершенно точно не была запланирована. Однако это имя показалось Эмме знакомым.

Надеясь выиграть время, необходимое ей для того, чтобы выяснять, кто же этот человек, она указала на стул, стоявший напротив ее стола.

— Садитесь, мистер Лейден. Одну минутку, мне нужно кое-что закончить…

Он кивнул, выразив готовность подождать. Эмма окинула мужчину быстрым цепким взглядом: одет в дорогой костюм, рубашка белее белого, холеные руки, гладко выбрит… Богатый клиент? Деловой партнер? Тогда почему он пришел к ней?

Делая вид, что страшно занята важным делом, Эмма набрала его имя в поисковике и прикусила губу, взглянув на полученный результат. Сын Уильяма Лейдена! Ну конечно! Тунеядец и в высшей степени безответственная личность. Тетя говорила о том, что он ищет работу.

— Вот и все. — Эмма выключила монитор и посмотрела Питеру в глаза. — Так по какому вы вопросу?

— Марша вам не звонила?

Эмма нахмурила брови и уставилась в потолок, притворяясь, что напряженно вспоминает.

— Постойте-постойте… Да! Верно! Моя тетя говорила что-то о вас. Кажется, вам нужна работа?

— Вообще-то нет.

— Нет? — удивилась Эмма.

— Не нужна, но я вынужден устроиться куда-нибудь. — Питер развел руками. — Обстоятельства так сложились.

— Понятно… — протянула она. — Резюме принесли?

— Резюме? — переспросил он. — А надо было?

— Разумеется, — оторопела Эмма. — Вы что же, никогда прежде на работу не устраивались?

— Слушайте, вы же знаете, кто я. — На его губах появилась язвительная усмешка. — Зачем этот спектакль?

— Я знаю, что вы сын уважаемого и известного человека, — холодно ответила она. — Однако что собой представляете лично вы, я понятия не имею. И уж конечно я не следила за перипетиями вашей жизни. Увы, иногда яблочко падает весьма далеко от яблоньки, так что ваше родство с Уильямом Лейденом не является той рекомендацией, которая в одну секунду обеспечила бы вам хорошее место в нашей конторе.

Питер скривился, будто съел что-то горькое.

— Короче, у вас есть для меня работа или нет?

— Все зависит от того, что вы умеете.

— Я был бы отличным руководителем.

— Ха! — сказала Эмма с непередаваемым сарказмом.

— Что означает это ваше «ха»? — презрительно глядя на нее, осведомился Питер.

Вместо ответа она выдвинула один из ящиков стола, вытащила оттуда пару листов бумаги и положила их перед Питером.

— Заполните анкету, и тогда посмотрим, что я смогу для вас сделать.

— А просто взять меня на работу вы не можете? — разозлился он. — Без всей этой канцелярской волокиты не обойтись?

Эмма не верила своим ушам. Все, что она слышала о Питере Лейдене, оказалось правдой. Этот взрослый, но не самостоятельный мужчина, которого прогнал собственный отец, все еще считает, что все должны ходить перед ним на цыпочках.

— Мистер Лейден, — Эмма одарила его ледяным взглядом, — я наслышана о ваших… гм… подвигах. Моя тетя Марша предупредила меня, что работать вы не умеете, да и не любите. Она страшно извинялась, что подставляет меня под удар, направляя ко мне человека, который, скорее всего, уже через неделю начнет ныть, жаловаться на усталость, а в одно прекрасное утро и вовсе не придет в офис. Если бы моя дорогая тетушка слезно не умоляла меня дать вам шанс, я бы вас отправила бы восвояси сразу же, как только увидела бы. То, что я потратила на вас целых пять минут моего драгоценного времени, будет дорого вам стоить в будущем. Я делаю вам огромное одолжение, вообще с вами разговаривая. У вас нет ни опыта, ни рекомендаций и ни малейшего — и это я ясно вижу — желания трудиться. И вы еще имеете наглость спрашивать, не могу ли я обойтись без канцелярской, как вы выразились, волокиты? Да чего ради? Место, которые вы планируете занять, мечтают заполучить настоящие специалисты. А вы…

— Я все понял. — Питер неожиданно улыбнулся во весь рот, что, по правде сказать, далось ему с трудом. — Ваш монолог был потрясающим. Клянусь, еще никто не разговаривал со мной в таком тоне. Мне это ужасно льстит. Так держать. Давайте, ставьте меня на место, ругайте меня последними словами, взывайте к моей совести — если бы кто-нибудь сделал это раньше, то я, быть может, давно бы уже стал приличным человеком.

Эмма удивленно уставилась на него. Он серьезно? Похоже, что да. Если бы она услышала хотя бы намек на фальшь в его голосе, то послала бы его ко всем чертям. Однако Питер Лейден был искренен. Так, по крайней мере, ей казалось.

— Что ж, — Эмма указала на анкету, — заполняйте. А там видно будет…

Продолжая улыбаться, он взял анкету, ручку, вышел в коридор и принялся писать, положив лист на подоконник. Стержень скрипел — Питер с такой силой нажимал на него, что едва не порвал бумагу. Да и сам Питер скрипел зубами от злости. Ему хотелось наорать на эту самоуверенную девицу, которая считала себя лучше него. В другое время он с удовольствием прошелся бы по ее внешности, по ее манере говорить, по ее повадкам… Довел бы Эмму Сент-Джон до слез. Просто для того, чтобы стереть самодовольную ухмылку с ее лица.