— Конечно.

Он надел пальто и повернулся к ней.

— Еще раз спасибо за пропуск за кулисы.

Райли хотела сказать ему, что она даже не знала о пропусках, что это была Сьюзи.

Но что другое она могла произнести, чтобы заработать очко в свою пользу?

— Пожалуйста. Рада, что вы пришли.

— Как долго ты останешься в городе?

Она приподняла бровь.

— Не терпится избавиться от меня?

Его губы приподнялись.

— Нет. Нет, такого не было вообще. Мне было просто интересно, сколько мест

тебе предстоит объездить за время праздников, вот и все.

Райли засунула свои руки в карманы джинсов.

— Нет. Мне придется застрять здесь с некоторыми моими людьми, пока ... не

уладим одно дело.

— Дело?

— Биография.

— Ох, да! Верно.

Она пожала плечами:

— Не моя идея. Честно. Я немного молода для биографии.

— Телевизионщики, кажется, думают иначе.

Итан задержался, выходя. Она удивилась, почему.

— Они сказали, что я прожила всю жизнь в двадцать восемь лет, или какой-то

бред на этот счет.

— Разве это не так? Ты прошла через многое, чтобы получить то, что имеешь

сейчас.

Было ли это ее воображением, или он становился ближе?

— Не совсем так. Я просто везучая.

Райли поймала себя на том, что сфокусировалась на его губах, что было плохой

идеей, потому что Итан заставил ее вспомнить о том, как здорово целуется, и как давно

она не целовала его. В этот момент она облизнула губы, и его взгляд переместился на ее

рот и остался там.

— Удача не имеет никакого отношения к твоему успеху. Чистый талант.

Райли действительно хотела, чтобы он смотрел на что-то другое, кроме ее губ,

потому что теперь у нее пересохло в горле, и ей пришлось сделать глоток. И облизать

свои губы снова. Ей вдруг захотелось поцеловать его больше, чем дышать.

Он шагнул ближе и склонился к ней.

— Папа, я должна сходить на горшок.

Райли сделала два шага назад также, как и Итан; оба отвернулись, чтобы

сосредоточиться на очень сонной Зои, которая приподнялась и потерла глаза.

— Конечно, кексик.

— Где мы, папочка?

— В гримерной комнате Райли.

Зои моргнула, зевнула и улыбнулась Райли.

— Привет, Райли Дженсен. Ты хорошо поешь.

Райли засмеялась:

— Спасибо, милая.

Он взял Зои за руку, и та соскользнула с дивана.

— Нам лучше пойти найти уборную, а затем отправиться домой. Увидимся позже.

— Конечно. Пока, Зои.

Зои помахала.

— Пока, Райли Дженсен.

Только после того, как Итан закрыл дверь в гримерку, Райли опустилась на диван

и выдохнула.

Итан уже почти поцеловал ее. Даже хуже, Райли действительно хотела этого.

Она должна покинуть этот город и как можно быстрее.

Глава 5

— Вы видели контракт для проекта Линкольна? — спросила на следующий день

Тори.

— Нет.

— Это твой проект, Итан. Вчера у тебя на руках был подписанный контракт.

— Я не знаю, где он. Может, в грузовике. — Он сосредоточил взгляд на чертежах,

которые изучал, пытаясь отгородиться от всего другого, кроме работы.

— Ну, думаешь, ты сможешь пойти достать его, чтобы я могла внести его в

систему?

— Позже. Я занят.

Он услышал громкий вздох.

— Итан, только Уайатт может приносить убытки и быть загнанным в угол

задумчивым мудаком.

— Эй. Я здесь, — проворчал Уайатт из угла офиса.

— И что? — ответила Тори. — Не похоже, чтобы твое настроение было большим

секретом. И Броди второй на очереди, чтобы мне захотелось заорать от раздражения.

— Я делаю все возможное, — сказал Броди, заявляясь сюда этим утром.

— Заткнись, Броди. — Она перевела свое внимание обратно к Итану. — Итан, ты

должен быть самым хорошим парнем из троих братьев. Если ты превратишься в

капризного или раздражительного, как эти двое, я просто начну раздавать затрещины

некоторым начальникам.

Он поднял голову и уставился через офис на Тори. Она постукивала карандашом

по углу своего рабочего стола и одарила его одним из своих фирменных взглядов «не дави

на меня».

— Тебе не понравится, если она разозлится, — поддразнил Броди.

— Заткнись, Броди. — Тори сжала челюсть. Было ясно, что она достигла точки

кипения.

— Извини. Слишком многое на уме. — Итан выудил ключи из кармана и бросил

ей. — Я уверен, что контракт лежит на сиденье.

Она поймала ключи и встала.

— Спасибо. И что делает тебя таким раздражительным сегодня?

— Ничего. Я не знаю. Мало спал прошлой ночью.

— О, свидание? — Тори остановилась возле его стола и оперлась на него,

очевидно, жаждущая хорошей сплетни.

Жаль, что у него не было ничего для нее.

— Нет.

В помещении стало тихо. Хорошо. Пока он не почувствовал на себе взгляды.

Итан поднял взор: Тори все еще была здесь, склонившись над его столом, сверля его

своим рентгеновским взглядом, как если бы могла заглянуть к нему в мозг.

— Что?

— Ты знаешь, это не совсем хорошо.

— Ты мне не мать.

— И ты знаешь, что я буду продолжать смотреть на тебя, пока ты не скажешь, где

ты был прошлой ночью.

Иисусе, она так и не перестанет.

— Зачем?

— Потому что это, очевидно, как-то связано с твоим менее чем прекрасным

настроением сегодня.

— Нет, это не так.

— Тогда у тебя не должно быть проблем с тем, чтобы рассказать нам, где ты был

прошлой ночью.

Дерьмо.

— Теперь она тебя достанет, Итан, — сказал Броди, располагая свои ноги на

рабочем столе, без сомнения благодарный, что он не единственный этим утром под

микроскопом Тори.

Было ясно, что она не собирается сдаваться.

— Я ходил на концерт Райли.

Тори скорчила гримасу и встала.

— Козел отпущения, да?

— Что?

Но Тори уже вышла за дверь.

Броди встал и подошел к его столу, опершись и скрестив руки на груди.

— Что, черт возьми, заставило тебя пойти к Райли на концерт?

Итан уже снова опустил нос в чертежи.

— Зои она нравится.

— Ух, да. И ты сидел в заднем ряду и убивался?

— Нет. У нас были пропуски за кулисы.

— О, экстра-сильная боль и унижение.

— Это не было плохо. Прошло десять лет. Она не таит обиды.

Уайатт фыркнул.

— Фигня. Все женщины таят обиду.

— Да, а ты нет?

Его брат был сильно обижен на свою бывшую жену, и это влияло на всё в его

жизни.

Уайатт пожал плечами и снова взялся за ручку, фактически отстранившись от

всего.

Броди, к сожалению, нет.

— Серьезно, мужик, что случилось с тобой, что ты способен видеться с Райли?

— Я не «виделся» с Райли. Я взял Зои на ее концерт. Потом я пришел домой.

Теперь я на работе. Пытаюсь работать. — Он кивнул головой в сторону чертежей.

— Но ты не можешь отрицать, между вами двумя есть тяжелая история. И

незаконченные дела.

— Броди прав. — Тори вошла обратно и закрыла дверь в офис, положив

найденную папку на стол. — Ты должен уладить это, или в конечном итоге ты будешь

сварливым стариком, как Уайатт.

— Опять я в комнате, — проворчал Уайатт.

— Ох, как будто тебя волнует, о чем мы говорим, Уайатт, — сказала Тори, садясь

на свой стул и открывая папку. — Ты в любом случае игнорируешь всех нас, как ты это

делал в течение последних двух лет. Возвращайся к раздумьям. Я поиздеваюсь над тобой

в другой день.

Уайатт промолчал.

Может быть, Итану нужно попробовать молчаливый подход в будущем, потому

что спор с ними приводил его в никуда. Не было никакого дела, которое нужно закончить

с Райли.

* * *

— Итак, они хотят взять интервью у Итана.

Голова Райли взметнулась от страницы, где она записывала ноты для песни и

изумленно уставилась на Джоан.

— Нет. Категорически нет.

— Он часть твоего прошлого, Райли. Большая часть. Ты написала почти двадцать

пять песен о нем.

— И никто не знает об этом, кроме тебя, Сьюзи и группы, и вы все поклялись

хранить это в тайне. Ты обещала.

Как они узнали об Итане?

— Продюсеры не знают о связи между Итаном и песнями. Они только знают, что

он был твоим парнем, когда вы были подростками, что делает его частью твоего

прошлого, частью, которая, как они чувствуют, должна быть интересна.

— Нет. Мы говорили об этом. Никакого Итана. — Она ясно дала понять, не брать

интервью у Аманды, но теперь конечно этого никогда и не случится. — Я не хочу, чтобы

они с Зои были вовлечены в это.

Джо заняла место в гостиной напротив камина. Похолодало, и снаружи небо было

уродливо серым. Райли уютно устроилась напротив камина в своих спортивных штанах,

рубашке «хенли»4 и толстых носках, намереваясь потягивать горячий шоколад и работать

над песней, которую она начала в автобусе по дороге сюда. Часть дня она потратила,

потерявшись в своей музыке, будучи счастлива побыть одной и подальше от разработки

биографии. Когда она писала, то могла отгородиться от всего, включая то, что чуть не

случилось между ней и Итаном прошлой ночью.