— Я запрещаю тебе! — вспылил Роберт.

— В таком случае, я убегу с Артуром, — спокойно парировала Микаэла. — Поверьте, он готов принять меня на любых условиях — он, представьте, любит меня.

— Но Артур намного старше, — вмешалась Синтия. — Вы будете с ним несчастной. Он скучный педант, убежденный холостяк по натуре.

— Он будет очень разумным мужем, — невозмутимо отвечала Микаэла.

Синтия встряхнула головой, пытаясь убедиться, что это не сон.

— Микаэла, — сказала она умоляюще, — не совершайте такого ужасного поступка! Это дурно, безнравственно!

— Не выйдет! — отрезал Роберт. — Я поговорю с Марриоттом.

Он решительно направился к двери, но, когда взялся за ручку, Микаэла остановила его.

— Если ты намерен с ним разговаривать, — сказала она ласково, — я тоже поговорю, поведаю правду о себе… и о тебе!

— Что ты имеешь в виду?

Синтии показалось, что Роберт, словно загнанный в угол, приготовился к защите.

— Думаю, мы понимаем друг друга, — отчеканила Микаэла. — Я намерена выйти замуж за Артура Марриотта, и лучше, если ты не будешь меня останавливать.

К удивлению Синтии Роберт уступил. Он отошел от двери к окну.

— Что же, ладно, — сказал он. — Выходи хоть за дьявола, если хочешь!

Микаэла недобро усмехнулась.

— Благодарю за позволение, сойдет пока и Артур. Свадьба через три недели. Медлить не к чему.

Выходя из комнаты, она обернулась и выпустила еще одну отравленную стрелу.

— Артур в гостиной. Я уверена, вы оба горите желанием поздравить его! — И захлопнула дверь.

Синтия обернулась к Роберту. Видно было, он невыносимо страдает. Она подумала, что лучше, пожалуй, оставить его одного, но чутье подсказало — сейчас она нужна ему больше, чем когда-либо прежде.

Синтия подошла. Он смотрел в окно невидящими глазами, рука, лежащая на подоконнике сжата так, что побелели суставы.

— Роберт, я глубоко вам сочувствую, — произнесла Синтия еле слышно.

Он обернулся.

— Наверно, я получил по заслугам, — ответил он. — Но я всей душой надеялся завоевать ее любовь и думал, она поверит мне, но проиграл. Проиграл там, где мог бы выиграть.

— Она еще так молода, — сказала Синтия, пытаясь его утешить. — Совсем юное существо, — повторила Синтия. — Вы должны отнестись к ней с сочувствием и пониманием. Наверно, она всю жизнь мечтала о любви, а мы у нее эту любовь отняли, и бедняжка в отчаянии, что с ней нет Хью, и ненавидит тех, кто их разлучил.

Роберт кивнул.

— Да, меня ненавидит. Теперь я это чувствую.

— Она так несчастна, — напомнила Синтия, — бесконечно несчастна. Понимаете, она похожа на вас — ею владеют чувства, и если она о чем-то возмечтает, то стремится к этому всем существом.

— Верно, она похожа на меня, — согласился Роберт, и тихо добавил: — я всегда мечтал о ребенке, и вдруг узнаю, у меня есть дочь. Я был счастлив безмерно. Не знал, чем это может обернуться.

— Но она ведь еще не вышла замуж, — заметила Синтия. — Поговорить с Артуром? Он должен понять, что Микаэла не любит его и пообещала стать его женой из совершенно других соображений. Конечно, тяжело будет разъяснить ему, как обстоит дело.

Роберт отрицательно покачал головой.

— Вы слышали, что сказала Микаэла. Если мы вмешаемся, она расскажет Артуру всю правду о себе и обо мне.

— Вы страшитесь этого?

Роберт сделал безнадежный жест.

— В моей жизни есть тайны, которых вы не знаете, — сказал он. — И не должен знать никто. Иначе мне грозит беда.

Синтия не ожидала подобных откровений, и не знала толком, как себя вести.

Она вопросительно посмотрела на Роберта, но тот отошел и встал у письменного стола.

— Что же, — сказал он, — видимо, необходимо побеседовать с Артуром. Если свадьба через три недели, очень многое следует продумать и обсудить.

19

Неприятностей было хоть отбавляй — Микаэла, надменная, вызывающая; самодовольно-напыщенный Артур; подавленный, сам не свой Роберт. Однако, появилась и еще незадача: нагрянула Сара с визитом.

Получив за полчаса до прибытия поезда от нее телеграмму, Синтия невольно воскликнула:

— Только этого не хватало! Неужели она заявится в такое неподходящее время?

— Кто заявится, мисс? — поинтересовалась Грейс, которая принесла телеграмму и теперь ждала указаний.

— Миссис Иствуд едет, хочет у меня пожить, — объяснила она горничной. — Вот прочтите.

Грейс медленно читала, близоруко вглядываясь в неровные строчки:

«Прибываю в 3 часа. Надеюсь, ты будешь мне рада. Мечтаю о встрече.

Сара.»

— Откладывать визит поздно, даже если бы нашлась уважительная причина, — недовольно подытожила Синтия.

— Может, миссис Иствуд ненадолго, мисс, — успокоила Грейс. — Еще вам забота. Я нынче утром Розе говорю, мисс Синтии надо отдохнуть. Опять вид у вас усталый, мисс, сразу заметно.

— Нет, я чувствую себя хорошо, — рассеянно отозвалась Синтия. — Приготовьте, пожалуйста, ей комнату, Грейс, и предупредите Розу.

— Хорошо, мисс, — сказала горничная и вышла.

Зачем Саре опять понадобилось сюда? — думала Синтия. Сарино недавнее письмо сплошь состояло из описаний приемов в ее честь по возвращении в Лондон. И в нем не было ни намека на стремление искать тишины и покоя в сельских местах. Да и суетное обременительное присутствие Сары сейчас вовсе не ко времени. Забот и беспокойства и так хватает.

Синтия взглянула на часы. Половина третьего. Она обещала Роберту быть к трем в «Березах». Надо позвонить, сказать, что ей придется сначала встретить гостью.

Взяв трубку, она назвала телефон Роберта. Через минуту ее соединили, и дворецкий пошел звать хозяина.

В трубке послышался шорох:

— Слушаю!

Это был голос Роберта.

— Привет, это Синтия. Только что пришла телеграмма от Сары. Она сегодня приезжает.

— Вы ждали ее?

— Нет, я не знала даже, что она собирается к нам снова. Кстати, не понимаю, зачем. Она терпеть не может деревню.

— Наверно, ей понадобился я, — заметил Роберт не без доли цинизма.

— Вы?

— Да. Именно в этом и кроется причина.

Он не стал объяснять, что имеет в виду, и тогда Синтия сказала:

— Она приезжает в три. Я ее встречу и привезу в «Березы», если хотите.

— Пожалуйста, не надо. Я не хочу видеть Сару. Просто есть у меня такая мысль, что ей нужно со мной встретиться. Неважно, не обращайте внимания. Приходите сразу, как только сможете — и одна.

— А вам действительно сегодня требуется мое присутствие?

— Я хотел обсудить с вами последние приготовления к свадьбе. Микаэла тоже вас ждет.

— Хорошо, если смогу вырваться, приду.

Синтия положила трубку, потом позвонила и заказала такси на станцию. По дороге она думала не о Саре, а о приближающейся свадьбе. И неудивительно. Микаэла отказывалась обсуждать что-либо, кроме предстоящей церемонии. Она вела себя с Синтией холодно-вежливо, но любой намек на откровенность отметала с непреклонной твердостью. Было заметно: Микаэла крайне подавлена. По временам Синтия замечала безнадежность и какое-то пугающее отчаяние во взгляде, в выражении лица. Но в присутствии Артура она принимала веселый и беззаботный вид, щебетала без умолку, хотя и не могла скрыть от близких явного притворства, которого не замечал лишь Артур. Было удивительно, как такой обман не бросается ему в глаза.

Однако, Артур впервые в жизни испытывал торжество покорителя сердец, сумев, как он полагал, завоевать любовь юной красавицы.

С той самой поры, как он стал взрослым, и у него возник интерес к женщинам, ему всегда давали почувствовать, что он скучен, нуден, общество его неинтересно. Особенно глубокую рану, сама того не ведая, нанесла Синтия, отказавшись выйти за него замуж. И при непомерном самодовольстве, чувстве превосходства, доходившем до крайности, в нем жила уязвленная гордость и желание когда-нибудь крикнуть всему миру: «Ну, что? Видали? Вот каков я!» Артур сейчас доказывал всей округе, знавшей его с детства, как они в нем ошибались. Ведь самая красивая и восхитительная молодая женщина из всех, кого видели когда-нибудь в этих краях, обещала стать его женой. Это был для Артура величайший момент всей его жизни.

Успех бросился ему в голову. Синтия заметила, что никогда еще он не был таким несносно самоуверенным, упорно хоть и без всякого основания доказывающим, что он личность необычная. Подчас Синтии стоило великого труда сдержаться и не высказать ему всю правду в глаза.

Помолвка имела покуда лишь одно благотворное последствие — Артур занялся ремонтом «Особняка». Дом был уродливый, к тому же Артур по своей скаредности не потратил на него ни пенни с той поры, как унаследовал родовое гнездо от отца. Микаэла наведалась в «Особняк» и отдала распоряжения, как все там переделать. Артур покорно согласился, и сразу же приступил к перестройкам и ремонту.

Синтия не без ехидства спрашивала себя, стал бы Артур с той же готовностью выполнять волю невесты, будь она не дочерью богача, а бесприданницей.

В то же время издевки Микаэлы по поводу «Особняка», полные едкого сарказма и остроумия, не забавляли Синтию, ей было невыносимо тяжело их выслушивать.

— А что вам за дело до этого дома? — спросила она как-то. — Вы же прекрасно знаете, что не собираетесь в нем жить.

Микаэла быстро взглянула на нее, сочтя вопрос попыткой выведать ее истинные планы.

— С чего вы взяли? — проговорила она, вскинув прелестную головку.

— Микаэла, прекратите! Не будем об этом, — попросила Синтия.

Дважды ей просить не пришлось — Микаэла повернулась и вышла. Было слышно, как она поет, поднимаясь по лестнице. Все это была игра, вызов, стремление причинить боль тем, кому вызов предназначен.