Максим позвонил сам. В понедельник. Лика едва успела войти в квартиру, вернувшись от Риты, как раздался телефонный звонок.

— Энджел, — выдохнул он в трубку. — Энджел, ты правда вернулась? — Тон у него был такой, словно от Ликиного ответа зависела его дальнейшая судьба.

— Да… — у нее екнуло сердце. — Да, я вернулась…

— Почему же ты не звонила, Энджел? — в сдавленном голосе звучало больше мольбы, чем упрека.

— Прости, Максим, — чуть слышно ответила Лика. — Я боялась…

— Чего? — удивился он.

— Тебя, себя, того, что было, что могло бы быть, что будет… — не совсем уверенно произнесла она.

Максим выдохнул, затем снова набрал воздуха и спросил:

— Ты хочешь, чтобы я приехал? — напряжение в его голосе достигло предела, казалось, что даже трубка в Ликиной руке накалилась, еще немного и расплавится. Он ждал ее ответа, затаив дыхание, она тоже замерла. Потом неожиданно четко ответила:

— Да, я очень хочу, чтобы ты приехал. — Лику действительно охватило непреодолимое желание видеть этого человека, словно теперь ее жизнь зависела от этого.

— Я буду через три часа, — выдохнул Максим, и его голос потеплел, а напряжение спало. Трубка в Ликиной руке не расплавилась. — Хорошо, Энджел?

— Хорошо, — отозвалась она и нажала на рычаг.

Лика еще немного постояла у телефона, прислушиваясь к противоречивым ощущениям внутри себя. Максим… Каким она его увидит?.. Она тряхнула головой. Всего три часа, а сколько надо успеть! Лика пошла в душ.

Максим обратил на нее внимание, когда Лика перешла в девятый класс. За то лето, проведенное, как и полагается, в пионерском лагере — тогда уже, конечно, не в пионерском, но назовем по старинке — она заметно вытянулась, загорела. У нее была короткая стрижка, она носила джинсы, что придавало ее еще не вполне оформившейся фигурке очаровательное «мальчишество».

Два месяца Максим, сталкиваясь с ней в школьных коридорах, смущал Лику своими прямыми, внимательными взглядами, под которыми пробуждающаяся в ней женщина буквально трепетала. Два месяца его лицо не давало ей спокойно спать по ночам. Еще бы! Максим был мечтой всей школы. Высокий, со спортивною фигурой, светлыми волосами, зелеными глазами и практически классическими чертами лица. К тому же еще и гордость района, баскетболист и пловец. Девчонки, начиная, наверное, лет с тринадцати, зачарованно провожали его взглядами, а потом, сбившись в стайки, шептались. А мальчишки обсуждали все его броски, заплывы и почитали за везение, если Макс обращал на кого-то из них внимание и просил оказать какую-нибудь услугу, не важно, мяч ли подать или подержать его сумку. Что и говорить, Максим был знаменитостью, и Лика была далеко не единственной девушкой, в чьих грезах присутствовал его образ.

Впрочем, Лика от всех таила свои страдания, даже от Риты. И пыталась себя обмануть. Ей очень не хотелось сливаться с толпой его многочисленных поклонниц. А потому делала вид, что ей на Максима просто наплевать и вообще он не в ее вкусе. Но, оставаясь наедине с собой, нет-нет да грустила и думала, что если уж Макс не обращает внимания на Настю, тоже знаменитую, хотя и в узких кругах, то ей-то и вовсе никогда ничего не обломится. И надеяться не на что. Тем более что в своей школе Макс романов не заводил. Поддерживал имидж недосягаемой звезды. Поговаривали, будто ему нравятся спортивные девушки, в частности некая особа по имени Ирина, якобы занимающаяся с ним вместе плаванием. Конечно, никто эту Ирину не видел, но слухи о ней ходили довольно упорные.

— Эх, — периодически постанывала Настя, — ну почему я еще такая соплюха! Макс только поэтому на меня серьезных видов не имеет. Хотя как он смотрит! Но пока ведь дорастешь до того самого возраста, он уже школу закончит, и ищи его тогда, как ветра в поле, — сетовала она.

— Но ты ведь живешь с ним в одном районе… — пыталась подбодрить подругу Лика. Хотя и она прекрасно понимала, что Макс слишком хорош для того, чтобы быть явью. Он оставался нереальной мечтой, мальчиком с обложки. Вот закончит школу, и не будет у них возможности видеть его ежедневно. Таким Максим был для Лики и ее подруг. До той самой дискотеки, устроенной где-то в середине ноября.

— Девушка, позвольте пригласить вас на танец, — прозвучал знакомый сочный голос за спиной Лики.

Она удивленно повернулась, неужели это он ей? Растерянно поискала глазами подруг. Настя танцевала с Сережкой и при этом умудрялась делать ей недвусмысленные знаки, иди, мол, чего встала как вкопанная. Рита сидела неподалеку, о чем-то болтая с высоким черноволосым парнем. Она тоже перехватила Ликин испуганный взгляд и ободряюще кивнула. Максим терпеливо ждал, однако сделал какое-то непонятное движение рукой, и Лика, наконец, опомнилась. Что же она, и правда, стоит, как неживая? Ведь он же может просто уйти!

Уйти и больше никогда не подойти!

— Позволю, — поспешно пролепетала она, все еще не веря собственному счастью.

Максим взял ее под локоть и провел в круг танцующих пар. Положил руки ей на талию, и Лике ничего не оставалось, как положить свои ладони ему на грудь. Он медленно и уверенно вел ее в танце, двигаясь с мягкой и расслабленной грацией, а Лика была словно деревянная. Уткнувшись взглядом в орнамент его свитера, не могла сосредоточиться ни на чем, кроме его рук, обвивающих ее талию.

— Ты что, боишься меня? — Максим наклонился к ее уху, и в его голосе прозвучала легкая насмешка. — Я что, такой страшный?

— Нет… — только и смогла выдавить Лика, у которой пошла голова кругом только от того, что она, наконец, почувствовала его близость. Точнее, осознала.

— Неужели? — удивился он. — Тогда отчего же у тебя такой вид, как у ягненка, который попал в лапы серого волка?

Лика подумала, что Максим ведет себя как заправский Дон Жуан, прямо как в книге про ее тезку, маркизу ангелов. Наверное, он ее тоже читал. Эта мысль помогла вернуться к действительности, и она подняла к нему лицо. Максим улыбался. Лика неуверенно улыбнулась в ответ.

— Так-то лучше, Энджел, — сказал Максим. — Я ведь не ошибся, это тебя зовут Ангелом?

— Энджел, — повторила Лика, словно пробуя новое имя на вкус. Так ее еще никто не называл. Она глянула на Максима, он улыбался так уверенно, что Лика из непонятно откуда появившегося вдруг упрямства вздернула подбородок и строго сказала: — Меня зовут Анжеликой.

— Анатольевной Яценко, — продолжил Макс и кивнул. — Я знаю. Но я буду тебя звать Энджел. Если, конечно, ты не возражаешь… Ты ведь не возражаешь? — спросил он, заглядывая в ее глаза. И констатировал: — Ты не возражаешь.

Лика не возражала ни против странного имени, ни против того, что парень, давший ей это имя, пошел ее провожать, ни против того, что он назначил ей свидание на следующий же день, ни против легкого поцелуя на прощание. Не возражала просто потому, что у нее на это не было сил.

Вся школа завидовала ей. У девчонок зависть была черная, у мальчишек — белая. Последние примешивали к этому уважение, от чего зависть первых становилась еще чернее. Три месяца школа судачила только о Лике с Максимом. Девчонки ждали, когда он ее бросит и гадали, кто же станет его следующей пассией, втайне надеясь, что теперь-то Максим изменит своему правилу — не заводить романов в школе. Даже Настя иногда не выдерживала.

— И когда вы с ним разбежитесь? — порой вырывалось у нее.

— Никогда, — безмятежно отвечала ей Лика с торжествующей улыбкой. — Никогда, Настенька.

Тогда Лика действительно в это верила. Максим был очень хорошим, нежным, милым и так здорово умел ее веселить. Он оказался даже лучше, чем она его себе представляла, и относился к ней трепетно, как к хрупкому цветку. Наверное, он ее любил. Она это чувствовала, даже знала. В его взглядах, словах и жестах всегда, всегда, сколько помнила Лика, была тихая нежность. Ничем не прикрытая, а оттого еще более удивительная, поскольку в компаниях Максим слыл заводилой и шалопаем. Но когда он оставался с ней, то становился тих и нежен. И Лика платила ему тем же. Она любила его со всем пылом первого чувства. Практически беззаветно.

У Макса было три страсти: Энджел, спорт и дети. После школы он поступил в педагогический институт и мечтал о том, что будет работать физруком, вести группу по плаванию, женится на ней, и у них будет два мальчика и две девочки. Он был настолько реалистом, что никакие посулы его тренера по плаванию не могли раззудить в нем тщеславия. Карьеру в спорте он не собирался делать дальше, полагая, что талантливых пловцов хватает и без него, так что выигрывать заплывы есть кому. А вот создать за него семью не сможет никто, и потому он спокойно жертвовал возможной спортивной карьерой ради будущего семейного уюта. Звезд с неба Макс не хватал, хотя успех в спорте давался ему без особого труда. Кстати, возможно, поэтому он сознательно и отказывался от спорта, хотя, на самом деле, несмотря даже на его показной альтруизм, нельзя было бы назвать его человеком без амбиций, без честолюбия. Просто Максим вполне мог удовлетворить свое честолюбие иначе. Менее кровавыми способами. Поэтому из всех своих страстей и ставил на первое место Энджел. В этом было меньше всего опасности потерпеть фиаско. И меньше всего риска. Энджел не могла ему изменить, считал Максим. И справедливо считал. Энджел ему изменить не могла. А Лика?..


Она вздохнула и еще раз осмотрела себя в зеркале. Цвет сшитого Мариной платья, длиной до щиколотки и без рукавов, замечательно сочетался с ее глазами. Волосы Лика убрала в высокую прическу, выпустив на волю несколько кокетливых прядок над висками и по шее. Вроде все на месте, даже Маринин подарок на совершеннолетие — золотой браслетик. Лика осмотрела себя еще раз от завитых локонов до кончиков туфель. Отвернулась от зеркала и принялась ходить по комнате туда-сюда, нервно покусывая губы и потирая руки.

Все было готово. И стол, и хозяйка. Но где же гость? Лика подошла к окну и выглянула. Во двор въехал черный джип и остановился у Ликиного подъезда. Она с интересом пронаблюдала, как из машины выгрузился — а иначе и не скажешь о таком детине — высокий светловолосый парень и окинул взглядом окна.