Юлия Резник

Все по-настоящему


Глава 1

Клим


— Дмитрий Иванович, ты можешь мне объяснить, какого хрена вообще происходит? — рычу я, старательно удерживая на губах улыбку, адресованную нашим предполагаемым бизнес-партнерам. Немцы сидят по другую сторону огромного отполированного до блеска стола, в ожидании заключения сделки, которую мы готовили долгие одиннадцать месяцев.


— Это ты мне скажи, — так же заученно скалит зубы Линев, — почему я последним узнаю о том, что ты накануне женился?!


К черту немцев! Перевожу взгляд на директора юридического департамента собственной корпорации.


— Ты спятил, Дима? Я? Женился?


— Свежий штамп в твоем паспорте говорит как раз об этом, — шипит он. — Нотариус не может скрепить сделку, пока твоя жена не даст согласие на отчужденье активов. Или пока мы не докажем, что у нее нет права на них претендовать.


— Что ты, мать его, такое несешь? — раздражаюсь все больше и незаметно озираюсь по сторонам. В этой жизни меня мало что может сбить с толку, но этот разговор как раз из той области.


— Лена, объясни партнерам, что мы с господином Терентьевым отойдем по срочному делу, — бросает Линев переводчику и взглядом указывает мне на дверь. Весь такой из себя, как будто это не его долбаный департамент облажался по полной! Стискиваю зубы и, больше не глядя на немцев, выхожу из переговорной.


— Ну, что там?


Линев, пересекая смежную с совещательной комнату, жестом фокусника выуживает из кучи сваленных на столе документов мой паспорт, раздраженно пролистывает страницы и протягивает мне, открыв на нужной. Опускаю взгляд и, как дурак, замираю с открытым ртом.


— Ну?! — наседает Линев, сдвигая в сторону узел синего в мелкую черную крапинку галстука. — Кто так делает, Клим Николаевич?! Ты хоть брачный контракт додумался подписать?


Трясу головой, но картинка перед глазами остается неизменной.


«Зарегистрирован брак».


— Не знал, что тебе нравятся армянки.


Я тоже не знал! Да и не похожа Тата на армянку. Больше — на занозу в заднице.


Нет, все же… какого черта?!


— Послушай, Дим, это какая-то ошибка. Понятия не имею, как в моем паспорте оказалось вот это…


— То есть брак ты не заключал?


— Смеешься? Я похож на идиота?!


— Так… Дай подумать… — Линев трет виски. Рассредоточенные по периметру кабинета клерки старательно делают вид, что их здесь нет, но скрыть любопытство не могут. Еще бы — такая сенсация. Биг босса окольцевали! Хотел бы я знать, как такое произошло. — Я правильно понимаю, что ты знаешь эту… Татевик Багратовну Манукян?


— Тату? Похоже на то. Это подружка Сашкиной жены. Мы у них на свадьбе были свидетелями. Стоп! — опускаю взгляд. — Ну, ведь, и правда! В штампе указана позавчерашняя дата. Как раз, когда мой младший братец женился. Наши паспорта, как и кольца, во время церемонии были у меня… Ну, ты в курсе — это обязанность шафера — следить за такими вещами, а значит… Слушай, Дим, а какова вероятность того, что я отдал свой паспорт вместо паспорта Сашки, когда его потребовали в ЗАГСе? И если так, то почему меня женили на Тате, а не на Кире — невесте моего брата? Те тоже перепутали паспорта?


— Ты у меня спрашиваешь? — изумленно выгибает бровь Линев. — Дурдом какой-то.


— Дурдом — не дурдом! Что нам теперь делать?!


— Ну, то, что штамп поставлен ошибочно — доказать нетрудно, но запись о вашем браке каким-то образом попала в реестр, и чтобы ее теперь аннулировать, как ты понимаешь, нам понадобится время.


— Которого у нас нет!


— Вот именно.


— И?! Думай, Дим, я тебе за это плачу!


— Так! Раз ты ее знаешь, то для тебя не станет проблемой пригласить эту… Татевик сюда?


— Только не говори мне, что хочешь, чтобы она поучаствовала в сделке.


— А что нам остается? У тебя есть другие варианты? Послушай, Клим, здесь все просто. Она даст свое согласие на продажу. Мы сразу же внесем изменения в документы — они минимальны, поэтому нам даже ждать не придется.


— Нет. Это полный бред. Я уверен, что есть какая-то альтернатива.


— Да! Я тебе ее озвучил, и мы оба пришли к выводу, что нам это не подходит.


Отбрасываю от себя паспорт и отхожу к окну. Никто из присутствующих, кажется, и не заметил моей впечатляющей по меркам любого флегматика истерики, а между тем у меня разве что только дым из ушей не валит. Делаю несколько глубоких вдохов и, понимая, что иного выхода попросту нет, подношу телефон к уху. К счастью, моя невестка отвечает сразу. На то, чтобы узнать, где мне искать свою жену, уходит от силы пара минут. И гораздо больше времени я трачу на объяснение, зачем мне вообще понадобилась Тата.


— То есть ты хочешь сказать, что наш с Сашей брак… эм… как это правильно сказать? Не заключен? А вместо этого заключен ваш… кхм, с моей Таткой?


Другая на месте Киры уже, наверное, впала бы в истерику. Но только не она. Клянусь, если бы в эту женщину не был влюблен мой брат, я бы сам с радостью на ней женился. Но младшему засранцу всегда по жизни больше везло. Вот так…


— Я не знаю, Кир. Сейчас мои юристы по своим каналам наведут справки. У них есть Сашин номер, поэтому, как только что-то станет известно — вам перезвонят. Ты, главное, не переживай. В случае чего, вас хоть сегодня распишут.


— А я и не переживаю! — смеется Кира. — И, это… Клим, поздравляю!


Ну, да… Конечно. Очень смешно. Закатываю глаза и отключаюсь.


— Елена Павловна, скажите Грише, пусть подгонит машину к входу. Мы едем в Институт сердца.


— А это еще зачем?


— Там работает Тата.


— Серьезно?


— Она — кардиохирург.


— Отлично! Я скажу немцам, что у твоей молодой жены сложная операция. Вопрос жизни и смерти для них, пожалуй, единственное достойное оправдание случившейся заминки. Сколько тебе понадобится времени? — косится на часы.


— Понятия не имею. Елена Павловна, гляньте, что там с пробками…


— Слушай, может, ты ей просто позвонишь?!


— Как ты себе представляешь наш разговор по телефону?


— И то так… — чешет Линев в макушке. — Ну, я пойду, с ними объяснюсь. А ты давай, двигай-двигай!


К счастью, дорога свободна. Прошу водителя прибавить газа и начинаю нетерпеливо постукивать пальцами по кожаной обивке сиденья.


Татевик Багратовна Манукян. Моя жена… Подумать только. А лучше вообще не думать, потому что, как только это происходит, мои мысли сворачивают куда-то не туда. И весь деловой настрой летит прямиком к черту. Бесячья баба. Но краси-и-ивая! И страстная, и смешная… К черту. Все они поначалу такие. Самое интересное начинается потом.


— Клим Николаич, приехали.


— Спасибо, Гриша.


Выхожу из машины. Оглядываюсь. Ну, с тех пор, как я здесь был в последний раз — ничего не поменялось. С Институтом сердца у моей фармацевтической компании заключено сразу несколько договоров на поставку медикаментов, а еще одна наша дочка поставляет сюда протезы сердечных клапанов. Благодаря Сашкиному изобретению, нам удалось занять существенную долю отечественного рынка в области кардиопротезирования, а при помощи все тех же немцем мы планируем выйти и на международный уровень. Конечно же, если все не сорвется. Дерьмо.


С горем пополам нахожу нужное мне отделение. Ловлю пробегающую мимо медсестру и с самой обаятельной из всех улыбок, на которые я вообще способен, интересуюсь:


— Подскажите, пожалуйста, где я могу найти Татевик Багратовну?


— Она на операции. — Женская ручка вырывается из захвата моих пальцев. — Ожидайте.


— Я не могу ждать! У меня вопрос жизни и смерти.


— Кто-то умирает?


— Нет, но…


— А там, — тонкий палец тычет на закрытые двери в глубине коридора, — уже две остановки было. Ожидайте. А лучше приходите завтра. Таточка Багратовна сегодня не в духе.


Где-то в области глаза занимается противная пульсирующая боль.


— На сколько это может затянуться? — киваю в сторону двери.


— Должны уже были закончить, — отчего-то смягчается медсестра. — Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет. А туда вас все равно не пустят.


Прерывая нашу беседу, злосчастная дверь в глубине коридора резко распахивается. Из нее вылетает маленькая худенькая фигурка. Она движется так быстро, что из-за развевающейся голубой робы больше походит на привидение. Очень и очень злое… привидение.


— Ну, я же говорила! Две остановки. Таточка Багратовна такого ужас как не любит.


Привидение резко останавливается. От голубого пятна отделяются две маленькие белые ручки, касаются лица и замирают так на некоторое время, пока Тата приходит в себя. Отчего-то мое горло пересыхает. А в это время двери вновь открываются, выпуская из блока интенсивной терапии остальной персонал. Пожилой мужчина останавливается возле Таты, похлопывает ее по плечу. В коридорах довольно тихо, и до нас доносятся обрывки фраз:


— Нужно было по старинке, Тата… Это просто невероятно, то, что он выжил…


Тата приосанивается. Как будто привыкла скрывать ото всех свои истинные чувства или, не дай бог, слабость… И мне так это знакомо, но в то же время неожиданно в ее исполнении, что невольно я морщусь. А она улыбается, что-то отвечает и, стащив с головы медицинскую шапочку, отбрасывает ту в рядом стоящую урну.


— Вот же чертов упырь! Все соки он из нее выпил… — шипит рядом медсестра, но я никак не успеваю среагировать, потому что наши глаза с Татой встречаются. Наконец, «чертов упырь» заканчивает, идет мимо меня, и яполучаю возможность ей все объяснить.