– Интересно, не найдется ли и для меня места в погребе Милдред Харрис? Мне что-то тоже захотелось спрятаться! – Кори опять вздохнула. – Ну ладно, желаю хорошо провести время! – Она послала тетке воздушный поцелуй и быстро вышла из кухни.

* * *

Через три часа Кори неохотно отложила садовые ножницы и совок, проверила термостат и увлажнитель воздуха и выключила свет в оранжерее. Как всегда, время, проведенное за любимой работой, пролетело быстро. Как бы ей хотелось пробыть здесь весь вечер! Насколько приятнее возиться с растениями, чем ходить на дурацкие банкеты!

Кори с детства увлекалась разведением цветов и уже с шести лет имела свой садик. К совершеннолетию племянницы тетка сделала сказочный подарок. Она ухитрилась выкроить средства на постройку оранжереи. Теперь Кори могла предаваться своему увлечению круглый год. Сад и оранжерея были для Кори источником радости. Она гордилась ими и проводила там почти все свободное время.

Да, кстати, сопровождать ее на праздник должен Марк Хеллман, значит она тем более не может не пойти. Марк никогда не поймет, как можно внезапно изменить планы. Все в городе уважали опытного юриста, но каким же он был занудой! Так что делать нечего, придется отправиться к Беттанкурам и постараться получить максимум удовольствия.

Возвращаясь из оранжереи, Кори увидела, что кухня пуста. Должно быть, тетя Элизабет уже ушла в церковь. Войдя к себе, девушка обнаружила записку. Листок бумаги был приколот к алому платью из тафты, лежащему на кровати. Записка была короткой и содержала ласковое убеждение:


"Дорогая!

Поверь, именно сегодня ты должна быть неотразима. Так что я отгладила для тебя это платье. Желаю весело провести время!

Э."


Прочитав записку, Кори покачала головой: тетя всегда осуждала то, как она одевается, считая, что ее блеклые наряды подходят лишь для серой мышки. Яркое красивое платье она подарила Кори еще на Рождество и очень расстраивалась, что племянница так ни разу его и не надела.

Протянув руку. Кори задумчиво провела ладонью по матовой шуршащей ткани. А действительно, почему бы и нет? Тете это будет приятно, да она и сама устала от «буйства красок» серых и коричневых тонов. Ей сейчас необходимо то, что может взбодрить ее и позволит продержаться весь вечер.

Через час, переодевшись, она изумленно рассматривала себя в зеркале. Платье совершенно преобразило ее. Настоящий средневековый наряд! Облегающий лиф, чуть завышенная талия, узкие рукава, доходящие до запястий, и длинная широкая юбка, ниспадающая мягкими складками. Вырез каре, довольно глубокий, открывает шею и грудь; на банкет дамы наверняка придут в таких одеяниях, что ее наряд покажется еще очень скромным.

Платье удивительным образом подчеркивало загадочную привлекательность самой Кори. Алый цвет придавал золотистый оттенок ее смуглой коже. В этом наряде она была похожа на экзотический цветок.

Скорбно изогнутые губы и слегка раскосые, широко расставленные фиалковые глаза, обрамленные длинными ресницами, придавали ее лицу выражение скрытой чувственности. Кори вспомнила шутку тети, услышанную днем. Может, она действительно выглядит как возлюбленная короля? Много лет после того, что случилось в баре О'Мелли, она пыталась скрыть, подавить эту особенность своей внешности. Но сейчас, как ни странно, ей нравилось собственное отражение в зеркале.

Кори расчесала длинные иссиня-черные волосы, и они рассыпались по плечам. Взглянув на часы, стоявшие на столике у кровати, она убедилась, что до приезда Марка остается еще сорок пять минут. Ну что ж, она подождет его внизу.

Она была уже на лестнице, когда резко прозвучал дверной звонок. Кто бы это мог быть? Кори, медленно спускаясь, вглядывалась в очертания мужской фигуры за витражными стеклами входной двери. Определенно это не Марк. Он-то знает, что приходить раньше так же неприлично, как и опаздывать. Марк появится ровно в восемь.

Что-то заставило Кори ощутить смутную тревогу. Тень за дверью резко качнулась, и звонок зазвенел опять. Посетитель настойчиво давил на кнопку. Кори быстро спустилась и перешла холл. Кто бы это ни был, он не отличался избытком хороших манер! Она распахнула входную дверь.

– Вы, черт возьми, не торопитесь!

В полной растерянности Кори не нашлась, что ответить. Человек, стоящий перед ней, был настолько красив, что она не заметила прозвучавшей грубости. Лет тридцати, высокий, черноволосый. Его мужское обаяние казалось почти осязаемым.

Сверкающие темные глаза смотрели сейчас на нее с явной враждебностью. И это тотчас же привело ее в чувство. Кори совершенно не привыкла видеть подобное выражение на лицах мужчин, встречающихся с ней впервые, ей куда более привычны были взгляды растерянного восхищения. Этот же наглый грубый тип смотрел на нее с откровенным презрением. Кори отгородилась от него стеной холодного самообладания.

– Чем могу помочь? – спросила она, решив, что человек просто ошибся адресом. Кори определенно не видела его раньше. Непохоже также, что это один из знакомых ее тетки, добропорядочных и старомодных. Его светлый супермодный костюм был явно не из дешевых. Две верхние пуговицы льняной рубашки были расстегнуты. На сильной, бронзовой от загара шее блестела золотая цепочка.

– Ты, красавица, должно быть, та местная знаменитость, о которой мне рассказывали, – бросил он ей. – Не сомневаюсь, что ты очень хороша в своем деле, милочка, но сегодня я охочусь за другой добычей. Мне надо поговорить с Элизабет Ледфорд.

Потрясенная, Кори широко раскрыла глаза, на мгновение лишившись дара речи. Но тут же волна гнева хлестнула ее. Да как он смеет? Никогда в жизни она не встречала такого самодовольного идиота!

– Элизабет Ледфорд, моей тети, сейчас нет дома, – процедила она сквозь зубы. – Будьте любезны, позвоните завтра и договоритесь с ней о встрече.

– И не подумаю! – рявкнул он. – Завтра мне надо быть в Нью-Йорке, и я хочу выяснить все сегодня. Придется довольствоваться тобой. – Он резко шагнул в холл, и Кори отступила в сторону, чтобы не быть сбитой с ног. Ну и наглец!

– Представьте себе, что этот вечер я не рассчитывала провести с вами, так что вам немедленно придется уйти, – холодно сказала девушка, решив, что любое хамство должно получать отпор.

Его глаза угрожающе сузились.

– Я бы посоветовал тебе сменить тон. Я зол как черт и совершенно не в настроении наблюдать сцены из спектакля, который ты тут разыгрываешь, Клеопатра. Будь благоразумна, если не хочешь оказаться в одной камере со своей теткой.

– В камере? Да вы просто сумасшедший! Не соблаговолите ли удалиться?

– Да, пожалуй, мне лучше сразу идти в полицию. Но не думаю, что это тебе понравится. Насколько я понял, твоя тетка немного старовата для того, чтобы сидеть в тюрьме? – Его холодный безжалостный голос заставил Кори вдруг почувствовать страх.

– Кто вы? – спросила она.

– Джеф Броуди, – сухо ответил он. – А ты – Кори Ледфорд, так?

– Так, – эхом отозвалась она. Откуда этот незнакомец ее знает? Он слишком хорошо осведомлен. Это настораживает.

Его губы скривились в циничной усмешке.

– Я знаю все о тебе, детка. Последние два часа я только и слушал о деятельности твоей тетки и о твоих похождениях. Я даже знаю о вашей маленькой интрижке с Уолтером Беттанкуром.

– Интрижке? Какой интрижке…

– Должен признать, что теперь, после того, как увидел тебя, я в некоторой степени понимаю причины его неверности моей тетке, – медленно, с расстановкой произнес он, не отрывая глаз от ее груди. – Говорят, ты одарила своим вниманием уже половину мужского населения этой дыры. Уолтер должен быть монахом, чтобы не поддаться чарам такой опытной маленькой мадам.

– Что вы себе позволяете? Вы просто сошли с ума! – Глаза Кори горели возмущением.

– Что ж, давай обсудим все по порядку, – предложил он. – Можно мне войти?

«Да ты уже вошел!» – раздраженно подумала Кори, в то время как Броуди закрыл дверь и прошел через холл.

– Пожалуйста, будьте как дома, мистер Броуди! – едко сказала она, идя за ним в гостиную.

– Очень уютно, – заметил он, не обратив внимание на ее сарказм. – Вся эта домашняя атмосфера должна очень нравиться вашим клиентам, мисс Ледфорд. – Голос также был пропитан ядом, и Кори сжала кулаки. Ее взгляд последовал за его взглядом, впервые отмечая выцветший ковер, вытертую обивку старенькой голубой кушетки, пожелтевшие от времени кружевные занавески. Почему так получилось, что стоило лишь появиться этому отвратительному типу, как родной дом стал казаться ей обветшалым.

«Я и без тебя знаю, что комната очень уютна, – сердито подумала Кори. – И какая разница, что мебель старомодная, а кружевные салфеточки и семейные миниатюры относятся к временам высоких туфель на пуговках?» Для нее это было родным и знакомым. Эти вещи несли в себе особую изысканность, свойственную поблекшим, но все еще красивым старым леди.

– Это наш дом, мистер Броуди, – резко сказала она. – Нам с тетей здесь хорошо. И не важно, соответствует или нет эта обстановка вашему представлению об уюте. – Она села на кушетку и сдержанно указала ему на место рядом:

– Можете сесть, если хотите.

Он сел рядом с ней. Джеф Броуди странно не вписывался в атмосферу этого дома.

– Вы сразу так ощетинились, мисс Ледфорд, – заметил он. – Я не хотел вас обидеть. Сказать по правде, я думаю, что ваша тетя совсем не такая, как о ней отзывается Селия Беттанкур.

– Селия? – воскликнула Кори. – При чем здесь Селия?

– А что, вы рассчитывали на то, что можете дурить Маргарет, а ее семья даже знать об этом не будет?

– Дурить? Выбирайте слова, – воскликнула Кори. Если в этом замешана Селия, то можно ожидать серьезных неприятностей.

– Дурить, жульничать, обманывать – называйте, как хотите. Вы занимаетесь незаконной деятельностью, мисс Ледфорд. Уж не знаю, сколько ваша тетка успела вытянуть из Маргарет за эти дурацкие сеансы ясновидения, но я хочу, чтобы вы ей все немедленно возвратили. Вы меня поняли?