Он уже провел несколько недель, экспериментируя с освещением, воплощая новые идеи, и теперь уже знал, что новая модель «Каунтах» будет выглядеть как нечто неземное, доставленное пришельцами из космоса, машина будет словно светиться изнутри, и всякому, кто увидит ее такой, немедленно захочется сесть за руль и нажать на газ. Если ему позволят сфотографировать образец на натуре, то это будет новое слово в фотографии. Но этот образец слишком бесценен, чтобы его вывезти на натуру.

– Итак, на последнем собрании мы говорили... – протокольным голосом начала Фиби.

– Читали и утвердили, – быстро вставил Мэл.

– Это потрясающе! – хором воскликнули Пит и Джез.

Что с ней происходит? – думал Мэл. Неужели Фиби воображает, что управляет компанией, входящей в список богатейших, публикуемый журналом «Форчун»? Но если учесть, что треть заработка каждого из троих поступает к ней, то ее доходы намного превышают доходы большинства исполнительных директоров крупного бизнеса. Они могут лишь мечтать о таких деньгах. И, уж конечно, она не тратится на угощение своих партнеров, заодно отметил Мэл, с неодобрением взглянув на скромную тарелочку с булками, полупустую банку с плавленым сыром и кувшин чая со льдом, который, по ее словам, она заваривала отдельно, но который, как он прекрасно знал, был просто-напросто подслащенным гранулированным напитком фирмы «Липтон» прямо из банки. Она могла раскошелиться лишь на лимон, да и то от жадности разрезала его на четыре части и вместе с несколькими кубиками льда бросала в кувшин. Она, наверное, вообще ничего не ест, в очередной раз с содроганием подумал Мэл, глядя на ее осиную талию и тонкие запястья. Уж могла бы позволить себе пару лишних калорий, а то приличному мужчине и посмотреть-то не на что. Так нет же, вид такой, словно только вчера вышла из больницы.

Но с другой стороны, разве есть причины жаловаться? Фиби стоила тех денег, что он платил ей. Одна мысль, что ему самому придется вести переговоры по сделкам, добиваться заказов на рекламу кукурузного масла или замороженной пиццы, да к тому же еще и содержать в порядке бухгалтерские книги, приводила его в ужас. Фиби же отнюдь не унижало обзванивать потенциальных клиентов и выискивать для него заказы, о которых он даже не мог предположить.

Она обладала каким-то шестым чувством, подсказывающим, когда именно заказчику нужно по-новому подать рекламу крупяных хлопьев для завтрака, и, кроме того, такую работу ему приходилось делать не чаще двух раз в месяц. Настоящий художник просто не имеет права подвергать себя подобным перипетиям и растрачивать свой творческий потенциал не по назначению. Ибо искусство фотографии натуральных пищевых продуктов – не что иное, как призвание, такое же, как балет или нейрохирургия.

– Есть ли у кого-нибудь новые предложения? – Фиби обвела зорким взглядом собравшихся.

Пит, сгорбившись, сидел на стуле явно ему не по росту, неестественно вытянув перед собой длинные ноги в походных ботинках. Мэл, одетый в неизменные черные брюки и безупречно отглаженную светло-серую рубашку, закинул ногу на ногу и аккуратно сложил тонкие кисти рук на начинавшем образовываться брюшке. Как обычно, он старался держать спину прямо, если это вообще возможно, сидя на таком стуле. Одевается как монах-расстрига, пронеслось в голове у Фиби. И действительно, гладко зачесанные волосы и мягкое выражение яйцеобразного лица придавали ему некоторое сходство со служителем культа.

– Нет, – дружно отозвались партнеры.

– А у меня есть. Я узнала, что наш любимый ресторанчик «Перпл Тостада Гранде» скоро выставляется на продажу.

И все так же дружно застонали.

Известно, что любой работник фотостудии обычно пользуется услугами близлежащей закусочной или кафе, откуда приносят еду прямо в студию. Джез, Мэл и Пит не были исключением.

Каждый день для себя и работающих у них людей они заказывали самые различные блюда и напитки. Располагавшийся прямо напротив «Дэзл» недорогой мексиканский ресторанчик «Перпл Тостада Гранде» с просторным внутренним двориком был горячо любим всеми. Обычно у клиентов еще с порога начинали течь слюнки в предвкушении сочной квесадиллы – большого пирога из воздушного теста с сыром, типа хачапури, или изумительных жареных маисовых лепешек с острым зеленым перцем, луком и помидорами, пропитанных сметаной и горячим расплавленным сыром, или бурито комбо – рулета из тонкого теста с бобами и мясом, обильно политого соусом. А чего стоит только что приготовленный соус из авокадо и хрустящий картофель, подававшийся к каждому блюду!

– Но как же так! Это невозможно! – запричитала Джез.

– Это ужасно, – пробормотал Пит. – Скоро у меня опять будут клиенты из Японии и Германии, и они хотят есть только в «Перпл Тостада Гранде». Меня ждет позор.

– Если у нас не будет «Тостады», моим клиентам придется есть в забегаловке, – забеспокоился Мэл. – У меня и так полно забот с теми, кто «предпочитает настоящий вкус». Ведь они хватают рекламное блюдо прямо со студийного стола!

– Давайте рассмотрим наши возможности, – заявила Фиби. – Почему бы нам не купить его? Мы сможем сохранить его и, вероятно, получить еще кое-какой доход!

– Не выйдет, – тут же отрезал Пит. – С меня хватает быть владельцем части здания, а тут еще ресторан! Нет.

– А ты что думаешь, Джез?

– Я – пас. Сейчас я как-то не настроена на инвестиции.

– Мэл?

– Ты шутишь? Я целый день фотографирую еду. У меня в студии самая современная кухня в мире, и я не хочу принимать участие еще и в пищевом бизнесе, – обиженно произнес он.

– Значит, вы не возражаете, если ресторанчик куплю я?

– Великолепно!

– Потрясающе!

– Молодец, Фиби! Наш представитель спасает нас! – воскликнула Джез.

– Спасибо, друзья. Я занесу это в протокол.

Фиби взбодрилась. Как она и ожидала, никто из них не обладал врожденным чутьем, они не понимали, что любая недвижимость в Венеции стремительно возрастает в цене. А в особенности такого рода недвижимость. Если она купит ее сегодня и ничего не будет делать, то уже через год стоимость ее увеличится вдвое.

Нет, можно поступить куда лучше. «Тостада», с ее большим внутренним патио, – это идеальное место для совершенно нового ресторана, специализированного ресторана, сногсшибательного. Очень дорогого. Конечно, служащие на автостоянке и молодой, высшего класса шеф-повар, с опытом и хорошей репутацией, откуда-нибудь из центральных штатов, например, из Чикаго, который понимает, что его карьера начнется только в Лос-Анджелесе. Финансирование – не проблема. Найдется немало состоятельных людей, пожелающих вложить деньги в новую недвижимость: каждый в этом городе хочет иметь гарантированный столик в новом ресторане. Тот же Тони Билл далеко не единственный, кто мечтает ухватить кусок собственности в Венеции.

– Какие еще вопросы?

– Гм... – вздохнул Мэл.

– Мэл! Что-нибудь новое? Ты опять думаешь о том, как бы сменить кондиционеры? – В голосе Фиби послышалось подозрение. – В таком случае предупреждаю: придется менять весь распределительный щиток. А мы и так потребляем столько электричества, что хватит на целую больницу.

– Я... гм... женюсь. – Мэл густо покраснел.

В комнате моментально воцарилась прямо-таки шоковая тишина. Мэл, с его погруженностью в работу, никогда не упоминал о своей личной жизни, так что все в конце концов решили, что у него ее просто нет. Как это Мэл вдруг собрался жениться, а они ничего даже не подозревали?

– И кто она? – нарушила тишину Фиби. Уж ей-то он должен был сказать в первую очередь, прежде чем принять такое ответственное решение.

– Так кто же она? – улыбаясь, спросила Джез.

– Правда, кто? – подхватил Пит. Удивительно: любой сначала сказал бы ему, а потом – всем остальным.

– Шэрон. Вы все знаете Шэрон. – Мэл просто сиял, сообщив эту новость.

– Шэрон, ну конечно, она, я могла бы догадаться. Кто, как не она, достойна тебя! – И Джез, встав с шезлонга, поцеловала его. Она обожала Мэла. Ее работа началась именно в студии Ботвиника.

– Шэрон! Какая прекрасная идея! – воскликнула Фиби. Ведь именно она, Фиби, должна была указать ему на Шэрон, лучшего аранжировщика пищевых продуктов в этом бизнесе. Теперь Шэрон будет знать расписание его съемок и ее всегда можно будет задействовать. Иногда – правда, не часто, как считала Фиби, – Мэл аранжировал лучше Шэрон.

– Ах, Шэрон! Я помню, какой скандал ты закатил, потому что она оказалась занята, когда ты готовил съемки для обложки рождественского выпуска «Бон апети». И ты простил ее? – изумился Пит.

– С этого все и началось. Когда она не бросила все остальное ради этих съемок, я очень расстроился. Ну, я хочу сказать, она ведь не единственный аранжировщик в нашем деле, это так. Я тогда перегнул палку. Решил даже обсудить это с моим психоаналитиком, не мог понять, в чем дело. Обычно я не выхожу из себя, ведь, когда работаешь с естественными продуктами, это недопустимо. Здесь надо иметь дьявольское терпение. И в результате я понял, что э-э-э... питаю к ней нечто большее, чем чисто профессиональный интерес.

– А что по этому поводу думает твой псих?

– Мне наплевать, что он думает, – невозмутимо ответил Мэл. – Я ему пока не говорил. Вероятно, он вообще ничего не скажет.

– А мой бы наверняка возбудился... Даже захотел бы взглянуть на фотографию.

– Шэрон – прекрасная девушка, – вмешалась Джез. – Теперь мне ясно, почему она так ответила. Недавно я сказала, что хотя у Мэла Гибсона и Мэла Брукса одно и то же имя, но если представить себе каждого из них, то оно звучит совершенно по-разному, потому что ассоциируется с определенным человеком, и тогда воспринимается не только одно имя. На что Шэрон ответила, что Мэл Ботвиник звучит гораздо лучше, чем Мэл Гибсон или Брукс. Тогда мне показалось, что ей просто нравится такое экзотическое сочетание.

– Это событие надо отметить, – сказала Фиби, воодушевляясь, – давайте выпьем, но у меня больше нет чая со льдом.