– Я не обливал тебя чили!

– О, охотно верю. Вернее, я верю, что ты в это веришь, что, впрочем, одно и то же. Давай договоримся, что есть две версии одного и того же эпизода, и обе правомерны.

– Господи, прошу тебя, не дай этой женщине свести меня с ума, – взмолился Кейси, подняв взор к потолку.

– Но, дорогой, мне надо сделать что-то необычное, чтобы ты поверил, что я не такая плохая, – упрямо твердила Джез.

– Ты не нужна мне лучше, чем ты есть, иначе это будешь уже не ты, а другой человек, а мне нужна прежняя, неусовершенствованная копия, та самая – невыносимая.

– Но я все-таки нужна тебе, ты в этом абсолютно уверен? Тебе еще не пришло в голову – благодаря моим усилиям, – что будет лучше, если ты передумаешь? Я так себя вела! О, Кейси, как я ужасно себя вела с тобой! Какая я была ледяная, равнодушная – я вдруг пришла в ужас, что, возможно, оттолкнула тебя. И если бы только я не обнаружила, что твой факс по-прежнему включен, я подумала бы, наверное: ты решил, что с тебя хватит, и ушел.

В голосе Джез отразились все ее страхи и тревоги.

Кейси в замешательстве помотал головой. Она действительно не в себе. Хорошо, что это не заразно. Одного такого в семье вполне хватит.

– Джез, помнишь нашу помолвку? – сказал он как можно терпеливее, как говорят с маленьким ребенком. – Ведь это было не так давно, не правда ли? Скажи: «Да, Кейси, совсем недавно».

– Да, Кейси, совсем недавно, – повторила Джез с облегчением, хотя ее голос задрожал.

– Умница! А теперь скажи, разве я не говорил тебе, что хочу прожить с тобой до конца дней? Разве я не говорил, что ни за что не отпущу тебя? Если ты думаешь, что твоя рассеянность и отстраненность могут повлиять на мою любовь, то подумай еще раз хорошенько. Этого никогда не случится!

– Этого никогда не случится. – Джез обхватила его за шею, не обращая внимания на то, что сотни складок ее платья могут измяться и никто в Калифорнии не сумеет их отгладить. Она могла оставаться в такой позе часами, подумала она, доверив его сильному телу всю себя. Так спокойно... так надежно.

– Так-то лучше, – сказал он.

– Так-то лучше, – повторила она.

– Теперь можешь уже отпустить.

– А если я не хочу?

– И не вздумай.

В его голосе прозвучало серьезное предостережение.

– Что ж, ты хозяин, – поспешила она заверить его и отстранилась, вспомнив вдруг, что у нее на плите горшок. Он в самом деле ее любит, думала она, выключая огонь, но у нее создавалось впечатление, что он ее раскусил.

– Сейчас я разведу огонь в камине, а ты пойдешь со мной, – сказал Кейси, – и никуда не уйдешь, пока не покажешь мне, как высвободить тебя из этого мудреного платья.

Он провел ее в гостиную, твердой рукой усадил в кресло и нагнулся к очагу.

– Сперва скажи мне, где ты был весь день, – потребовала Джез.

– Господи боже мой! Ты так меня достала, что я забыл о самом главном! Есть только один способ спасти ранчо от продажи – это откупиться от твоих сестер, тогда отпадет угроза гонконгской сделки. Я всю неделю работал над этим планом. Из Нью-Йорка прилетал мой отец, и мы вели переговоры с нашими банкирами здесь и на Востоке, и кажется, все вырисовывается.

– Откупиться от моих сестер, – машинально повторила Джез.

– Да, конечно, а потом построить новый город. Мы с отцом и один наш партнер внесем треть суммы наличными, банки согласны ссудить нам еще одну треть, а оставшаяся треть – твоя в любом случае.

– Но ведь твой отец занимается буксирными судами, – произнесла Джез в оцепенении, мучительно пытаясь осмыслить поразительный ход событий.

– Буксиры – это лишь незначительная часть того, чем он занимается. Он готов переключиться на что-то новое. Ему нравится перспектива. К тому же в Нью-Йорке ему одиноко, и он даже подумывает перебраться в Калифорнию.

Кейси поправил большое полено, так что огонь запылал жарче.

– Но, Кейси, как же ты? Ты ведь всегда хотел иметь большое ранчо, – сказала Джез смущенно. – По скотоводческим меркам это будет совсем маленькое.

– Да, я всегда хотел заниматься скотоводством, но теперь, побыв немного главным ковбоем, я понял, что из меня никогда не выйдет настоящего пастуха – мне в седле не хватает факса. – Повернувшись, Кейси улыбнулся, удовлетворенный разгоревшимся вовсю огнем. – Есть и еще одна причина... и очень серьезная. Я полюбил эту землю, именно этот конкретный кусок земли. Здесь все напоминает о том, как я тебя люблю и как я отношусь к твоему отцу, как мы с тобой говорили об истории этой земли и как вдвоем пытались ее спасти. Я просто не могу теперь представить, как это – вдруг взять и уехать в какое-то другое место.

– Но, Кейси, дорогой, я...

– Джез, ты помнишь тот вечер, когда вслух мечтала о новом городе, когда мы нашли Трех Стражей? Эта твоя идея настолько захватила меня – как ничто другое! Я имею деньги в десятках крупных дел, но это – единственное, куда бы я лично действительно хотел вложить капитал! Послушай, Джез, не подумай, что я готов сделать это из одной любви к тебе. Ни один бизнесмен не поставит на карту столько денег и не пожертвует своим временем ради проекта, в будущем которого он не вполне уверен.

– И у вас с отцом есть такие деньги, чтобы выкупить треть участка?

– Ну, с небольшим участием еще одного парня – в общем, да.

– Я и не знала... то есть ты никогда не говорил... ты настолько богат?

– В некотором смысле – да. У нас неплохие прибыли.

– А что, если бы тебе не нужно было ни от кого откупаться? Что, если бы ты просто мог пойти и построить новый город, не платя за землю?

– Лучшего помещения капитала нельзя было бы и желать. Чем меньше занимаешь... Но зачем мучить себя несбыточными предположениями?

– Ну... – Глаза Джез сверкнули озорством. – Ну...

– Ну? Никогда ты не говорила этого слова таким тоном... как курица размером со слона, несущая золотые яйца... – Он с сомнением посмотрел на ее торжествующее лицо.

– Я сегодня очень мило поболтала с Вэл и Фернандой. Они ничего не будут продавать. Они тоже хотят строить новый город!

– Повтори, что ты сказала!

– Ты и так слышал.

– Но как... Как тебе удалось?

– Это довольно сложно. Я объяснила им все получше. Получилось что-то вроде: «Давайте-ка, ребята, устроим им представление!»

– Ты ведьма!

– Не такое уж плохое слово, – сказала Джез, в восторге от себя самой.

– А что ты сказала, кода они спросили о финансовых партнерах в совместных предприятиях, о строительстве тридцатипятимильного трубопровода от Йорба-Линда для водоснабжения, о соотношении между конторскими зданиями и отдельно стоящими промышленными сооружениями, о внутренней системе транспорта?

– Это все детали, – сказала Джез беззаботно, отмахиваясь от его вопросов. – Мы обсуждали главное, а не детали.

– Да из вас троих никто ни черта не смыслит в градостроительстве!

– Конечно, – величественным тоном ответила Джез. – Идея в какой-то степени моя, но это вовсе не означает, что я собираюсь вдаваться в проблемы кубических метров канализации. Для инфраструктуры – я правильно употребляю это слово? – существуют мужчины. Вы в этом сильны. Не то что женщины не сумели бы, если б захотели, но у некоторых из нас есть более интересные занятия. На самом деле я, кажется, дала Вэл и Фернанде понять, что ответственным за инфраструктуру будешь ты.

– Что ты имеешь в виду – «на самом деле»? Ты им так и сказала?

– Мне пришлось заверить их, что они будут в твоих надежных руках.

– Минуточку, Джез. Ведь ты сказала им об этом до того, как я сообщил тебе, что не стану покупать большого ранчо.

– Считай, что я выдала желаемое за действительное, – сказала она жалобно, но почтительно. Господи, подумала она, у Кейси опасная манера цепляться к словам. Надо будет об этом помнить.

– Это просто мошенничество!

– В конечном счете – нет! – возмущенно воскликнула Джез.

– А потом ты бы отговорила меня от покупки ранчо и убедила остаться здесь, – произнес он задумчиво, не замечая ее слов.

– Ну, я бы попыталась, ведь, в конце концов, моя собственная работа в основном здесь, а не в Монтане или Техасе – или где там еще есть большие ранчо. Но если бы ты все же был настроен покупать большое ранчо, конечно, я бы поехала с тобой, слегка бы побрыкалась и поскандалила, но никогда бы не отпустила тебя одного. Фотографом я могу работать где угодно. Для этого и существуют самолеты.

– Гм-м.

Кейси взвешивал все, что он знал о Джез – об этом стойком, хитром, непростом, целеустремленном, земном, похожем на газель, властном, озадачивающе самоуверенном и ненадежном создании, которое он завоевал, когда уже совсем было потерял всякую надежду.

– Ты не веришь, что я поехала бы с тобой на край света?

– Как ни странно – верю.

– Как Марлен Дитрих, – мечтательно пробормотала Джез, ряд за рядом расстегивая крошечные потайные крючки, с которыми ни за что не совладали бы большие пальцы Кейси.

– Дитрих?

– В «Марокко», когда она уходит от десятка обожающих ее – несмотря на ее скверный характер – мужчин, уходит к Гарри Куперу. Он марширует с Иностранным легионом, а она сбрасывает туфли на каблуках и идет за ним босиком по горячему песку... ну, ты знаешь.

– И каждый раз, когда я вижу эти кадры, мне приходится смахивать слезинку, – признался Кейси, – только никому не говори.

Джез издала счастливый вздох.

– Как это чудесно, что ты такой же дурак, как и я, – сказала она.

Глаза ее слипались. Вдруг Кейси вышел из комнаты. Он быстро вернулся с кипой одеял и бросил их на пол перед камином.

– А сейчас, – скомандовал он, – быстро раздевайся! Когда на тебе не будет ничего, завернись в одно из этих одеял, сиди здесь и жди, не двигайся, и не жалуйся, и не возражай.

– Слушаюсь, сэр!

– Я вспомнил про этот чили. Я хочу есть, в конце концов. И я иду на кухню, чтобы положить себе полную тарелку, которую я намерен принести сюда и есть здесь, а если произойдет что-нибудь непредвиденное, то пострадает только старое одеяло. Я понятно говорю?