– Маша, я только хочу быть уверен, что ты будешь счастлива. Ты заслуживаешь счастья, понимаешь?

– Нам пора возвращаться. – Маша отвернулась, так и не придумав ничего лучше.

– Не обижайся. Я хочу быть уверен, что твое решение не случайно.

– Почему? Зачем тебе это? На что это повлияет?

– На многое, – сказал он тоном, который Маше совсем не понравился. Роберт сделал шаг вперед, и Маша испугалась, потому что ей показалось, что сейчас Роберт попытается ее поцеловать. Она отступила и сделала вид, что ищет телефон, что ей срочно нужно проверить что-то в почте. Роберт насмешливо смотрел на ее нелепые движения, а затем кивнул.

– Поехали назад. Не стоит задерживаться, у тебя и без меня полно дел. – И он отвернулся, пошел обратно к «Ниве». Что, если он реально попытался бы ее поцеловать? Этого только не хватало – поцелуев Роберта. И вовсе не потому, что Маша не уверена в своих чувствах. В них она уверена, как в том, что за ночью настанет день. На сто процентов. На двести. Вот только почему Николай не позвонил ей за весь день ни разу? Не важно. Маша развернулась и решительно села в машину.


Николай не звонил, потому что злился на нее. Почитай, что весь день только и делал, что злился. За то, что Маша забыла рассказать родителям об их помолвке. Какая невеста ЗАБЫВАЕТ о таком? И за то, что она не ответила на его звонок. На три его звонка. И за то, что прямо сейчас он уже битый час наблюдал издалека, как его верная и любящая невеста эмоционально разговаривает о чем-то с Робертом, с ТЕМ САМЫМ Робертом, в которого была так долго влюблена и с которым, по ее же собственным словам, все было кончено.


Кончено, как же! Он прямо видел своими глазами, как они бегали то в дом, то из дома. Но когда Гончаров увидел, как Роберт хватает Машу за руки и практически прижимает к себе, что-то взорвалось у Николая внутри, и холодное бешенство заставило его развернуться и уйти, не досматривая этот фарс до конца. Даже если они только прощались, даже если это ничего не значило. Маша была слишком юной, слишком наивной и романтичной, чтобы Николай решился выдать ей полный карт-бланш. Доверие – валюта, на которой легко прогореть. Он не мог, не хотел и не планировал так рисковать. Эта девушка – она зацепила его за живое, она была другая, совсем не такая, как все, с кем Николай привык иметь дело за все годы. А видел он немало, и улыбок, и откровенных приглашений в постель, и любви, построенной на товарно-денежных отношениях. Он знал людей, а Маша – нет.


Что затеял этот слизняк Роберт? Маша улыбается и что-то долго с воодушевлением втолковывает этому чертову архитектору, считая его вполне безобидным. Она всех считает безобидными. Она даже самого Николая считала безобидным, белым и пушистым. Но он не был таким. Говоря по правде, он никому, кроме Маши Кошкиной, даже не казался таким. Николай хорошо знал, что в этой ситуации ему следует что-то предпринять, чтобы защитить свои интересы, защитить свою тревожную любовь. Как и чем оградить себя и свою невесту от любого потенциального риска – об этом следовало подумать. Одно ясно точно – Николай Гончаров был не из тех людей, которые стали бы терпеть что-то подобное.

Глава 4

Призрак Роберта

Поселок проявлялся на земле, как фотография – в проявителе на старой пленке. Поле блестело после дождя, и все казалось немного ярче, чем было на самом деле из-за этой влажности. Темные кучи выкопанной земли темнели сильнее на обочинах еще не везде уложенных дорог. Нескошенная трава на пустующих участках благоухала, а там, где стройка уже началась, суетились строители в синих форменных комбинезонах. Ближе к новому офису, отделанному светло-бежевым камнем, строительство шло полным ходом. Там рождалась первая очередь домиков, дуплексов и линеечек по пять-шесть квартир, ее строили с поразительной скоростью, чтобы было чем пускать пыль в глаза потенциальным покупателям. Прошли те времена, когда было достаточно повесить на забор красивый плакат с описанием будущего счастья, народ нынче пошел недоверчивый да опасливый, и это чувствовалось в том, с какими лицами они ходили по поселку, какими вопросами пытали менеджеров по продажам. Все спешили жить – здесь и сейчас, и если и соглашались ждать, то только ради того, чтобы получить за свои деньги больше, чем они на самом деле стоили.


Маша ждала Гончарова весь день, но он появился только под вечер, сухо напомнил Маше про пятничный ужин, сослался на дела и уехал. Ах да, еще он спросил, не было ли чего важного, о чем он должен знать.

– Что ты имеешь в виду? – переспросила Маша, смутно чувствуя себя виноватой в том, что не стала рассказывать Гончарову о Роберте. Она говорила себе, что просто не хочет нервировать своего жениха. М-м-м… жениха. Это слово так странно было произносить, даже про себя. Итак, она просто не хотела его нервировать. Так и запишем.

– Тебе дозвонился архитектор из Сочи? – уточнил Гончаров, рассматривая Машу пристально, внимательно, будто с каким-то подозрением. Или это ей только показалось?

– Да, конечно. Мы уже назначили встречу на следующую неделю.

– Кто это мы? – спросил Николай, заставив Машу напрячься.

– Мы – я и Жанна.

– Жанна? – отчего-то опешил Николай.

– Архитектор из Сочи, – пожала плечами Маша. – Ты же про нее спрашивал?


Николай помолчал несколько минут, затем кивнул.


– Больше ничего?

– Как это ничего? – возмутилась Маша, чувствуя, как начинает закипать оттого, насколько сухо и профессионально ведет себя с нею ее так называемый жених. Даже не поцеловал ни разу! – Да полно всего. Нужно изменить план внешнего забора.

– Это еще зачем?

– Понимаешь, мы заранее запланировали дополнительные входы в парк, но ведь с внешней стороны вход в парк будет совершенно свободным, а это значит… Войти сможет кто угодно!

– Да-да, я понял, заходи, кто хочешь, бери, что хочешь. Ладно, это легко. Просто убираем ворота с внутренней стороны, и все.

– И все? – возмутилась Маша. – То есть жителям «Раздолья» придется идти через весь поселок, выходить из него, идти до дороги и только потом оказываться в моем парке?

– А что? Хорошая прогулка, – уперся Гончаров просто потому, что до сих пор злился. Маша так и не сказала ему, что Левинский приезжал к ней. Почему не сказала? Скрывает что-то? Старая любовь так и не прошла до конца?

– Прогулка? Пойдем, пройдемся и прогуляемся – пять километров! – Маша окончательно взорвалась, но Николай, чуть прихрамывая, пересек помещение и вышел из кабинета. Маша так и осталась стоять там, одна, безо всякого представления о том, что же только что произошло. Ей запретят сделать дополнительный выход? Какой абсурд! И что насчет сегодняшнего вечера? Они не собираются проводить его вместе, как она поняла. Хотя понять Николая было совсем не так просто. Мог он настолько взбеситься из-за того, что Маша забыла рассказать родителям об их помолвке? И если да, то что это говорит о его характере? Ничего хорошего, на самом деле.


– Маша, тебе там звонят, – заглянула в кабинет Юля.

– Что? – обернулась к ней Маша.

– Ты мобильник у меня на столе оставила, – пробормотала Юля, а затем подошла ближе. – Ты в порядке? Что-то случилось?

– Я… я не знаю, – растерялась Маша. – А кто звонил?

– Я не посмотрела, – покачала головой Юля и протянула Маше телефон. Звонил Степочка, ее старый друг, тот самый, кто в свое время помог только что окончившей институт Маше устроиться в архитектурное бюро. Сколько было надежд, сколько всего хотелось достичь, покорить. А теперь Маша чувствовала себя старой мудрой черепахой Тортиллой. Очень грустной черепахой. Маша набрала Степочкин номер.

– Ты где? – тут же спросил он. Степка вообще все разговоры начинал с этого вопроса, словно ему, сидящему в своей операторской в окружении проводов и серверных блоков, было экстремально важно отметить географическое положение человека, с которым он собирался разговаривать.

– Я в печали, – ответила Маша честно.

– Понятно. Что ж, нормальное чувство, если выходишь замуж за Гончарова. Я так думаю.

– Ты не одобряешь? – удивилась Маша.

– Если бы мое мнение что-то значило… – пространно ответил Степочка. – Ты пойдешь с нами вечером играть в «Мафию»?

– Ой, это же сегодня? В принципе… почему бы и нет. Я только завтра занята, потому что у меня ужин с родителями Гончарова, а я не думала даже, что они у него есть, – пожаловалась Маша. – Он же совершенно взрослый мужчина, понимаешь. Откуда я знала, что мне придется производить впечатление на его маму? Или папу? Или бог его знает еще кого! Я не уверена, что в состоянии справиться с самим Гончаровым.

– Машка, ты скажи, ты реально собираешься за него замуж? – тихо и вкрадчиво уточнил Степочка.

– Ты тоже считаешь это глупостью?

– А я не одинок?

– Что такого неправильного в Николае? – взмахнула руками Маша.

– Так, давай по порядку. Насколько я помню, все наши сотрудники прячутся, когда в офис приезжает Гончаров. Потому что он может уничтожить любого одним щелчком пальца. Он известен как крайне жесткий бизнесмен, который всегда получает то, чего хочет. Ведь не так же просто его называют Доном Корлеоне. Я так понимаю, сейчас он хочет тебя.

– Да ты целый поиск провел, да? Он не просто хочет меня, он берет меня в жены. В жены, Степ! – возразила Маша. – Что в этом плохого?

– А мы пока не знаем. В том-то и дело, что мы пока не знаем всего. У него были жены до тебя?

– Вроде нет, – пожала плечами Мария. – Но я не знаю точно.

– Это – вторая причина. Ты почти не знаешь его, а он – тебя. А я тебя знаю хорошо и скажу тебе прямо – я обеспокоен. Он старше тебя на десять лет!

– Теперь ты звучишь в точности как моя мама, – фыркнула Маша.

– Так ты едешь играть в «Мафию»? Или у тебя и твоего жениха есть другие планы? – Степочка сам не знал, на какую больную мозоль только что наступил. Никаких планов на вечер у Маши не было, а Гончаров уехал с поля, даже не поцеловав ее ни разу. Вообще, он вел себя именно как жесткий работодатель, а не как влюбленный мужчина, и это пугало Машу. А что, если родители правы?