У главного выхода Сара потянулась, чтобы разогнать напряжение в животе, ступила на солнцепек и решила в течение следующих нескольких часов сосредоточиться и не думать о признании Лео. Через пару секунд Сара улыбнулась и встряхнула головой. Неужели кому-то могло прийти в голову, что Лео ей интересен? Ей всегда казалось, что он или голубой, или принял обет безбрачия, а возможно, и то, и другое.


Тем временем в Хэйрхилле Дженни Бек приняла душ и, как и Сара, тщательно продумывала свой наряд. Она порылась в шкафу в поисках чего-нибудь удобного, не слишком откровенного для прогулки, но со скрытым и многообещающим сексуальным подтекстом. Что-нибудь вроде платья на молнии спереди. В глубине шкафа, под вечерним платьем, она нашла именно то, что ей было нужно.

Примерно в половине седьмого Дженни планировала залечь в засаде в конце улицы, на которой жил Крис. Времени было еще навалом.

Джек уже был у нее, и, раздавая мороженое и кока-колу, ей удалось развернуть разговор на сто восемьдесят градусов и выяснить, в какое время папы — и особенно папа Джека — обычно приходят домой. Похоже, в последнее время Крис задерживался на работе.

Дженни ослабила пояс банного халата и слегка подушилась за ушами, под коленями и в теплой ложбинке между грудей, прежде чем проскользнуть в платье на молнии. Оглядела себя в зеркале и расстегнула молнию еще на дюйм, решив, что не мешает немного приоткрыть бюст, раз фигура позволяет.


Мэтью вернулся домой на полчаса позже Сары. Они выпили по стакану сока на кухне, совсем как настоящая семья. Саре показалось, что она уже давно не оставалась наедине со старшим сыном. Он предложил приготовить обед в микроволновке для них обоих, пока она будет принимать ванну.

— Мам, можно я возьму ключи от машины, положить сумку и загрузить багажник?

Сара была на полпути к ванной, завернувшись в свежевыстиранную банную простыню, которую она припрятала внизу шкафа именно для этих целей.

— Конечно, дорогой. Ключи на крючке, только будь осторожен, там у меня стаканы.

Потом она погрузилась в глубокую голубую воду с пузырьками и закрыла глаза. Значит, у нее роман с Лео Бэннингом. Улыбнувшись и пораженно покачав головой, Сара подумала, кому только такое взбрело в голову, и позволила теплой воде снять остатки напряжения и боли. Разум подсказывал ей, что со временем слухи утихнут, и все, кто знал Лео и Сару, поймут, что они на такое не способны.

Первые мастерские в художественном центре были почти готовы к сдаче; Адам устроил ей пробную экскурсию, показав залы, где ей предстоит работать все лето. С водой уходили все плохие мысли, кроме воспоминаний, и тогда Сара представила свои картины, прислоненные к стене мастерской, почувствовала восхитительный запах льняного масла и скипидара. По спине пробежали мурашки.

Как ни странно, в ее воображении в дверях мастерской стоял Адам Грегори с чашкой чая в руках. Она решила не прогонять его: с ним было как-то спокойнее.


Крис Коулбрук не застал Сару, приехав в коттедж всего на десять минут позже, по подсчетам Дженни. Она видела, как в половине седьмого Сара уехала по главной дороге со старшим мальчиком, который сидел на переднем сиденье, и интуиция подсказывала, что Крис не заставит себя долго ждать. Она разорвала серебряную фольгу на пакетике экстраосвежающих мятных пастилок. Нет ничего хуже, чем дурной запах изо рта.

В ту самую минуту фургон завернул с шоссе. Крис Коулбрук почти не притормозил, резко остановившись на подъездной дорожке. Он выглядел озабоченным и напряженным. Бедный мальчик.


Открыв багажник на стоянке художественного центра, Сара тихонько выругалась. Мэтью хорошенько позаботился о плоских ящиках со стаканами. Видимо, чтобы освободить место для своего рюкзака и гитары, он вообще их вытащил. Она проверила на заднем сиденье — там их тоже не было. Куда же он их положил?

Оказалось, что на крылечко. Поговорив с Мэтью, Сара позвонила домой. Криса не было дома, так что она оставила сообщение на автоответчике, попросив его привезти стаканы с собой.

— Черт, извини, надо идти, телефон звонит, — сказал Крис. Из двери черного хода послышался сигнал автоответчика. Он узнал голос Сары, но не мог различить слова.

Только Крис вышел из душа, напялил штаны от спортивного костюма и футболку, как раздался звонок в дверь. На пороге стояла Дженни Бек, разодетая в пух и прах.

По непонятной причине в руках у нее была большая сумка-холодильник в клеточку. Она стояла в дверях в свете вечернего солнца. От нее пахло духами и мягким жаром изголодавшегося тела.

Он попятился, ощутив, как какая-то маленькая тварь, та самая, что захватила его в плен в прошлый раз, зашевелилась и затеплилась внизу живота.

Дженни посмотрела на него темными глазами из-под опущенных ресниц и вошла в кухню.

Крис чуть было не захныкал.

— Я принесла твой лотерейный приз, — промурлыкала она, поставив сумку-холодильник на пол. — Что же ты не заезжал? Я соскучилась.

— Я болел, — ответил он тонким голосом, не прекращая пятиться. Но было уже слишком поздно. Дженни набросилась на него, как кошка на грызуна; столешница врезалась в его ягодицы, он повалился назад, пытаясь удержать равновесие, но она уже села сверху, и он был не в силах сопротивляться. Его совесть недовольно заворчала и зажмурилась.

— О Крис, — промурлыкала она, извиваясь, хихикая и принимаясь тереться о него всем телом. — Нельзя заниматься этим здесь, кто-нибудь может увидеть. Нет, только не здесь, может, поднимемся в спальню?

Он понятия не имел, о чем она говорит, пока не открыл глаза и не увидел, что какой-то странной проказой судьбы одна его рука оказалась у нее на бедре, в то время как другая вовсю расстегивала молнию на платье. Неужели это его руки?

Похоже, бесстыдные маленькие тролли взяли штурмом его моральную Бастилию и снова захватили власть, непристойно пошлепывая губами. И вот он уже целовал ее, чувствовал, как ее язык шарит у него в горле, а гигантские груди прижимаются к его груди. Не успел он опомниться, как они уже преодолели половину лестницы, попутно срывая с себя одежду.

Хотя частично Крис понимал, что происходит, осознавал каждое маленькое решение и его последствия, он решил не прислушиваться ко все более визгливому недовольному голосу совести и последовать инстинктивному грубому и похотливому зову маленьких троллей, чьи потребности были явно более очевидны.


— Сара. Привет.

Адам Грегори приобнял ее за талию и слегка приблизил к себе, поцеловав в каждую щеку. Она немедленно вспыхнула пламенным цветом, хотя его прикосновение и поцелуй были братскими, а не эротическими.

— Выглядишь потрясающе, — сказал он, слегка отодвигаясь, чтобы полюбоваться ей. — Чудесное платье.

Сара покраснела сильнее. В выцветших джинсах и серой футболке он и сам выглядел весьма аппетитно. На ней было струящееся длинное хлопковое платье глубокого терракотового цвета, облегавшее каждый изгиб и выгодно оттеняющее загар и большие синие глаза. Платье будто было сшито специально для нее, но на самом деле она купила его за 3.50 в «Барнадо» на прошлой неделе. Хотя Адаму об этом знать было необязательно.

— Я рада, что тебе понравилось.

— Хочешь еще выпить? — Он показал на ее бокал для вина и заметил, что на донышке плескается полдюйма апельсинового сока.

Сара покачала головой.

— Нет, не надо. Вообще-то, я как раз собиралась уходить. Забыла стаканы дома; позднее они могут нам понадобиться. — Она замолчала и подумала, стоит ли ждать Криса. Вдруг он разозлится и обидится, если она приедет домой за стаканами после того, как попросила его привезти их, будто подразумевая, что он ни на что не способен? Но что если он не станет заезжать домой и не прослушает сообщение? В зал вошли еще несколько человек. Увидев их, Сара приняла определенное решение: надо ехать. По крайней мере, тогда она сможет расслабиться и наслаждаться вечером.

Адам взял у нее бокал.

— Я ненадолго.

Он улыбнулся.

— Не волнуйся. Когда вернешься, твой стакан будет тебя ждать.

Рядом с ним у нее всегда было хорошее настроение. Хотя внутренний голос шептал: осторожно, опасная зона.

— Может, как-нибудь пообедаем вместе? Если хочешь, конечно…

Сара замерла на месте. На этот раз была его очередь краснеть; слова прозвучали неуклюже. Оказалось, что она подступила намного ближе к опасной зоне, чем предполагала. Сара сформулировала ответ как можно осторожнее, понимая, что говорит банальность:

— Мне бы очень хотелось, Адам, но сейчас я не могу. Извини.

Он смутился.

— Не надо было спрашивать. Прости. — Он попятился назад: физически и эмоционально.

Сара протянула руку и дотронулась до его плеча.

— Нет-нет, я рада, что ты меня об этом спросил. Если бы все было по-другому, я бы ответила «да», не колеблясь ни секунды. Правда. — Она сделала паузу, прощупывая незнакомую почву. — Правда… — повторила она слабеющим голосом и уставилась в пространство. Именно в этот момент полагалось сказать, что она счастлива замужем, любит Криса и никогда, никогда в жизни не сможет встречаться с Адамом, но отчего-то она не смогла выдавить ни слова и залилась краской. — Мне пора.

В главном зале было уже полно народу, в фойе стояли группки людей и разговаривали, а кое-кто, смеясь и болтая, сгрудился у бара и шведского стола. Многие прогуливались по выставочному залу, потягивая вино, медленно шагая по галерее и восхищаясь картинами. Сара оглянулась через плечо и поискала глазами Адама. Почему ей так важно видеть его и слышать его голос?

Сара обернулась и наткнулась на Мака и Монику, которые шли к ней рука об руку.

— Неужели уже уходишь, — промурлыкал Мак, оценивая ее наглым взглядом, как породистую лошадь. — Вечер только начался.