– Если дело коснется того, можем ли мы сохранить Перл, мы признаемся в правде и сообщим властям, что сделали. Я обещаю, – сказал он. – Никто не отнимет у нас ребенка. Никто. И уж не Глэдис Тейт, – заверил он меня, сжал мои руки, и лицо его напряглось от решимости. Это немного успокоило мое сердце.

– Тоби сказала, в три здесь будет машина с Няней.

– Я сам справлюсь с этим, – ответил он. – Ты даже не подходи к парадной двери.

Я кивнула.

– Перл, – вдруг воскликнула я, – где она?

– Да не волнуйся ты так, где же ей быть, как не с миссис Феррер? Не пугай ее, – предупредил он, схватив меня за запястье, – Руби!

– Да, ты прав. Я не должна пугать ребенка. Но я хочу, чтобы она немедленно была здесь, наверху, она не должна быть на улице, когда они приедут.

– Хорошо, но сделай это мягко, спокойно, – приказал он. – Да?

– Сделаю. – Я глубоко вздохнула и пошла искать миссис Феррер и Перл. Не вдаваясь в подробности, я попросила ее отнести ребенка наверх и оставить в своей комнате, потом присоединилась к Бо в столовой, но не могла даже смотреть на еду, лишь глотнула воды, и у меня свело желудок. Вскоре после двух Бо велел мне пойти наверх и оставаться там с Перл и миссис Феррер. Сердце бешено стучало, я подумала, что могу умереть от страха, но поборола волнения и занялась Перл.

Около трех я услышала дверной колокольчик, и сердце екнуло в груди, я не смогла удержаться и вышла на лестницу, прислушиваясь. Бо уже предупредил Обри, что сам откроет дверь. Мне не хотелось, чтобы Бо знал, что я подсматриваю и подслушиваю, поэтому я отступила в тень, когда он обернулся и посмотрел вверх, прежде чем открыть. За дверью стояли мужчина в костюме и няня в форме.

– Да? – спросил Бо как можно беспечнее.

– Мое имя – Мартин Белл, – произнес мужчина в костюме. – Я – адвокат, представляющий семью Тейт. Нас прислали месье и мадам Тейт, чтобы забрать их внучку, – сказал он.

– Их внучка никуда не поедет ни сегодня, ни в какой другой день, – твердо заявил Бо. – Она дома, там, где ее место, и здесь она и останется.

– Вы отказываетесь передать им внучку? – спросил Мартин Белл с некоторым изумлением. Очевидно, ему дали понять, что это простое задание. Вероятно, он думал, что легко отработает свои деньги.

– Я отказываюсь передать им нашу дочь, да, – сказал Бо.

– Пардон. Вашу дочь? Что-то я не понимаю, – удивился Мартин Белл, глядя на няню, которая тоже была сбита с толку. – Ведь эта девочка – дочь Поля и Руби Тейт?

– Нет, – ответил Бо, – и Глэдис Тейт знает это. Боюсь, она зря потратила ваше время. Вы, конечно, должны представить ей за это счет, – добавил Бо. – Всего хорошего, – сказал он и закрыл дверь перед их изумленными лицами. С минуту он стоял в ожидании, потом подошел к окну и убедился, что они уехали. Когда он обернулся, то увидел меня наверху лестницы.

– Ты все время там была? – спросил он.

– Да, Бо.

– Значит, ты слышала. Я сделал, что обещал. Я рассказал правду и отправил их назад. Когда Глэдис услышит, что я сказал, она отступится и оставит нас в покое, – заверил он меня. – Успокойся. Все кончено.

Я кивнула и с надеждой улыбнулась. Бо поднялся по лестнице и обнял меня. Потом мы оба пошли взглянуть на Перл. Она спокойно сидела на полу моей бывшей комнаты и раскрашивала животных в книге под названием «Посещение зоопарка».

– Посмотри, мамочка. – Она показала пальчиком и зарычала, как тигр. Миссис Феррер засмеялась.

– Она имитирует всех животных, – сказала она. – Никогда еще не видела такого хорошего маленького мима.

Бо крепче сжал мои плечи, и я прислонилась к нему. Так хорошо было чувствовать его силу и твердость. Теперь он был моей скалой, моей стальной опорой, и это только усиливало мою любовь к нему, наполняло уверенностью. Постепенно, по мере того как длился день, уменьшалась моя нервозность, и проходили спазмы в желудке. Я поняла, что безумно голодна, когда мы сели за ужин. В эту ночь, в постели, мы проговорили около часа, прежде чем закрыть глаза.

– Я сожалею, что не могу пойти на похороны Поля, – сказала я.

– Знаю, но при данных обстоятельствах нам лучше не ходить. Глэдис Тейт только усугубит неприятную ситуацию. Она устроит безобразную сцену.

– И все же когда-нибудь, когда пройдет достаточно времени, я бы хотела навестить его могилу, Бо.

– Конечно.

Мы продолжали разговаривать, теперь Бо строил планы на будущее.

– Если захотим, можем построить новый дом, на нашей загородной земле.

– Может быть, так и надо, – кивнула я.

– Конечно, этот дом тоже можно изменить, в любом случае мы захотим иметь новые воспоминания.

Я была полностью согласна. Его описание нашего возможного будущего наполнило меня новой надеждой, и я наконец прикрыла веки, погружаясь в небытие, измученная и уставшая до глубины души.

Я не почувствовала себя отдохнувшей, когда проснулась утром, но нашла достаточно сил, чтобы начать новый день. Я мечтала о своих будущих картинах и подумала, что надо обновить свой гардероб, чтобы он полностью соответствовал моей личности. Теперь, когда я отвадила всех друзей Жизель и мы собирались начать все заново, я почувствовала себя готовой вернуть свое настоящее «я» и наконец дать Жизель отдохнуть. Все эти думы переполняли меня.

Мы хорошо позавтракали, оживленно беседуя. У Бо было так много планов – и деловых, и семейных, что мозг у меня был переполнен всем этим. Я надеялась, что эта активная деятельность не оставит вскоре места для грусти. Бабушка Кэтрин всегда говорила, что единственным средством от горя и печали являются занятые делом руки.

После завтрака Бо пошел наверх, в ванную, а я – на кухню, поговорить с миссис Свон об ужине. Я сидела и слушала ее объяснения о том, как готовить цыпленка «рошамбо».

– Сначала надо приготовить подливку, – начала она и пустилась в описание ингредиентов, от которого у меня потекли слюнки. «Как нам повезло с такой опытной поварихой», – подумала я.

Миссис Свон бренчала тарелками и сковородками, пока говорила и расхаживала по кухне, поэтому я не услышала дверного колокольчика и удивилась, когда пришел Обри и сообщил, что прибыли два джентльмена.

– И с ними полицейский, – добавил он.

– Что? Полицейский?

– Да, мадам.

Мне обожгло грудь, и я встала.

– Где Перл? – быстро спросила я.

– Она в детской с миссис Феррер, мадам. Они только что ушли наверх.

– А месье Андреа?

– Я думаю, он все еще наверху, мадам.

– Пожалуйста, позовите мне его, Обри. Быстро, – заторопилась я.

– Хорошо, мадам, – сказал он и поспешил прочь. Я посмотрела на миссис Свон, которая с любопытством уставилась на меня.

– Неприятности? – спросила она.

– Не знаю. Не знаю, – пробормотала я и, ничего не чувствуя, медленно побрела к фойе. Бо появился на лестнице, как раз когда я входила в фойе и увидела адвоката Мартина Белла и еще одного человека у двери.

– В чем дело? – вскричал Бо, перескакивая через две ступеньки.

– Месье и мадам Андреа? – поинтересовался более высокий из двух мужчин в костюмах.

Бо быстро сделал шаг вперед, чтобы оказаться у двери до меня. Я увидела позади них няню, которая приезжала за день до этого, и сердце у меня упало.

– Да?

– Я – Вильям Роджерс, старший партнер фирмы «Роджерс, Белл и Стенли». Как вам известно из предыдущего посещения мистера Белла, мы представляем месье и мадам Октавиус Тейт, Прихода Терребон. Мы здесь по судебной повестке, чтобы отвезти ребенка Перл Тейт к ее дедушке и бабушке, – сказал он и вручил Бо документ. – Документ подписан судьей и должен быть выполнен.

– Бо, – промолвила я. Он махнул на меня рукой и стал читать.

– Это неверно, – сказал он, отрывая взгляд и пытаясь вручить документ обратно. – Мадам Тейт не является бабушкой ребенка.

– Боюсь, что дело должен решать суд, сэр. До исхода суда, – заявил он, кивая на документ, – предписание суда находится в силе. Она имеет законные права на опеку.

– Но мы – не дядя и тетя. Мы – мать и отец, – сказал Бо.

– Суд считает иначе. Обоих родителей ребенка нет в живых, и дедушка с бабушкой в первую очередь являются законными опекунами, – настаивал мистер Роджерс. – Надеюсь, здесь не будет никаких неприятностей, – добавил он. – Ради ребенка.

Как только он произнес это, полицейский двинулся вперед. Бо переводил взгляд с одного лица на другое и затем посмотрел на меня.

– Руби…

– Нет! – завопила я, отступая. – Они не могут забрать ее! Они не могут!

– У них – предписание суда, но это только временно, – уверял Бо. – Я обещаю. Я сейчас же позвоню нашим адвокатам. У нас самые лучшие, самые высокооплачиваемые адвокаты в Новом Орлеане.

– Этот судебный процесс будет проходить в Приходе Терребон, – заявил Вильям Роджерс. – По законному месту жительства ребенка. Но если у вас есть самые «высокооплачиваемые, наилучшие адвокаты», то им это и так известно, – добавил он, наслаждаясь собственным сарказмом.

– Бо, – прошептала я, губы у меня дрожали, лицо скривилось. Он сделал шаг ко мне, чтобы обнять, но я отступила еще дальше. – Нет, – повторяла я, качая головой, – нет.

– Мадам, заверяю вас, – сказал мистер Роджерс, – это предписание суда будет выполнено, и, если вы действительно беспокоитесь о ребенке, вам лучше подчиниться.

– Руби…

– Бо, ты же обещал! Нет! – заорала я и заколотила кулаками по его груди. Он схватил меня за запястья и крепко обнял.

– Мы вернем ее. Вернем, – обещал он.

– Я не могу, – сказала я, качая головой, – не могу. – Ноги подкосились, и Бо подхватил меня.

– Пожалуйста, – попросил он, поворачиваясь к адвокатам, полицейскому и няне. – Дайте нам десять минут, чтобы подготовить ребенка.

Мистер Роджерс кивнул, и Бо понес меня по лестнице, шепча заверения мне в ухо.

– Это будет выглядеть безобразно, – говорил он, – если мы окажем физическое сопротивление. Как только мы заявим, кто мы такие, все быстро закончится. Ты увидишь.