— Он должен быть здесь! — пробормотала Лаки, паркуясь, чтобы обойти вокруг пустое место, где было ветхое кирпичное здание с магазином «Эромасла». — Не может за неделю исчезнуть целое здание! — Но это было так. Кирпичного здания не было, духи закончились, и Лаки не знала, что ей теперь делать.

* * *

В восемь вечера раздался звонок в дверь, на который кот сердито зашипел, вскочив из ванной.

— Исчезни, Бизи, — пробормотала Лаки, направившись к двери. Эрик впервые пришел к ней в дом, и меньше всего ей хотелось бы, чтобы огромный кот пометил занавески в приступе ревности.

Гостиная в стиле кантри-шик убрана и аккуратна, на столе открыта бутылка вина на случай, если Эрик решит задержаться. Лаки глубоко вдохнула и пригладила свои белую шелковую блузку и простую черную юбку.

Немного нервничая перед неизбежным, Лаки открыла дверь и попыталась улыбнуться. На пороге стоял Эрик в черных брюках, темно-красной рубашке на пуговицах, которая отлично подходила к его смуглой коже. В его руках была маленькая коробочка в яркой упаковке, очевидно рождественский подарок.

— Привет, Люсинда, — он наклонился, оставляя на ее щеке весьма продолжительный поцелуй.

— Привет, мм… — Лаки не совсем уверена, как к нему обращаться сейчас. Когда они были наедине, она называла его Мастером. В офисе перед другими коллегами он был для нее мистер Пэйн. Но сегодня он впервые пришел к ней домой.

Эрик, казалось, понял проблему девушки:

— Мы не сейчас не на работе, — сказал он, улыбнувшись. — Зови меня Эриком, если я смогу называть тебя Лаки.

— Ты, мм… хочешь использовать мое прозвище? — удивленно вскинула бровь Лаки.

— Если ты не против, — нахмурился Эрик. — Все в порядке? Ты сегодня… какая-то другая.

Лаки с трудом сглотнула.

— Да, в порядке. И ты, конечно, можешь использовать мое прозвище, если хочешь. Я не возражаю.

— Знаешь, — начал он, войдя в комнату и положив маленький подарок на журнальный столик Лаки. — Я думал. То, что происходило в офисе, должно прекратиться.

Ну вот началось. Лаки почувствовала, как ее сердце упало в пятки. Эрик вдруг понял, что вовсе не хочет быть с ней, и решил расстаться. Как бы она не готовилась к этому, все равно было ужасно больно.

— Я… Я понимаю, — сквозь боль в пересохшем горле, прошептала она. — Давай… выпьем вина и обсудим это? Это может помочь.

Эрик хмурился.

— Ну, да, давай.

— Отлично, надеюсь, красное подойдет. Оно на кухне.

Девушка устремилась на крошечную кухню своей квартиры, прежде чем Эрик успел что-либо ответить. Боже, как же это больно! Лаки так много парней бросила просто за то, что с ними было скучно, что они были совсем не тем, что она искала, а теперь она вот-вот прочувствует на себе свои же методы. Кармический удар.

Дрожащей рукой она наполнила вином два охлажденных хрустальных бокала на длинных ножках, вытерла пролившийся мимо напиток. На кой черт она позволила себе так увлечься своим боссом? Теперь на работе будет так неловко.

— Лаки, все хорошо? — позвал Эрик из гостиной. Ее прозвище, произнесенное его глубоким голосом, все еще звучало странно.

— Отлично… Я… Уже иду, — ответила Лаки, смахнув прядь волос, упавшую на глаза, и поняла, что плачет. Прекрасно, просто прекрасно. «Дождись хотя бы, когда он тебя окончательно бросит, прежде чем запускать фонтаны,» — отчаянно подумала Лаки.

— Я просто хотел воспользоваться твоей ванной комнатой на минутку, если ты не возражаешь, — донесся низкий голос Эрика из гостиной.

— Пожалуйста, — Лаки пыталась поставить бокалы и бутылку на поднос, но ее неуклюжие и дрожащие руки так и норовили все уронить. Почему она не может совладать со своими эмоциями? Как Эрик Пэйн сделал это с ней? Девушка наконец поставила все на поднос и вышла с ним из кухни, как раз вовремя, чтобы заметить, как сбежавший из ванной Бизи прицеливался на ее новые голубые занавески.

— Нет! Бизи, нет! — закричала Лаки и, забыв о подносе в руках, бросилась останавливать ревнивого кота, спотыкаясь об угол журнального столика и падая. Бутылка и бокалы накренились, и красное вино разлилось на ее песочно-коричневый берберский ковер. Пока вино с бульканьем выливалось из бутылки, оставляя не выводимое пятно на ковре, воздух наполнил безошибочный запах кошачьей мочи. — Бизи! — завопила Лаки, а черный кот посмотрел на нее с удовлетворением в своих желтых глазах.

— Мррр… — заурчал кот, не спеша отходя от занавесок и оставляя за собой шлейф своей ревности.

Лаки ничего не могла с собой поделать. Она подтянула колени к подбородку, опустила голову и заревела. Ковер испачкан вином, занавески — кошачьей мочой, а единственный человек, которого она когда-либо любила, вот-вот выйдет из ванной и бросит ее, как белые туфли после тяжелого трудового дня, и все потому что ее волшебные духи закончились, а магазин, где она их купила, исчез. Ее жизнь может закончиться так же, как и духи.

— Лаки? Что случилось, милая? — рядом с ней вдруг присел на колени Эрик, не замечая, как разлитое на ковре вино пропитывает его брюки. — Что такое? — прошептал мужчина, обнимая ее.

Лаки отстранилась, все еще всхлипывая.

— Я… не могу, — ответила она сквозь слезы. — Я знаю, что ты собираешься сказать: что я изменилась, что стала другой, и больше тебе не интересна. Но черт побери! Я не виновата, просто духи закончились. Я понятия не имела, как ты отреагируешь на них. Я не собиралась влю… То есть это должно было быть мимолетное разовое увлечение. Не знаю, как оно переросло в нечто большее.

— Я знал, — голос Эрика был тихий и напряженный. — С той самой минуты, как впервые увидел тебя. Знал, кем ты была и кем могла бы стать, если подтолкнуть в правильном направлении.

— Кем? Твоей рабыней? — спросила Лаки.

— Нет, — Эрик коснулся рукой ее щеки. — Моим сабмиссивом. Надеюсь, теперь ты понимаешь разницу.

— Это не важно, раз ты все равно решил все закончить, — бросила Лаки, оттолкнув руку Эрика.

— Закончить что? О чем ты говоришь? — Эрик непонимающе вскинул бровь.

— Ты же сам сказал: то, что было в офисе, должно прекратиться. И не отнекивайся.

— Я и не собираюсь, — нахмурился он. — Я действительно так считаю. Я не хочу подвергать опасности нашу карьеру, перенося отношения из дома, где должны быть, в офис.

— Из какого дома? О чем ты? — Лаки обхватила себя руками и шмыгнула носом. — Слушай, можем мы хотя бы на диван сядем и уйдем от этого запаха? К сожалению, мой кот Бизи очень ревнив и имеет эту жуткую привычку… — она замолчала, когда Эрик покачал головой.

— Э-э, извини, но от какого запаха? — нахмурился он. — Ты имеешь в виду разлитое вино?

— Нет, — Лаки окинула его недоверчивым взглядом. — Я имею в виду кошачью мочу. Бизи метит занавески, когда ко мне в гости приходит мужчина. Разве ты не чувствуешь эту вонь? Я уже просто задыхаюсь.

Эрик пожал широкими плечами.

— Если честно, нет. В детстве я перенес несколько операций на околоносовых пазухах, и это сильно подпортило мое обоняние. Я подумал, что о пролитом вине, но на самом деле и его запах я не чувствую.

Лаки попыталась встать с ковра, но вдруг замерла.

— То есть ты хочешь сказать… что все это время не чувствовал запах? Ни духов, ни эфирных масел… Я так волновалась, а ты… Ты не… — она покачала головой. — Я не понимаю. Почему тогда ты подошел ко мне на той рождественской вечеринке? Почему затащил в свой кабинет и сделал… то, что сделал? — девушка покраснела, а сердце лихорадочно забилось в груди, когда она вспомнила их первый раз.

Эрик улыбнулся ей.

— Потому что ты наконец была готова. Я это понял по твоему поведению последнюю неделю и просто искал повод, чтобы взять тебя. И когда я услышал то, что ты рассказала своей подруге, он наконец нашелся.

Лаки почувствовала себя настолько смущенной, что не знала, как реагировать. Значит она привлекла его совсем не эфирными маслами, а скрытыми в ней задатками подчиненной, которые заметил в ней Эрик.

— То есть ты знал, зачем я пыталась привлечь твое внимание?

Эрик покачал головой.

— Ты завладела моим вниманием, когда я только устроился, Лаки. Не было никакой нужды вытворять эти фокусы. Я просто ждал, когда ты станешь готова. Готова принять меня как любовника… и возможно больше.

— Больше? — спросила Лаки, все еще сидя на залитом вином ковре, а затем встала на четвереньки и подползла к мужчине. — Что ты имеешь в виду?

— Ну, я бы опустился на колени, но я уже стою на них, — рассмеялся Эрик, потянув пропитанную вином штанину. — Так что, вот, — он взял со стола маленькую коробочку и вручил ее девушке. — Открой, — настойчиво произнес он, а Лаки уставилась на него огромными глазами. — Это тебе.

Дрожащими пальцами она разорвала яркую, цветную упаковочную бумагу, извлекая продолговатую, бархатную коробочку. Она была слишком большой для кольца, но почему тогда Эрик говорил о том, что должен встать на колени? Лаки открыла крышку и ахнула, увидев внутри прекрасный черный бархатный ошейник с бриллиантом в форме сердца посередине.

— О, Эрик, не нужно было… — Лаки приложила к губам ладонь. Бриллиант как минимум карата два с половиной. Возможно три.

— Мне доставили его прямо после рождественской вечеринки, — сказал он. — Я знаю, это не традиционный подарок, и ты, наверно, ждала чего-то другого. Но надеюсь, ты будешь носить его с гордостью и не станешь стыдиться своих наклонностей сабмиссива, — он вдруг стал каким-то неуверенным. — Ты будешь носить его? Я хочу чего-то постоянного с тобой, Лаки. Я знаю, что тороплюсь, но…

— Эрик, я не знаю, что сказать, — Лаки вновь посмотрела на ошейник. — Но точно знаю, что не стыжусь этого, — продолжила она, с удивлением отмечая, что это правда. — До рождественской вечеринки я даже не мечтала, что… — она вдруг замолчала, закрыв рукой рот, вспоминая слова владелицы парфюмерного магазина: «Наши ароматы подберут ключики к вашему сердцу. Они озарят душу, раскрыв все, что ранее было скрыто.»