– Неведомые силы принялись за дело, моя милая Джоанна, – говорила дочери леди Эмили. – Спустя годы они заявили о своих правах на меня. Они и до тебя доберутся. Прошу… очень прошу тебя, отправляйся в Австралию, узнай, что там произошло, и не дай этой отраве, – этому проклятью – навредить тебе.

Джоанне вспомнилось, как когда-то давно мать рассказывала ей свою историю.

– Мне было четыре года, – говорила леди Эмили, – когда капитан корабля привез меня в Англию в дом тетушки Миллисент. На его корабле я приплыла, вероятнее всего, из Австралии. Вещей с собой у меня не было почти никаких, и я не разговаривала. Не могла говорить. Могу только предположить, что в Австралии произошло нечто, в прямом смысле невыразимое словами, о чем я, как ни старалась, так и не смогла ничего вспомнить. Тетушка рассказывала, что я заговорила с ней только через несколько месяцев после приезда. Джоанна, важно выяснить, что и почему случилось с нашей семьей в Австралии.

А около года назад, когда леди Эмили исполнилось тридцать девять лет, ей стали сниться сны, бывшие, как ей казалось, воспоминаниями о годах, стершихся из памяти. Она так описывала их в своем дневнике: «Я вижу себя маленькой девочкой на руках молодой женщины. У нее смуглая кожа. Нас окружают люди. Все мы замерли в молчаливом ожидании чего-то. Мы следим за входом в пещеру. Я заговорила, но мне велели молчать. Откуда-то я знаю, что вот-вот должна прийти моя мать. Мне хочется, чтобы она пришла. Я боюсь за нее. На этом сон заканчивается, но он необыкновенно похож на явь. Мне хорошо видны многие подробности. Обнаженным телом я чувствую, как греет солнце. Я не перестаю гадать: может быть, это воспоминание о годах, проведенных в Австралии. Но что это может означать?»

Джоанна посмотрела на небо, на скопление звезд, называемое «Южный крест». Созвездие указывало путь в Австралию, до которой оставалось плыть еще несколько дней. Она была полна решимости добраться туда и найти ответы на все вопросы. Когда загадочная болезнь отняла жизнь у красавицы леди Эмили, Джоанна подумала: «Ну, вот и все. Конец страшным снам, мучившим тебя, мама, столько лет, и безотчетные страхи оставили тебя. Теперь твоя душа обретет покой». А позднее, на курорте, Джоанне приснился сон. Она видела себя посреди океана на корабле, попавшем в штиль. Без ветра уныло обвисли на реях паруса, и капитан объявил команде, что запасы провизии и пресной воды на исходе. И во сне у Джоанны появилось чувство, что она – причина этих бед.

Проснулась она в ужасе, ясно сознавая, что ничего не окончено. Нечто, преследовавшее леди Эмили всю жизнь, не умерло вместе с ней. Оно досталось в наследство Джоанне. Ей было слышно, как в темноте ночи команда корабля изо всех сил налегала на весла, стараясь вывести «Эстеллу» из полосы штиля. Джоанна вдруг по-новому ощутила необходимость своего путешествия. Ее сон и попавший наяву в штиль корабль – не простые совпадения. Тайны, преследовавшие ее мать, должны были иметь причину и объяснение. Глядя в ночь, Джоанна пыталась представить себе материк, до которого оставалось плыть считанные дни. Там, возможно, дожидались своего часа разгадка прошлого и предсказания будущего.


– Мельбурн! Порт Мельбурна! Готовьтесь к высадке! Вместе с другими пассажирами Джоанна стояла на палубе и смотрела, как становится все ближе и ближе гавань Мельбурна. Ей не терпелось покинуть корабль и успевшую надоесть тесную каюту. Она смотрела поверх толпы встречающих корабль. На некотором удалении на фоне неба виднелись очертания города. Она гадала, удастся ли ей где-то там, за этими домами и шпилями церквей, найти в самом центре страны, тысячи лет знавшей только кочующих с места на место аборигенов, те самые ключи к загадкам, что искала ее мать.

Сходни были подняты, и спускавшихся по ним пассажиров вышел проводить офицерский состав корабля. Джоанна взглянула в небо, и солнечный свет настолько ошеломил ее, что она покрепче ухватилась за поручни. Такого света ей еще видеть не приходилось. Это было нечто необыкновенное. В Индии, где она выросла, солнце дышало навязчивым жаром. Как-то раз в детстве ей случилось побывать в Англии, там солнце светило приглушенно, мягко. А здесь, в Австралии, ее встретило целое море мощного чистого света, почти вызывающего в своей яркости и чистоте.

По сходням на корабль спешили подняться какие-то люди, одетые, как рабочие. Оказавшись на палубе, они рассыпались по ней и принялись проворно расхватывать багаж пассажиров, наперебой обещая, что доставка вещей будет стоить им сущую мелочь. Темнокожий юноша подошел к Джоанне.

– Я довезу ваши вещи, мисс, куда скажете, – вызвался он, протягивая руку за ее дорожным сундуком. – Всего шесть пенсов. Вам куда надо?

Она разглядывала его с нескрываемым любопытством. Ей довелось слышать немало рассказов об этом народе. И вот перед ней стоял настоящий абориген.

– Спустите сундук, пожалуйста, только на пристань, – согласилась она несколько мгновений спустя.

Он ухватился за ручку сбоку дорожного сундука и улыбнулся, приподнимая его. Но в следующую минуту по лицу его словно пробежала тень. Взгляд стал пристальным и напряженным, а в глазах вспыхнули и погасли огоньки. Абориген со стуком опустил сундук и тут же отвернулся. Поодаль пожилая женщина пыталась справиться с плетеной корзинкой. Подхватывая тяжелую поклажу со словами: «Я помогу вам, госпожа», он заспешил прочь от Джоанны.

К ней с тележкой подошел стюард с корабля и предложил:

– Мисс, вам помочь с багажом?

– А с ним что такое? – недоуменно спросила Джоанна, указывая на аборигена.

– Не расстраивайтесь, мисс. Он не собирался вас обидеть. Наверное, сундук показался ему слишком тяжелым. Они не большие охотники до тяжелой работы. Я свезу ваши вещи на пристань.

Она пошла за стюардом по сходням, поглядывая назад. Но молодого аборигена нигде не было видно. Его как будто ветром сдуло.

– Ну вот, мисс, мы и на месте, – сказал стюард уже на пристани. – Вас встречает кто-нибудь?

Джоанна бросила взгляд на толпящихся на причале встречающих. Они махали прибывшим пассажирам. Их радостное волнение вдруг оживило в ее памяти запись из дневника матери: «Иной раз я спрашиваю себя: «Возможно ли, что где-то в Австралии до сих пор живет кто-нибудь из моей семьи? Может быть, мои родители?»

– Нет, меня встречать некому, – ответила Джоанна, подавая стюарду несколько мелких монет.

Она стояла среди толкотни и суеты и старалась сосредоточиться на своих дальнейших шагах. В первую очередь ей нужна была крыша над головой, а также требовалось найти способ и ухитриться жить на деньги, выплачиваемые на содержание, поскольку в наследство она могла вступить только через два с половиной года. И, конечно же, в розысках семейной собственности ей не обойтись без помощника, причем этот человек должен был знать о делах Австралии тридцатисемилетней давности.

Позади вдруг послышался шум и чей-то крик: «Держите его, держите этого мальчишку!»

Джоанна обернулась и увидела, как по палубе стремглав бежит маленький мальчик. На вид ему было года четыре. Он метнулся сначала в одну сторону, затем в другую. Догнать беглеца пытался стюард.

– Ловите его! – кричал стюард.

Люди на палубе попытались ухватить малыша, но он вывернулся, сбежал по сходням и пронесся мимо Джоанны.

Мальчик бежал, не разбирая дороги, как заведенный, отчаянно перебирая худенькими ножками в коротких штанишках. Как только его настиг стюард, малыш упал плашмя и принялся биться головой о настил причала.

– Хватит, довольно! – преследователь цепко схватил беглеца за шиворот и несколько раз встряхнул. – Перестань сейчас же!

– Стойте! – вмешалась Джоанна. – Ему же больно. Она опустилась на колени рядом с извивающимся ребенком и заметила рану у него на лбу.

– Не бойся, никто тебя не обидит, – она достала из сумочки носовой платок и осторожно промокнула рану. – Вот так, сейчас все пройдет, – приговаривала Джоанна. – Что случилось? – поинтересовалась она у стюарда. – Он так сильно напуган.

– Прошу меня извинить, мисс, нянька из меня никудышная. Но когда в Аделаиде его посадили к нам на корабль, кому-то надо было за ним присматривать. Последние несколько дней он просидел в каюте, и с ним были одни хлопоты. Есть он отказывался и говорить тоже.

– А родители его где?

– О них ничего не знаю. Могу только сказать, что с ним было одно мучение, и его следовало доставить сюда. А здесь за ним кто-то должен был приехать.

Джоанна заметила банкнот в один фунт, пришпиленный к рубашке мальчика, и рядом листок бумаги со словами: «Адам Уэстбрук».

– Тебя зовут Адам? Да? – спросила она. Малыш не сводил с нее глаз, но молчал.

– Думаю, это мне причитается за беспокойство, – стюард принялся откалывать деньги.

– Но это его деньги, вы не должны их брать, – вмешалась Джоанна.

Стюард присмотрелся и отметил про себя ее миловидное лицо и голос, привыкший отдавать распоряжения. Не упустил он из вида хорошо сшитую одежду на ней и наклейку из первого класса на дорожном сундуке. Из своих наблюдений он заключил, что перед ним, возможно, кто-то из важных особ.

– Вероятно, вы правы, – не стал спорить стюард. – Не подумайте, мисс, что я не люблю детей. Просто хлопот с ним досталось через край. Он плакал почти без перерыва, устраивал истерики, наподобие этой. И к тому же, он не разговаривал, он вообще не сказал ни слова. Ну, мне пора возвращаться на корабль. – С этими словами стюард поспешил раствориться в толпе, уходя от дальнейших расспросов, так что Джоанна и рта не успела раскрыть.

Джоанна пригляделась к мальчику. Бледное худенькое личико выглядело каким-то болезненно хрупким. И весь он был такой тоненький, что мог бы, как казалось Джоанне, просвечивать насквозь. Она пыталась представить, почему малыш оказался на корабле совсем один и чем вызвана та ужасная душевная боль или тоска, что заставила его в приступе отчаяния биться так сильно.