— Ты ошибаешься.

— Я ошибаюсь?

Да, черт возьми, он ощущал, как все ее тело трепещет в его объятиях. Он прекрасно знал, что прав насчет их взаимного влечения.

— Давай-ка проверим.

Трэвис прижался губами к ее губам. Это был поцелуй, о котором он так бесконечно долго мечтал. Ее руки упирались в его грудь, но уже через секунду они легли ему на плечи, и теперь она уже обнимала его.

Кэти приоткрыла рот и позволила его языку скользнуть в ее нежное тепло, и тогда Трэвис подумал, что наконец-то он дома. Он не мог остановиться, не мог перестать целовать ее. Это было то, о чем он мечтал, чего хотел и в чем нуждался. Трэвис заново изучал ее рот, губы, язык. Он вздохнул, когда услышал, как она тихонько застонала и прижалась к нему.

Его тело пробудилось к жизни, и он положил руку ей на спину, потом его рука двинулась ниже. Трэвис хотел, чтобы Кэти почувствовала, как сильно он желает ее. И ощутил ее ответное желание.

Теперь он хотел большего. Он хотел обладать ею. Хотел, чтобы она вся принадлежала ему. Здесь. Сейчас. На полу кухни. Он жаждал почувствовать удовлетворение, которое могла ему дать только она.

Оторвавшись наконец от ее губ, Трэвис принялся целовать ее шею, спускаясь все ниже и ниже. Кэти застонала и запрокинула голову, позволяя ему ласкать себя.

— Я люблю тебя, Кэти, — прошептал он, не переставая целовать ее, и ощутил, как тело ее изогнулось. — Я всегда любил тебя.

— Трэвис…

— Люби меня, Кэти…

— О Господи, помоги мне, — прошептала она. — Я…

— Папа!

Боковая дверь широко распахнулась и с грохотом ударила в стену… Кэти отпрянула от него и отступила назад на пару шагов.

Кровь в ней кипела, сердце ее бешено стучало, она смотрела на Трэвиса и понимала, что, если бы не Джейк, она снова пустила бы Трэвиса в свою постель.

Господи! Неужели она так ничему и не научилась?

Джейк прыгал, возбужденно переступая с ноги на ногу, полный радости жизни.

— Генри зовет тебя. Он говорит, что сейчас появится жеребенок.

Трэвис смотрел на Кэти, и ее смущал этот пристальный, полный желания взгляд. Не глядя на сына, он сказал:

— Сейчас приду. Иди скажи Генри.

— Хаашо, — ответил мальчик, повернулся и помчался к амбару, оставив дверь широко распахнутой.

— Этот поцелуй ничего не значит, Трэвис. — Кэти глубоко вздохнула. — Я все-таки хочу развестись.

— Ты не можешь со мной развестись, — возразил Трэвис. — Мы не женаты.

— Но я заставила всех поверить, что мы были женаты. Точно так же я могу заставить их поверить и в развод.

— Нет, если я всем расскажу правду, — произнес он, и Кэти почувствовала, что колени ее подгибаются.

Глава 8

Он уже вышел, а Кэти все еще не могла оправиться от шока, вызванного его словами. Потом она бросилась вслед за Трэвисом. Вцепившись в его руку, она заставила его остановиться у крыльца, с которого он уже успел спуститься.

Кэти ощущала босыми ногами грязь и холодные острые камни, впивавшиеся в кожу, но почти не чувствовала боли.

Холодный утренний воздух, все еще полный влаги, казалось, пропитал ее ночную рубашку и пронизывал до костей, но она старалась не обращать на это внимания.

— Ты не сделаешь этого, — сказала она твердо.

— Почему бы мне так не поступить?

Почему? Потому что правда разрушила бы ее жизнь — вот почему. Все в городе узнали бы, что она никогда не была замужем. Что Джейк был незаконнорожденным. Ее репутация была бы погублена, а будущее сына омрачено.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос не хуже меня.

Кэти заметила, как окаменели его челюсти.

— Как ты мог даже подумать о таком? Ты говоришь, что любишь меня, что хочешь быть отцом Джейку, а сам угрожаешь все погубить!

— Ты думаешь, я этого хочу? — спросил Трэвис. — Но ты не оставляешь мне выбора, Кэти.

— Ты не сделаешь этого, Трэвис. — Кэти постаралась, чтобы голос ее звучал спокойно. — Я достаточно хорошо знаю тебя, чтобы быть уверенной, что ты не причинишь зла ребенку только ради того, чтобы отомстить мне.

— А ты думаешь, дело в этом? Считаешь, что я собираюсь посчитаться с тобой?

— А в чем же еще? Я не приветствовала твоего возвращения, я не встретила тебя с распростертыми объятиями, и теперь ты хочешь отплатить мне.

Трэвис засмеялся, но в смехе его не было веселья.

— Я здесь не для того, чтобы отомстить тебе. Я здесь для того, чтобы вернуть себе украденную жизнь. А это значит, тебя. И Джейка.

Кэти покачала головой, чувствуя, что в ней вновь нарастает желание.

— И ты рассчитываешь завоевать мою благосклонность, распуская язык и оповещая всех о том, что я вела себя, как городская потаскушка?

— Это только последнее средство, — заверил он ее, но Кэти это не успокоило. — Есть другой способ уладить дело, — добавил Трэвис.

— И что же это за способ? — с трудом выговаривая слова, спросила она.

— Мы можем пожениться по-настоящему.

Как часто Кэти мечтала об их свадьбе! О том, чтобы жить с ним, пробуждаться каждое утро рядом, засыпать согретой теплом его рук, ощущая их жадные и требовательные прикосновения в темноте. «Но то было раньше», — напомнила она себе. До того как он оставил ее с сыном, о существовании которого не знал.

А теперь было слишком поздно. Она научилась выживать сама, и ей это стоило дорого, чертовски дорого.

— Значит, я должна выйти за тебя замуж или?..

Медленная недобрая улыбка изогнула углы его рта:

— Выйти за меня замуж, или я расскажу всем в городе правду.

Кэти стиснула зубы так, что они заскрипели, и метнула в него такой обжигающий взгляд, что от него могли бы воспламениться его сапоги.

— Ты сукин сын!

— Почему же, Кэти, любовь моя? — спросил Трэвис с притворным изумлением. — И что за язык у тебя!

— Это шантаж.

— Верно.

Трэвис направился к амбару, и на этот раз шаг его был пружинистым и легким. Он сознавал, что теперь Кэти у него в руках. Черт возьми, да ему следовало это сделать давным-давно! Она ни за что не рискнет стать притчей во языцех в их городке. Кэти сдастся, они поженятся и заживут счастливо.

Трэвис услышал звук шагов — ее босые ноги шлепали по холодной земле, она его догоняла. Рванувшись вперед, она обогнана его и преградила ему путь.

— Я не собираюсь за тебя замуж, Трэвис. — Кэти стояла, переминаясь с ноги на ногу. Он опустил глаза и увидел, что пальцы ее ног посинели от холода. Трэвис нахмурился. Ему не хотелось, чтобы она подцепила воспаление легких, не успев насладиться своим медовым месяцем.

— Иди в дом, пока совсем не замерзла, — сказал он, пытаясь пройти мимо нее.

— Трэвис! Я сказала, что не выйду за тебя замуж. — (Он бросил на нее взгляд через плечо.) — Ты не можешь заставить меня.

— Заставить? — спросил он с притворным насмешливым удивлением. — В чем дело, Кэти Хантер, ты меня просто удивляешь. Никогда в жизни я не пытался заставить женщину сделать что-нибудь против ее воли.

— До сих пор.

Трэвис усмехнулся, глядя на нее:

— Не считай это насилием. Думай об этом как о средстве убедить тебя.

Кэти ответила ему презрительным взглядом. Глаза ее были прищурены.

— Ты мерзкий, лживый, растленный, исчезающий…

Его усмешка стала шире. Черт возьми! Как он тосковал по ней!

— Подумай. Через пару часов я отправлюсь в город. Навещу кое-кого из старых друзей.

— Кого?

— Кого удастся встретить.

И, оставив Кэти метать в него яростные взгляды, он направился к амбару.

Он сказал, что отправится в город позже. Но можно ли ему верить? А что, если он сейчас оседлает лошадь и ускачет? Только Господу Богу известно, что он там сделает… или скажет. Кэти слегка поежилась и подумала: неужели человек, которого она любила столько лет, посмеет погубить ее?..


Кэти огрела лошадь вожжами по крупу и рывком вскочила в телегу, понимая, что скачка по неровной бугристой дороге будет не слишком большим удовольствием. Конечно, на оседланной лошади она могла бы скакать быстрее, но это могло бы вызвать подозрения. Сегодня был базарный день, и совершенно естественно, как обычно, отправиться в лавки и закупить провизию на неделю.

Въезжая в город, Кэти пытливым взглядом окинула Мейн-стрит из конца в конец. Тайком она искала глазами Трэвиса, и в то же время ей хотелось по лицам знакомых и соседей определить, изменилось ли их отношение к ней.

Ждать ей пришлось недолго.

Сильвия Батлер вышла от модистки и как вкопанная остановилась на тротуаре. Мгновение она смотрела на Кэти, потом заспешила прочь, опустив голову.

Кэти поежилась. Сильвия не была ее близкой подругой, но обычно они здоровались.

Том Декер, завидев Кэти, тотчас же шмыгнул в лавку кузнеца.

О Господи! Эстер Сойер фыркнула и отвернулась.

По спине Кэти поползли мурашки. Она почувствовала, что за ней следят десятки глаз.

Чем дальше она продвигалась по Мейн-стрит, тем хуже ей становилось. Кэти почувствовала, что щеки ее пылают. Что сделал Трэвис? Что теперь думают о ней ее друзья и соседи? Ответ был ей ясен. И все-таки она не могла поверить, что Трэвис Дин мог поступить с ней так… жестоко.

Кэти остановила повозку, выпрыгнула из нее и привязала лошадь к столбу возле входа в лавку Мод. Она быстро прошла по тротуару, стараясь укрыться от шепота и косых взглядов.

— Вот и ты! — приветствовала ее старшая подруга, как только колокольчик на двери возвестил о прибытии Кэти.

Ну, слава Богу, хоть Мод с ней разговаривает.

— Не ожидала увидеть тебя так скоро после того, что рассказал Трэвис.

— Да уж готова этому поверить, — мрачно откликнулась Кэти и заставила себя пройти через все помещение лавки к прилавку. Не глядя на кувшины и банки, на горшочки с бобами в желе и другие грошовые товары и лакомства, она положила на прилавок заранее приготовленный список нужных ей продуктов.