– А если мне просто не хочется? У вас тут что, какие-то особые правила?

Что ж, вот они и обменялись колкостями. Стараясь говорить как можно спокойнее, он продолжал:

– Поверь, люди очень удивляются. А некоторые скоро начнут переходить от удивления к скандальным заявлениям. Ты должна была знать, что здесь не принято игнорировать общество. Скажи, почему ты так поступаешь?

– Отвечать? – У нее был такой вид, будто она сидела на скамье подсудимых.

Саймон провел ладонью по лицу.

– Нет-нет, извини. Это риторический вопрос. Я просто имел в виду, что тебе следовало выходить из дома, может быть, немного флиртовать с молодыми людьми.

Она прикусила губу.

– Я могу уехать. Куда-нибудь в другое место.

– Уехать? Но ты ведь почти нищая… Нет уж, пойдем, мы должны это сделать. А о будущем поговорим потом.

Он протянул ей руку, но она отрицательно покачала головой:

– Ошибаетесь, я не нищая. Дядя Исайя сделал меня своей наследницей.

Ах, наследницей? Да, конечно. Но будет ли этого достаточно для полной независимости? Если да, то, возможно, не следует принуждать ее к замужеству. В таком случае даже воля умирающего друга не имеет значения.

– Сколько он тебе оставил? – напрямик спросил Саймон. Джейн изменилась в лице. Было очевидно, что она не хочет отвечать на этот вопрос.

– Вполне достаточно для жизни. И еще я могу… чем-нибудь заняться. Например, открыть галантерейную лавку. Я прекрасно знаю это дело.

– А я должен проглотить горькую пилюлю?

Она энергично покачала головой:

– Нет-нет, но я… Я не знаю, как лучше… – Она опять прикрыла рот ладонью.

Саймон взял ее за руку и проговорил:

– Джейн, подумай о репутации Исайи. Если мы сейчас не обвенчаемся, ты бросишь на него тень. Да и твоя репутация пострадает.

Она попыталась высвободить руку, но он еще крепче ее сжал.

– Подумай хорошенько, Джейн. Если мы сейчас же не выполним волю твоего дяди, ты окажешься в плачевном положении. Люди будут говорить, что я отказался на тебе жениться, потому что заявление Макартура – правда. А ведь даже хозяйке галантерейной лавки нужна хорошая репутация, верно? И вообще, ты слишком молода, чтобы заниматься коммерцией.

Тут раздался стук в дверь, и Саймон пошел открывать. У порога стоял преподобный Строн в церковном облачении и с молитвенником в руке.

– Сент-Брайд, если вы желаете выполнить волю Тревитта, пока он жив, то поторопитесь. Ему недолго осталось.

Саймон повернулся к Джейн:

– Все в твоих руках, дорогая.

По лицу девушки было видно, что ей ужасно не хочется это делать, но все же она кивнула и вышла из комнаты вместе с Саймоном.

Исайя по-прежнему лежал прикрытый одеялом, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: жизнь уходит из него. Болдуин вопросительно посмотрел на Саймона, и тот сказал:

– Мы готовы.

Исайя приоткрыл глаза, и в них блеснули слезы радости и облегчения.

Покосившись на умирающего, преподобный приступил к венчальной службе, которую, учитывая состояние Исайи, предельно сократил. Саймон быстро произнес свою клятву, а Джейн начала свою очень медленно, но потом закончила на одном дыхании.

Требовалось кольцо. Саймон снял с пальца перстень – тот был слишком велик, но он решил, что для церемонии подойдет.

– Объявляю вас мужем и женой, – сказал Строн.

«Что ж, дело сделано», – подумал Саймон. И вдруг почувствовал, что на него снизошло какое-то странное умиротворение. Заметив, что Исайя улыбнулся, он сказал себе: «Да, мы с Джейн поступили правильно».

Потом молодые супруги стали возле Исайи на колени, и тот, снова улыбнувшись, пробормотал:

– Спасибо, Саймон. – Теперь голос его звучал чуть громче шепота. – Будь к ней добр. – Исайя с трудом сделал вдох. – А ты, Джейн, будь ему хорошей женой. – У него уже не хватило сил повернуть к ней голову, но она пожала ему руку.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы он был счастлив, дядя. Все.

– Я знаю. Умница. Ты должен заботиться о ней, Саймон. Хорошо заботиться…

В следующую секунду Исайя Тревитт закрыл глаза, и было ясно, что они уже никогда не откроются.

Саймону же почудилось, что у него тоже остановилось дыхание. Весь этот день был для него… словно бой. Возможно, бой уже заканчивался, но что ждало впереди?..

Интересно, знал ли Исайя, что он, Саймон, мог и не выполнить его последнюю просьбу? Да, конечно, если бы Макартур его убил, он не смог бы позаботиться о Джейн. И что бы тогда с ней стало?

Глава 3

Доктор Болдуин со вздохом закрыл свой чемоданчик. Друзья и соседи Исайи начали расходиться. Саймон с Джейн расписались в брачном регистре, а затем Болдуин и Нортон расписались как свидетели.

Теперь брак был официально зарегистрирован.

Джейн опять опустилась на колени возле дяди, и Саймон заметил, что она сжала руку в кулачок, чтобы удержать на пальце его перстень. Черт возьми, где же здесь покупают обручальные кольца? Предстояли и другие хлопоты: гроб, погребение, похоронный оркестр. Как здесь все это устраивают?..

Тут послышалось чье-то покашливание, и Саймон, подняв голову, заметил Болдуина – тот, оказывается, остался в комнате.

– Я был поверенным Тревитта, – сказал доктор, приблизившись. – Завещание, должно быть, у него в столе, но у меня есть копия.

– Как я понимаю, он все оставил Джейн.

– Да, почти все. Но для Сент-Брайдов это весьма незначительная сумма.

– Я женился на ней не ради денег. – Болдуин покраснел, и Саймон поспешно добавил: – Простите, я, конечно, понимаю, что вы вовсе не это имели в виду.

– Никто не сочтет Сент-Брайда охотником за приданым, – продолжал доктор. – Но дела необходимо привести в порядок, потому что вы являетесь его душеприказчиком.

Саймон проглотил ругательство.

– Вы можете отказаться от ответственности.

– Если речь идет о собственности моей жены, я должен в этом разобраться, – заявил Саймон. – Но нельзя ли все сделать побыстрее? Я собираюсь сесть на корабль в конце октября.

– В основном дело касается уплаты долгов и оформления рискованных сделок. Есть люди, которые…

– С этим можно подождать, – перебил Саймон, потеряв терпение. – Спасибо вам за все, Болдуин.

Доктор молча кивнул и вышел из комнаты. Саймон вздохнул и посмотрел на Джейн, все еще стоявшую на коленях возле покойного. По щекам ее струились слезы, капавшие на серое платье и оставлявшие на нем темные пятна. Ее горе было неподдельным. Ей уже довелось терять близких – отца, мать, сестру, – и вот теперь она потеряла дядю, которого очень любила.

«Выходит, у нее никого, кроме меня, не осталось, – думал Саймон. – Значит, теперь – моя очередь о ней заботиться. Но с чего же начать?» Услышав за спиной шаги, он обернулся. В дверях стоял мужчина в черном костюме, и Саймон почти сразу его узнал. Это был Йоркский гробовщик Джон Росс.

– Примчался, как ворон на пир, – пробурчал Саймон. Он, конечно же, понимал, что несправедлив к этому человеку, но слова вырвались у него помимо его воли.

Росс в смущении опустил глаза и, поклонившись, сказал:

– Смерть мистера Тревитта – большая утрата для всех нас, сэр. Я почту за честь позаботиться о нем.

– Спасибо. Я понятия не имею…

– Предоставьте все мне, сэр. Только обсудим кое-какие детали… – Гробовщик раскрыл тетрадь в кожаном переплете и стал задавать вопросы.

Они сошлись на том, что на ночь покойного оставят дома, в гробу, как здесь было принято, а потом, уже после панихиды, гроб отнесут на кладбище.

– Некоторые предпочитают, чтобы их хоронили на своей земле…

– Нет, на кладбище.

Саймона ужасно раздражал этот разговор, но он прекрасно понимал, что без него не обойтись.

Росс наконец-то закрыл свою тетрадь.

– А теперь, сэр… Могу я попросить вас ненадолго увести леди?

Саймон подошел к Джейн и поднял ее на ноги.

– Пойдем, дорогая. Мистер Росс позаботится о дяде.

Она с ненавистью взглянула на гробовщика, но все же подчинилась.

Выводя жену из комнаты, Саймон спросил:

– Может, хочешь, чтобы кто-нибудь с тобой посидел? Позвать горничную? – «Потому что я понятия не имею, что сейчас с тобой делать», – добавил он мысленно.

Джейн молча покачала головой. Саймон в растерянности осмотрелся и вдруг заметил приближавшуюся у ним старушку, миссис Ганн.

– Вам обоим лучше бы пойти на кухню и поесть, – сказала кухарка. – Идемте.

Охотно согласившись, Саймон повел жену в кухню. У него совершенно не было аппетита, но перед дуэлью он не позавтракал, а впереди был долгий и трудный день. Да и Джейн, конечно же, ничего еще не ела.

Когда они вышли из дома и пошли по переходу в кухню, Саймону стало лучше, возможно, от холодного воздуха. Казалось, что и Джейн почувствовала то же самое, потому что она убрала руку с его локтя.

Возле кухонной двери она сняла с пальца перстень.

– Ты должен взять его обратно.

– Нет…

– Но он слишком велик. Боюсь, я его потеряю.

Взяв у нее перстень, Саймон заявил:

– Я найду другое кольцо. Гораздо лучше.

Они вошли в кухню, и сидевшие за разделочным столом молоденькие девушки уставились на них в испуге.

– Что ж, – проговорила миссис Ганн, – хозяин умер, но жизнь-то продолжается. Сейчас приготовим завтрак, а потом, девочки, у вас будет много работы. Я привела внучек, они помогут убираться и печь пироги.

Джейн сняла со стены фартук.

– Я тоже помогу. Но сначала надо накормить мистера Сент-Брайда.

Саймону действительно следовало подкрепиться, но он терпеть не мог женскую суету, поэтому, попятившись, пробормотал:

– Знаете, у меня дела. Только сейчас вспомнил.

– Не глупи. – Джейн отрезала два ломтя хлеба, намазала их маслом и положила на каждый из них по куску сыра. Протянув один из бутербродов мужу, сказала: – Вот, возьми.

– Вижу, мне предстоит жить под кошачьей лапкой, – пробормотал Саймон с усмешкой.