— На что, мать твою, уставился?

— Ты рычал во сне, — ответил Кас.

— Чушь.

— Я уж было подумал, ты превращаешься в оборотня. Потому что, по крайней мере как собаку, тебя будет намного легче выдрессировать.

Я схватил пустую пивную бутылку с комода и бросил в него. Он ловко поймал ее на лету и усмехнулся. Он всегда был так отвратительно доволен собой.

— Я так крут.

Проигнорировав его, я направился к двери.

— Надень что-нибудь! — прокричал Кас. — Анна не в восторге будет от встречи с твоими причиндалами.

Я посмотрел на свои боксеры и развернулся, чтобы натянуть какие-нибудь штаны, прежде чем спуститься вниз. Анна с Сэмом уже проснулись, на них были костюмы для пробежки.

— Ребята, вы только отправляетесь на пробежку или уже вернулись? — спросил я.

— Отправляемся, — ответил Сэм. — Хочешь присоединиться?

Единственное, что мне помогало прочистить мою голову — это бег.

— Дадите мне пять минут? — спросил я, и Сэм кивнул.

Ровно шесть минут спустя, мы стояли перед лесом позади нашего дома. Я был одет в футболку, мешковатые штаны и кроссовки. Я предпочитал тренироваться с таким количеством неудобств, которое мог придумать, поэтому всегда выряжался, и редко носил солнцезащитные очки. В этой одежде было легко бежать, но уже менее чем через четверть мили я обливался потом. День обещал быть жарким, а нулевая облачность делала солнце беспощадным. К чем большим различным ситуациям я был подготовлен, тем лучше.

Когда мы арендовали этот дом в лесу, мы сделали обход и отметили беговую тропинку, которая проходила через густой лес на протяжении более семи миль. Она пролегала по неровной местности, и была едва протоптана, достаточно, чтобы мы видели вход в лес. Каждые несколько футов ветки впивались мне в лицо, угрожая выколоть глаз. Анне, самой низкой из нас, было легче. Она мчалась по лесу словно призрак.

Мы вернулись домой около десяти утра. Анна пошла в душ первой, поэтому мы с Сэмом вышли на задний двор для спарринга. Мы бросили наши мокрые футболки на крыльцо, чтобы нам сложнее было схватить друг друга.

Сэм сделал хук слева, от которого я достаточно легко увернулся. Я ударил его по ребрам справа, отчего он согнулся и выдохнул.

— Черт, — пробормотал он, обхватив свой бок.

Как бы я не любил Анну, я считал, что Сэм лучше без нее. Во-первых, он больше матерился. И во-вторых, он был более жесток.

— Давай, красавчик, — сказал я. — Это все, что ты можешь?

Он выпрямился и улыбнулся, но его глаза горели обещанием телесных повреждений. Я бы посмотрел, как он попытается это сделать. Он был лучшим техничным бойцом, но я был более взрывным, даже с похмельем. Когда я бил, я бил сильно, и хотя Сэм хорошо скрывал это, я мог сказать, что ему было больно.

Мы кружили вокруг друг друга. Сэм подался влево, в последнюю секунду поменяв направление и застав меня врасплох. Он ударил мне в лицо, так, что моя челюсть треснула, и я отшатнулся, сплюнув кровь в грязь.

Его улыбка стала шире.

— Ладно, — сказал я. — А сейчас мы поговорим.

Я не стал ждать, не желая, чтобы он отдышался. Я стал быстро наносить один, второй, третий удары, которые Сэм ловко блокировал. Он снова замахнулся, метя мне в лицо, но я пригнулся. А когда выпрямился, он врезал мне по носу.

— Сукин сын, — сказал я, чувствуя как по горлу стекает кровь.

— Давай, красавчик, — издевался он. — Это все, что ты можешь?

Я засмеялся.

— Иногда ты бываешь таким придурком. Если бы только Анна знала, насколько ты безжалостен на самом деле.

Он ударил снизу. Я поставил блок.

— Анна не наивна, — сказал он. — Она знает, что я надеру тебе задницу просто ради удовольствия.

Я снова засмеялся и качнулся назад, собираясь ударить его по колену, но он исчез прежде, чем я смог дотянуться. Секунду спустя, одна его рука обвилась вокруг моей шеи, а другая двинулась для удушающего захвата.

Я схватил оба его запястья и и перекинул его через спину. Он с глухим стуком приземлился на землю, с его губ сорвался короткий смешок, когда он перевернулся на четвереньки.

Будучи заботливым человеком, я дал ему три секунды, чтобы восстановить силы, а затем пнул по почкам. Он отлетел, но удержался на ногах и атаковал, едва коснувшись земли.

Он толкнул меня в дерево, и воздух вышел из моих легких. Я ударил его коленом в грудь. Он ответил ударом локтем по моему лицу.

Я как раз собирался сбросить его с себя, когда струя холодной воды облила нас.

Анна стояла в десяти футах от нас со шлангом в руках.

— Вы, ребята, не знаете, когда стоит признать ничью. Вы продолжаете драться, и поубиваете друг друга!

Сэм шагнул к ней.

— Мы только начали. Никто не пострадал.

— По твоему лицу течет кровь, — отметила она. — и у Ника из носа идет кровь. И твои губы рассечены, и...

Пока Сэм отвлекал ее, я бросился к ней, схватил шланг, и выдернул опрыскиватель из ее руки.

— Ник! — закричала она, и затем я облил ее.

Сэм откинул голову, и рассмеялся глубоким, грудным смехом. Анне же не было так весело. Она стояла там мокрая, и гневно смотрела на меня.

— Ненавижу вас обоих! — закричала она, повернувшись обратно к дому, но Сэм схватил ее, обвив ее талию руками, прежде, чем она смогла сбежать. Он поцеловал ее в шею, прошептав что-то в ее волосы, что заставило ее покраснеть.

— Это знак, что мне пора уйти, — сказал я.

Когда я вошел в дом, Кас стоял на кухне, прислонившись к раковине, и держал в руке кусок стейка.

Я схватил полотенце из прачечной.

— Ты выглядишь как чертов дикарь.

— А ты выглядишь как придурок.

Я перепрыгивал по две ступеньки за раз, и занял ванну прежде, чем это мог сделать кто-либо еще. После семимильной пробежки, спарринга с Сэмом и обливания хлестко холодной водой, стоять под горячей водой было прекрасно. Я оставался под душем дольше, чем следовало — горячая вода закончится прежде, чем Сэм окажется здесь — но мне было насрать.

Когда я выровнял дыхание и вытер воду с глаз, в основании шеи началась пульсация, которая взлетела вверх к черепу.

Я закрыл глаза.

Я знал, что означало это чувство, оно было предвестником воспоминаний.

Образы мелькали перед моими закрытыми глазами. Словно фильм, воспоминания возвращались урывками.

Это была девушка, снова — та же, которую я видел в лесу — но теперь она находилась где-то еще. В белой комнате с белым полом, темные волосы растрепались по ее лицу. Она посмотрела на меня сквозь эти растрепанные волосы и произнесла мое имя.

Но она назвала меня не Ником.

А Габриэлем.


Глава 5

ЭЛИЗАБЕТ


Я чуть не врезалась в свою лучшую подругу Хлою, когда вошла в боковую дверь "Бар и Гриля Мерва".

— При-и-и-ивет, — сказала она, убрав свой блокнот для заказов в фартук, повязанный вокруг ее талии. — Я чуть не ударила тебя по лицу.

— Прости, — сказала я, направившись в сторону комнаты отдыха, Хлоя последовала за мной.

— До скольки ты работаешь сегодня? — спросила она, и забралась на стол, болтая ногами.

— Эм... думаю, до одиннадцати.

— Да?

Несмотря на то, что я стояла к ней спиной, я могла слышать коварную улыбку, расползшуюся по ее лицу.

— А что? — спросила я, оборачиваясь.

— Эван работает сегодня, — пропела она, и пошевелила бровями.

— Я думала, он взял на сегодня отгул?

— Ну, — она схватила ручку со стола и повертела ее между пальцами. — Возможно, а возможно и нет, я сказала Джону, который должен был работать сегодня, что мы перегружены, и затем возможно, а возможно и нет, сказала Эвану, что нам не хватает персонала.

Что означает...

— Хлоя!

— Что? — пожала она плечами. — Зато теперь у тебя целая смена с Эваном. Хотя, — она проверила часы, — он, вроде как, в двух минутах от опоздания. Кто бы мог подумать.

Я повесила сумку в свой шкафчик и достала оттуда фартук, стараясь сделать вид, будто меня не волновало то, что Эван будет работать со мной в одну смену, и что я не была благодарна Хлои, за то, что она потянула за все эти веревочки, чтобы поставить нас в одну смену.

Мне нравился Эван.

Сильно. Но также я была абсолютно сломана, и завести реальные отношения казалось мне наименее вероятной вещью, которая могла когда-либо со мной случиться. Не помогало и то, что весь город знал о тех ужасных вещах, которые произошли со мной шесть лет назад. Похищение. Последовавшие за ним травмы.

На третий месяц, после моего спасения, я потеряла самообладание в продуктовом магазине, и из этого чуть не сделали местными новостями. И не имело значения то, что они так и не сделали этого. Так или иначе, все услышали об этом в течение дня.

Я начала кричать в проходе с туалетной бумагой, а затем зарылась в кипу пакетов, дрожа и всхлипывая. Это был первый раз, когда я сменила приемную семью, и он не был последним.

— Тебе не следовало проходить через все эти проблемы, — сказала я. — Я имею в виду, это Эван. И это я.

Хлоя прикусила кончик ручки между зубами.

— Даже не пытайся кормить меня этой фигней о том, как ты непривлекательна.

Она подарила мне еще одну улыбку, которая была распутной, прежде, чем добавила:

— Эван спрашивал о тебе вчера.

Мое любопытство было задето, и оказалось сильнее меня.

— Правда? Что он сказал?