— Вот спасибо, — сухо отозвалась Миа.

— Маленькая стерва. — Гейб слегка дернул ее за волосы. Теперь он смотрел на Миа из-под полуприкрытых век. Потом высвободил руку и провел пальцем по ее губе. — Я хочу тебя, Миа. И предупреждаю заранее: я привык поступать по-своему и не терплю возражений.

— Значит, ты хочешь, чтобы я у тебя работала, и еще хочешь… меня. В смысле — телесно.

— О да, — пробормотал Гейб. — Именно так.

— А как понимать «нетрадиционные отношения»? Какой смысл ты вкладываешь в эти слова?

Он ответил почти сразу:

— Я буду владеть тобою. Телом и душой. Ты будешь принадлежать мне.

Стоп. Это… грозило ее раздавить. Смысл не укладывался в голове. Во рту пересохло, и Миа хотела было облизнуть губы, но не стала, вспомнив его недавнюю реакцию.

— Я научу тебя, — уже мягче продолжил Гейб. — Я не собираюсь бросать тебя на съедение волкам. Я буду терпелив, пока ты не усвоишь, каких отношений мне хочется.

— Даже не знаю, что сказать, — вырвалось у Миа.

Рука Гейба скользнула с ее подбородка к щеке. Их глаза были вровень, дыхание смешивалось.

— А ты мне сейчас все сама объяснишь, — подсказал Гейб. — Хочешь ли ты меня так же сильно, как я тебя?

Боже милостивый, неужели это не сон? Посмеет ли она сказать это вслух? Все равно что стоять на крыше небоскреба и заглядывать вниз. В лицо дует ветер: один неверный шаг — и конец.

Его губы приблизились, миновав ее рот, и чуть коснулись щеки. Гейб прикусил ей мочку уха, и Миа задрожала всем телом, покрывшись гусиной кожей.

— Отвечай, — приказал Гейб хрипло.

— Д-да, — выдавила Миа.

— Да — что?

— Да, я хочу тебя.

Признание вырвалось вместе со вздохом и далось тяжело. Миа не смела поднять глаза.

— Миа, посмотри на меня.

Наверное, эта спокойная властность передавалась ей, обостряла чувство его мужского присутствия. От этого ее желание еще больше усилилось.

Миа подняла голову, увидела огонь в его глазах. Гейб снова чуть дернул ее за волосы, играя с прядками.

— Я подготовил контракт, — сказал Гейб. — Он охватывает все нюансы предлагаемых тебе отношений. Я хочу, чтобы ты очень внимательно изучила его на выходных, а в понедельник приняла решение.

Миа моргнула, настолько ошеломленная, что не сразу нашлась с ответом. Ее язык вдруг стал тяжелым и неповоротливым.

— Контракт? Ты хочешь, чтобы у нас был контракт?

— Не надо так пугаться, — спокойно произнес Гейб. — Он тебя защитит. И меня.

Миа, вся в смятении, замотала головой:

— Я совершенно не понимаю, о чем речь.

— Я люблю крайности, Миа. Прочти контракт. Повторяю: очень внимательно. А потом прикинь, сможешь ли ты согласиться на отношения, которых мне хочется.

— Ты… серьезно?

Гейб сдвинул брови и поджал губы. Затем придержал Миа за талию, чтобы не свалилась, нагнулся и вынул из ящика приличную пачку сшитых листов. Он бросил контракт ей на колени:

— Займись на выходных. Перечитай. Убедись, что все понятно. В понедельник утром я жду ответа. Если чего-то не поймешь — обсудим.

— Вот оно как, — пробормотала Миа, все еще потрясенная. — Я еду домой, читаю твой контракт, а в понедельник мы встречаемся и окончательно обговариваем условия наших отношений?

Он вновь поджал губы, но согласно кивнул:

— Если вкратце, то да, хотя в твоем изложении все выглядит намного бесцветнее.

— Да уж куда бесцветнее. Напоминает переговоры о постройке отеля или курорта.

— Ошибаешься, — мягко возразил Гейб. — Никаких переговоров. Запомни это, Миа. Ты читаешь контракт и либо подписываешь его, либо нет. Но если подпишешь, это будет означать, что ты соглашаешься на его условия.

Миа взяла контракт, глубоко вздохнула и слезла с колен Гейба. Ноги подкашивались, и ей пришлось опереться о стол. Только бы не упасть.

— Как ты сюда добиралась? — спросил Гейб.

— На такси, — ответила она еле слышно.

Гейб взялся за телефон:

— Мой шофер отвезет тебя домой, а в понедельник он за тобой заедет.

— Ты так уверен в себе, — пробормотала Миа. — И во мне.

Гейб отвел трубку:

— Пока я уверен только в одном. Я ждал чертовски долго, чтобы заполучить тебя.

Глава четвертая

Вместо того чтобы ехать домой, где ее с нетерпением ждала Кэролайн, Миа попросила водителя высадить ее на Восемьдесят первой улице, в двух кварталах от Восемьдесят третьей, где она работала. Там был небольшой парк, не слишком людный с утра, когда в нем гуляли с детьми.

Прижимая к себе сумку с контрактом и желая уединиться, Миа выбрала скамейку подальше от игровой площадки.

На работе она должна была появиться к полудню, но Миа испытывала потребность посидеть и подготовиться к чтению контракта. В ее мозгу до сих пор звучали властные слова Гейба, требовавшего, чтобы она ушла с этой работы.

Она не собиралась работать в кондитерской до конца жизни, но ей нравились хозяева, пожилая супружеская чета. Эти люди были добры к ней. В прошлом Миа часто захаживала к ним, и постепенно они сдружились. Конечно, такая работа не стоила денег, которые Джейс вложил в ее учебу. Однажды, повинуясь импульсу, она спросила, не нужна ли им помощница. Работа давала ей время обдумать будущее и согревала тем, что Миа перестала быть полностью зависимой от брата. Он и так немало потратился, и ей не хотелось обременять его впредь.

Усевшись на скамейку, она огляделась. Ближайшие скамейки пустовали, а издали невозможно было увидеть, что` она читает. Миа вынула из сумки контракт и нервно перевернула титульный лист, чтобы сразу перейти к тексту.

По мере чтения ее изумление росло. Она машинально листала страницы, пока в ней боролись неверие и странное любопытство.

Гейб не солгал, сказав, что намерен целиком владеть ею и что она будет принадлежать ему телом и душой. Если Миа подпишет контракт, вся ее власть над собой перейдет к нему.

От нее недвусмысленно требовалось постоянно быть под рукой. Ей предстояло сопровождать его в поездках и быть в его полном распоряжении. Продолжительность рабочего дня тоже определялась Гейбом, и ее время в эти часы целиком принадлежало ему.

О боже, он подробно расписал и все, что касалось секса.

У Миа вспыхнули щеки. Она поспешно вскинула голову — вдруг кто-то подглядывает и точно знает, что у нее в руках? О нет, только не это, никто не должен видеть эти страницы.

Подписав контракт, она передаст Гейбу власть не только в спальне, но и во всех аспектах их отношений. Все решения будет принимать он, а она должна безоговорочно подчиняться.

Ее особенно насторожило следующее: при всей детальности контракта о том, что может потребовать от нее Гейб, было написано чрезвычайно туманно, ибо все охватывалось одной фразой: Миа обязана повиноваться ему во всем, везде и всегда.

За это Гейб гарантировал ей удовлетворение всех ее телесных и финансовых потребностей. Об эмоциональных не говорилось ни слова. Это было не в стиле Гейба. Миа знала о нем достаточно. Если дело касалось женщин, Гейб сразу прятался в панцирь. У них будет секс. Будут якобы отношения, как утверждалось в контракте, но никакой душевной близости и никаких эмоций.

Гейб оставлял себе право когда угодно разорвать контракт и мог это сделать при нарушении ею любого условия. От строчек веяло холодом, как от стандартного трудового договора о приеме на работу с перечислением причин возможного расторжения. Миа как будто предлагались две должности сразу: личного ассистента Гейба и его любовницы. Игрушки. Личной собственности.

Должность личного ассистента являлась ширмой для беспрепятственного доступа к Миа. Гейб хотел, чтобы она постоянно была при нем в кабинете и во время деловых поездок. Но он шел дальше и притязал не только на ее рабочее время, но и вообще на все.

Хмурясь, Миа дочитала последнюю страницу. В устах Гейба это звучало мило — прочти на выходных контракт, а в понедельник скажи, что решила, однако документ лишь констатировал факт: она соглашается целиком отдать себя во власть Гейба, отказываясь от всяких прав распоряжаться собой. И никаких пояснений! Что это означает? Чего он хочет от нее?

Может, он собирается привязать ее к своему столу и трахать через каждые полчаса? Или чтобы она делала ему минет по ходу видеоконференции? Она нашла только пункт, пояснявший, что секс может и будет включать элементы садомазохизма: связывание, фиксацию и игры с причинением боли.

Миа не могла даже предположить, о чем идет речь.

В вопросах секса она отнюдь не была наивной дурочкой. Она успела лишиться невинности, и у нее бывали интимные отношения с парнями. Но это был нормальный секс, где никто никого не унижал и не издевался. Миа вполне устраивал такой уровень интимной близости. Ее никогда не тянуло на извращения.

Все это отдавало неприкрытой порнографией. Но еще глупее было сознавать, что она держит в руках настоящий контракт, предлагавший ей отказаться от власти над собственным телом.

Чем дольше она сидела и вчитывалась в контракт, тем сильнее ее охватывало раздражение.

Миа быстро пробежала глазами абзац, где подчеркивалось, что она должна полностью сознавать, в какие отношения вступает. Подписывая контракт, она, среди прочего, соглашалась не раскрывать отношения с Гейбом ни перед кем, включая средства массовой информации.

Мать честная! Средства массовой информации?! Она что же, обратится в программу «Доброе утро, Америка» и перед всеми назовется игрушкой Гейба Хэмилтона?

Следующий абзац ошарашил ее еще сильнее.

Ей будет передан подробный отчет о состоянии здоровья Гейба, составленный его личным врачом. Ей тоже вменялось в обязанность пройти обследование, чтобы стороны имели исчерпывающие сведения о здоровье друг друга и отсутствии болезней. Кроме того, Миа должна была регулярно принимать противозачаточные препараты, а презервативы допускались лишь в случае ее контакта с другим мужчиной.