Кресси кивком указала на блудного сына. Джованни увидел мужчину с густой бородой, одетого в развевающуюся мантию и тюрбан, на поясе у него висел меч в форме полумесяца. Он оживленно что-то рассказывал гостям.
— Боже, — пробормотала Кресси, приглушенно рассмеявшись, — можно предположить, что он, путешествуя, побывал в самой Аравии.
— Как ты думаешь, чего он опасается в гостиной матери? — спросил Джованни, улыбаясь скорее Кресси, а не новоиспеченному вооруженному баронету.
— Во-первых, плетущих интриги вдов, у которых дочери на выданье, — тут же ответила она. — Я рада, что отец еще не вернулся. Тогда, думаю, он без зазрения совести предложил бы меня ему в жены. «Возьмите ее с моего благословения, хотя вы и похожи на вига», — произнесла Кресси, правдоподобно имитируя помпезную манеру речи отца. — Хотя, по правде говоря, сэр Тимоти больше напоминает тех странных мужчин, которые стоят на страже у гарема во дворце Силии. Я видела их, когда была у нее в гостях. У них весьма грозный вид. Теперь я вспомнила, Силия говорила мне, будто они кастраты. Интересно, как далеко зашел Тимоти в своем восхищении Востоком.
— Любопытно, что сказала бы его мать, если бы узнала, что ты за чашкой чая обсуждаешь подобные вопросы в ее гостиной, — сказал Джованни. — У тебя необычное чувство юмора.
— Тетя София все время советует мне держать язык за зубами.
— Не следуй ее совету, если захочешь сказать что-либо про меня.
Джованни уже некогда было думать о том, как мало дней ей осталось слушать его, поскольку именно в этот момент к ним подошла леди Иннеллан. Это была величественная женщина, которая, по словам Кресси, с сознанием долга носила траур, но сняла его ровно через год после того, как муж покинул этот мир. Она была давней подругой тети Софии, которую Кресси так любила. Как только ее представили Джованни, она тут же стала наводить справки об упомянутой выше леди.
— Мне кажется, здоровье Софии пошло на убыль, — сказала она Кресси. — Она ведь представляет вашу сестру Корделию лондонскому свету, не так ли? Это внесет некоторое разнообразие в жизни женщины ее лет. Я удивлена, что Белла не взяла на себя ответственность за это. Кстати, как дела у вашей мачехи? Я не видела ее уже целую вечность.
— К сожалению, ей тоже нездоровится, хотя сейчас наступило некоторое облегчение.
— Только не говори мне, что она снова рожает! Неужели ваш отец желает произвести на свет столько же сыновей, сколько и дочерей? — спросила леди Иннеллан и рассмеялась.
Джованни с иронией наблюдал, как Кресси борется с желанием выставить отца в смешном свете, согласившись с ней, и желанием защитить Беллу. Некоторое уважение к мачехе явно взяло верх. Кресси улыбнулась хозяйке дома столь же деланной улыбкой, какую та только что изображала.
— О, думаю, отец вполне доволен четырьмя мальчиками. Как говорится, у него есть наследник да еще три про запас. Жаль, наследниками не могут быть все сразу. — Кресси бросила многозначительный взгляд на единственного наследника леди Иннеллан. — На этот раз Белла мечтает родить девочку. Уверена, она будет в добром здравии, когда вы нанесете ей визит. А пока я передам ей ваши лучшие пожелания, хорошо?
— Крессида, не пойму, почему ты не в городе с сестрой. Должно быть, отцу не терпится найти тебе хорошую пару. Сколько сезонов уже прошло… Восемь?
— Я нужна в Киллеллане, — ответила Кресси.
Джованни заметил, как она сжала кулаки.
Она не нуждалась в защите, справиться с леди Иннеллан ей не составляло особого труда, но Джованни невольно решил поддержать ее.
— Леди Крессида дает уроки своим братьям, пока мачеха не найдет подходящую гувернантку, — заговорил Джованни. — А я получил заказ написать портрет четверых мальчиков, и благодаря необычайной способности леди Крессиды управляться с ними моя задача значительно упростилась.
Во время разговора Джованни не обращал никакого внимания на то, что леди Иннеллан хлопала ресницами, точно колибри крыльями, искоса бросая на него страстные взгляды. А теперь он смиренно заметил, что та смотрит на него совсем не так, как на Кресси.
— Синьор, слава опережает вас, — говорила она. — Для нас честь принимать вас в этой скромной провинциальной гостиной, ибо вы, насколько я поняла, настоящий отшельник. Некоторые мои гости сгорают от желания познакомиться с вами.
Несомненно, речь шла о некоторых леди. Джованни заметил, что та же мысль пришла в голову Кресси, когда она оглядела комнату и кисло улыбнулась через плечо, заметив несколько жеманно-застенчивых взглядов, брошенных в его сторону.
— Я начинаю понимать, — прошептала Кресси, — что ты имеешь в виду, когда говоришь, что красота может стать бременем. Не пора ли нам попрощаться с хозяйкой?
Джованни не стал бы возражать, но брошенный ею прежде вызов не позволил сделать этого. Тебе не следует ничего доказывать графу Фанчини, зато ты должен многое доказать самому себе. Она оказалась права. Ему когда-то придется противостоять оплоту влиятельных кругов в искусстве. Почему бы не начать с этого новичка? Джованни покачал головой и повернулся к леди Иннеллан.
— Мне говорили, среди ваших гостей находится какой-то эксперт. Окажите милость, познакомьте меня с ним.
— Да, это правда. Мой сын встретился с ним на европейском материке, где оба, видно, стали хорошими друзьями, — ответила ее светлость, неохотно прекратив откровенно изучать его. — Где же… Да вот он, как обычно, рядом с моим сыном. Знаете, они действительно хорошие друзья. Они совсем неразлучны. — Леди Иннеллан подняла руку и поманила эксперта к себе.
Когда этот человек в ответ на зов леди Иннеллан начал элегантно пробираться к ним, у Джованни возникло неприятное ощущение, будто он уже где-то встречал его.
— Синьор ди Маттео, — заговорила леди Иннеллан, — разрешите представить…
— Луиджи ди Канио. — Джованни без особой радости прервал хозяйку. — Мы уже знакомы.
— Ну и ну. Ведь это тот самый прославленный Джованни ди Маттео. — Улыбка Луиджи источала яд, копившийся многие годы. — Как это… интересно… найти вас здесь.
Луиджи был хорошо сложенным молодым человеком, но в нем наметилась склонность к полноте. Джованни заметил, что его волосы все еще сохранили цвет спелой пшеницы, однако отступали от высокого лба, и он пытался скрыть это, начесывая их вперед. Тщеславный, крайне избалованный — такое о нем складывалось первое впечатление, которое усиливали презрительно скривленные губы и смешная острая бородка. Его одежда отличалась чрезмерной броскостью, что также можно было ожидать от итальянского художника. Темно-зеленый фрак, жилет вышитый красно-зелеными розами и широкий галстук, завязанный огромным узлом. Он походил на преждевременно созревшего и слишком крупного ребенка, но Джованни такая внешность не обманывала. Луиджи вяло пожал ему руку, его ладони оказались потными, но взгляд бледно-голубых глаз был крайне проницательным и холодным, как у рептилии.
Когда Луиджи низко склонился над рукой Кресси, Джованни не без удовольствия заметил, как та вздрогнула. Его охватило чувство отвращения и гнева, но оно было направлено скорее на него самого, нежели на Луиджи, этого мстительного, злобного типа из прошлого, который обязательно постарается насолить ему. А Луиджи мог причинить много неприятностей, ибо пристально следил за тем, как восходила звезда Джованни глазами человека, чья звезда закатывается. Луиджи, опытный эксперт по части вымещения недовольства, не сможет удержаться, чтобы не пустить слух с целью обнажить правду в самом неприглядном свете. Ту правду, которую Джованни должен был сам открыть Кресси.
Джованни встрепенулся. Они пили чай в английской гостиной. Луиджи был почетным гостем. Какой смысл омрачать это событие прошлым, не принесшим никому из них никакой выгоды?
Однако логика не избавила его от тревог, когда Луиджи начал разглядывать Кресси с головы до ног. Это довело Джованни до белого каления.
— Леди Крессида, — произнес Луиджи, — я очарован. Наверное, вы очередной объект, которому Джованни не дает покоя.
Кресси насторожилась и правильно сделала. Джованни не доверял Луиджи. Ему хотелось положить того на лопатки, что было бы не очень просто, глядя на его солидные габариты.
— Простите, не поняла, — мотнула головой Кресси.
— Он ведь настойчиво пытается написать вас масляными красками, моя дорогая. Масляными красками, — ответил Луиджи и рассмеялся.
— О, теперь понимаю, — неуверенно сказала Кресси. — Нет, эта честь выпала на долю моих братьев.
Кресси сообразила, что здесь что-то не так. Джованни хотелось увести ее подальше от атмосферы, отравленной Луиджи. Ему хотелось сомкнуть руки на горле этого похотливого слизняка и задушить его. Он с досадой понял, что следовало сказать Кресси всю правду. Он знал: правда, которую расскажет Луиджи, будет гораздо хуже действительности. Пора уходить отсюда. Однако Джованни ничего не предпринимал, растерялся в незнакомой обстановке, испытывал тщетную надежду, будто неверно оценил своего соотечественника.
— Как вы познакомились с синьором ди Маттео? — спросила Кресси.
— Мы с Луиджи были учениками в одной студии, — резко ответил Джованни.
— Значит, вы тоже художник? — При любых других обстоятельствах удивление в ее голосе могло бы показаться забавным.
— К сожалению, — заговорил Луиджи с грустной улыбкой, — обнаружилось, что мне недостает таланта, чтобы заслужить право называться так. В отличие от моего друга Джио. Но в действительности обнаружилось, дорогая леди Крессида, что некоторые практические знания весьма полезны в моем нынешнем призвании в качестве арбитра по вкусам. Как арбитр должен признать: наш друг здорово преуспел. Разве не так, Джио? После того… краха?.. Да, боюсь, в действительности это был настоящий провал. Леди Крессида, он вам упоминал о нем? Весьма неудачная выставка, насколько я помню…
"Внутренняя красота" отзывы
Отзывы читателей о книге "Внутренняя красота". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Внутренняя красота" друзьям в соцсетях.