В течение одной невообразимо долгой секунды двое Ролинсов замерли друг напротив друга, а посетители ресторана, затаив дыхание, наблюдали за ними.

Последней надеждой Лейни оставался Престон.

– Пожалуйста, – обратилась она к нему, – отдай ему этот свисток, если он у тебя. Не провоцируй его на драку.

– Слышишь, что тебе говорят? – подхватил Колли. – Она знает меня получше, чем ты.

– Ах ты господи! – Брезгливым движением Престон стряхнул с себя руки Колли. – Дай же мне его найти.

Он сунул руку в один карман, потом в другой, извлек оттуда тусклый – несомненно, серебряный – свисток на кожаном шнурке и протянул его своему противнику.

– Шуток не понимаешь, осел. Я же только хотел пошутить.

– Я знаю, чего ты хотел, – отчетливо проговорил Колли и повесил свисток на шею. – И тебя я знаю. Если бы я сюда не пришел, то никогда бы его не увидел. Такие шутки вполне в твоем духе.

– Колли, дорогой, что тут происходит? – раздался мелодичный женский голос.

Все головы мгновенно повернулись к двери, где появилось новое действующее лицо.

Лейни тут же поняла, почему Колли предстал в таком безупречном наряде: он прибыл в Спрингс в обществе изысканной дамы. Одета она была очень просто – короткая плотная юбка, блуза без рукавов, неброская цепочка на шее. И все-таки от нее веяло богатством и великолепием, так что Лейни, на которой были легкие слаксы и футболка, сразу захотелось забиться куда-нибудь в темный угол. Она с трудом подавила желание сорвать с себя фартук.

Кто эта женщина?

Лейни ощутила укол в сердце – конечно же, досады, не ревности.

– Ничего интересного. Рейчел, я же просил тебя подождать в машине, – раздраженно бросил Колли.

– Я и сидела себе в «Порше», но тут появились новые гости, и я решила, что нехорошо тебя бросать.

С этими словами она отступила в сторону, и в обеденный зал вошел широкоплечий блондин в полицейском мундире.

– Уэй? – ошеломленно воскликнула Лейни. – Ты-то что тут делаешь?

– Дана вызвала меня по телефону, – объяснил Уэй, рассматривая лица присутствующих.

Дана выросла за спиной Лейни.

– Ну да, я не знала, до чего они могут дойти, – сказала она.

Уэй сухо обратился к Колли:

– Итак, вы приехали. Говорят, что вы останетесь в Спрингсе до лучших времен.

– Что ж вы не говорите, что с моим приездом для вас настали плохие времена? – иронически осведомился Колли.

– Я не хотел показаться невежливым. Между прочим, я жду ответа на вопрос, поставленный дамой: что здесь происходит?

– Ничего особенного, – не совсем уверенно проговорил Престон. – Спор не стоил выеденного яйца, но мой дражайший кузен вышел из себя. Инцидент исчерпан – мы уже обо всем договорились.

– Мы договорились, это верно, – заметил Колли. – Но я бы не назвал предмет спора таким уж пустяком. Мне подарили свисток. Подарил человек, которого я когда-то хорошо знал. – Он повернулся к тете Оливии и обратился к ней совершенно другим тоном: – Прошу прощения, мисс Оливия. Поверьте, у меня в мыслях не было устраивать в «Магнолии» потасовку.

– Да я… я не сержусь на тебя, Колли, – добавила вдруг старуха, бросив быстрый взгляд на внучатую племянницу, – посидел бы ты с нами. И Лейни этого хочет, я же знаю. Она всегда тебя любила. Не понимаю, почему сейчас она на тебя дуется.

Колли поднял глаза на покрасневшую Лейни и стал рассматривать ее так же откровенно, как она рассматривала его несколько минут назад.

– Ну, чего хочет Лейни, мне известно. Так что я ухожу. Всего вам доброго. – Поколебавшись секунду, он обнял старую леди и поцеловал ее в щеку. – Рейчел, ты готова?

Легкой, грациозной походкой Рейчел приблизилась к нему и уверенно положила руку на его плечо.

– Я должна еще зайти кое-куда. Подождешь меня в машине, дорогой? Тебе не стоит оставаться здесь. По-моему, эти люди тебя не любят.

– Побыстрее, – буркнул он.

Она запечатлела вызывающий поцелуй на его губах и еще более вызывающе погладила его по бедру.

Белла Фостер смаковала скандальную сцену. Лейни стиснула зубы. Колли предостерегающе произнес:

– Рейчел!

Она беспечно рассмеялась, а Колли быстрыми шагами вышел из зала. В наступившей тишине отчетливо прозвучал голос Ллойда Тейта:

– Подонок.

– Успокойтесь, – отозвалась Рейчел, ничуть не смутившись. – Как-никак вы говорите о человеке, за которого я собираюсь выйти замуж. – Она обвела взглядом зал, чуть задержавшись на лицах остолбеневших обитателей маленького провинциального городка, не знающих, что думать о ней и о ее избраннике, затем с вызовом глянула в глаза Лейни. – Честно говоря, мне никуда не нужно. Было, мягко говоря, интересно на всех вас посмотреть.

Она громко рассмеялась и вышла вслед за Колли.

– Ему эта шлюха вполне подходит, – резко объявил Ллойд.

– Сэр! – негодующе воскликнула Белла. – Мы только что избавились от одного богохульника, так не заставляйте нас выслушивать непристойности и в его отсутствие.

– Мэм, приберегите ваши упреки для тех, кто их заслуживает, – парировал Ллойд. – Идем, Престон. Если я еще раз встречусь с твоим кузеном, одному из нас придется об этом пожалеть.

– Идем, – отозвался Престон, не сводя внимательного взгляда с Лейни.

Только когда он, в свою очередь, скрылся за дверью, зал ресторана возбужденно загудел.

– Это Альберт Ролинс вернул шкодливого парня, – во всеуслышание объявила Белла. – Должна вам сказать, он совершенно не изменился. Можете не обращать внимания на приличный костюм. Как был он щенком с реки, так и остался.

На мгновение сердце Лейни сжалось от горькой обиды.

– Господа, – заговорила она, собравшись с силами, – мне не хотелось бы показаться грубой, но… уже поздно, а тетя Оливия расстроена…

– Конечно, конечно, Лейни, – поспешил успокоить ее Мэтт Кэссиди. – Действительно, давайте собираться.

– Ну да, ну да, – вступил в разговор старый Бен Сандерс, поднимаясь с места, – уж у нас-то воспитание получше, чем у молодых Ролинсов, мы из-за детской свистульки не станем поднимать шум, потому что «Магнолия» – приличное заведение. Значит, Колли Ролинс опять в нашем городе. Ну и дела, я вам скажу!

Посетители один за другим покидали ресторан; только Белла и Альма все возились со своими сумочками, убирая в них карманные Библии и прочую душеспасительную литературу.

Дождавшись, пока все посторонние покинут ресторан, Уэй обратился к Лейни:

– Я только вчера узнал, что Альберт Ролинс вызвал его домой. И его, и Престона. Нынче летом в городе будут двое Ролинсов. Надеюсь, мы это как-нибудь переживем. Если совсем честно, надеюсь, что как-нибудь переживешь и ты.

– Уэй, я уже не маленькая девочка, о которой надо заботиться, – проворчала Лейни. – Я уже взрослая.

– Заботиться о тебе я обязан, – серьезно возразил Уэй. – У тебя нет отца. Нам обоим известно, на что он способен.

– Сегодня я не расположена об этом говорить, – отрезала Лейни. – Если ты заметил, у Колли появилась женщина. Я ему больше не интересна.

Уэй невесело усмехнулся.

– Что ж, повторяй свою чушь. Может, когда-нибудь сама в нее поверишь. Только я все понимаю. И ты тоже. Никто не звал его сюда, и все-таки он здесь. Пришел за свистком? Пусть так, но я же видел, какими глазами он смотрел на тебя. Долго смотрел. И его подруга это видела. Ему нужна ты. И так будет всегда. Береги себя.

Поколебавшись, Уэй наклонился к ней и поцеловал в лоб. Пожалуй, второй или третий раз в жизни.

Проводив его взглядом, Лейни вернулась в кухню. Дана как раз загружала посудомоечную машину.

– Дана, я все сделаю сама. Иди домой.

– Но надо еще протереть столы!

– Я сама.

– Ну… как хочешь. Вообще-то я чувствую себя крысой. Не хочется тебя со всем этим бросать. Знаешь, хорошо хоть твоя мама задержалась в церкви, и ей не пришлось все это видеть. – Дана сдернула с себя фартук и бросила на стул. – Все равно. Спасибо, Лейни. Пойду-ка я в самом деле домой и сделаю маникюр. – Она вытянула руку и уставилась на коротко подстриженные ногти. – Из-за этой бабы, что приехала с Колли, я почувствовала себя двоечницей в кабинете у директора. И мне это не понравилось. И сама она мне не нравится.

– Мне она тоже не понравилась, – пробормотала Лейни, обращаясь скорее к самой себе.

Оставшись в одиночестве, она собрала со столов грязную посуду, отнесла ее на кухню и расправила скатерти.

И все это время она размышляла. Тщетно повторяя про себя, что думать не стоит.

Его рука, тронувшая воротник, – темная и проворная, такая же, как он сам. Когда-то эта рука прикасалась к ней, и она еще не забыла те времена.

Тогда, конечно, на нем не было шикарного костюма. Тогда его руки бывали обнажены, они грели ее, когда он с неистовой силой прижимал ее к себе. Губы его не были тогда поджаты, как полчаса назад; они были жадными и настойчивыми…

Она-то считала, что избавилась от этих воспоминаний навсегда. И вот они вернулись.

Когда, скажите на милость, испытывала Лейни Торн такую же жгучую ревность, как в тот момент, когда к Колли прикоснулась эта холеная женщина? Зачем он вернулся? Зачем пришел в «Магнолию»?

«Разве я сумею видеть его… – боже, как трудно произнести даже про себя это слово! – женатым на другой женщине?

Надо бежать отсюда, иначе мне конец. У меня остановилось сердце, когда я увидела у него серебряный свисток».


Они встретились в один ослепительно яркий день.

Лейни еще не разглядела толком этого парнишку, а он уже много о ней знал. Он любил сбегать из маленького домика, в котором жил, чтобы посмотреть на строительство большого белого здания на вершине холма. Ему не составляло труда выкраивать свободное время, благо надзор за табачными плантациями был поручен ему и контролеров над ним не было. Ему стоило только добежать до Вдовьей бухты, и ему открывался вид на белый дом, стоящий на другом берегу.