— Хочешь, искупаемся? — спросила она.

Майлз притянул ее к себе:

— Наверное, попозже.

— Попозже?

— После, — двусмысленно сказал он, внимательно глядя на нее. — Раз уж ты зазвала меня сюда, бросив наших гостей…

— Маминых гостей, — поправила она, неслышно рассмеявшись, когда его руки сомкнулись вокруг ее стана.

— Как скажешь, о моя прекрасная жена.

Жена. Она его жена. Она вышла замуж за Майлза.

И кто бы мог подумать, что от этого она станет самой счастливой женщиной в мире?

Ну может быть, тот, кто испытал опьянение от его поцелуя, решила она через несколько секунд, когда он нашел губами ее губы. Когда его руки коснулись ее, снимая платье, по всему ее телу пробежали мурашки. Потом он прошептал на ухо, что хочет ее, развязал ленточки на сорочке и спустил ее с плеч.

Затем он тоже разделся, раскидав одежду как попало; шейный платок при этом опустился на воду и уплыл по реке.

Он уложил Элизабет на прохладную траву и ткнулся носом в ее шею, отчего она вздрогнула.

— Ты права, — пробормотал он. — Это должно произойти здесь, где мы с тобой пережили столько приключений.

То была их очередная безрассудная выходка, Элизабет убеждалась в этом с каждым прикосновением, с каждым жарким поцелуем, с каждой запретной лаской. Когда он погладил ее груди, она изумилась, почувствовав, что соски стали совсем твердыми, чего она никак не ожидала, а потом какое-то неведомое ощущение скрутилось тугим кольцом у нее в животе. Когда он осторожно развел ее колени и устроился между бедер, она зашла уже так далеко, что просто прошептала его имя и прижалась к нему.

И они с Майлзом пустились в новое бурное приключение.

Вместе.


— Какая красивая свадьба, — сказала Мэдлин.

Люк издал тихий звук, который она истолковала как чисто мужскую насмешку. Он сел на краю кровати, чтобы стянуть с себя сапоги, и пробормотал:

— Я рад, что все кончилось.

— Элизабет сияла. — Мэдлин наклонилась, чтобы приподнять юбки и развязать подвязки. — А Майлз был очень хорош собой.

— Очень мило было с их стороны взять и исчезнуть.

В голосе ее мужа прозвучало раздражение.

Мэдлин молча улыбнулась. Ей-то казалось, что это романтично. Она видела, как эта парочка кралась по саду рука об руку.

— В такой день, я думаю, можно простить им некоторую вольность поведения.

— Мне больше понравилась наша свадьба, честно говоря. Никакой толпы гостей, никаких долгих церемоний. — Люк снял шейный платок, беспечно кинул на пол, и его взгляд внезапно остановился на ногах Мэдлин, с которых она стягивала шелковые чулки. — Великолепный медовый месяц.

— Мы остались в Лондоне и не покидали наш дом, — заметила она со смехом.

— Как я уже сказал, это было замечательно. — Он улыбнулся хищной улыбкой нераскаявшегося грешника. — Разрешите, я помогу вам снять платье.

— Вы сами раздевайтесь, Олти.

— Лучше я раздену вас, моя дорогая Мэджи. Повернитесь.

Тиран, подумала она, мысленно улыбаясь, но покорилась и повернулась, чтобы муж мог расстегнуть на ней платье. Его длинные пальцы действовали умело и быстро; еще несколько мгновений — и она оказалась на кровати, его стройное тело расположилось на ней, а губы его делали бог весть что с ее шеей.

Позже, погрузившись в чувственные радости, она провела пальцами по голой спине Люка, и от ее вздоха шевельнулись его волосы. Он осторожно скатился с нее, и его рука прошлась по выпуклости ее живота.

— Надеюсь, я не был слишком требовательным. Вы не устали после всех этих празднеств?

На самом деле она чувствовала себя плодовитой и необыкновенно счастливой в своем теперешнем положении, и все же испытала блаженство от его заботы. Для человека с такой двусмысленной репутацией он оказался очень заботливым мужем и обещал стать замечательным отцом. Между ним и Тревором уже возникла особая связь.

— Я чувствую себя превосходно, — заверила она его, улыбаясь. Потом ее улыбка исчезла. — Что вам сказал Майкл, когда отвел в сторону за свадебным обедом?

Люк пожал мускулистыми плечами.

— Он сказал, что все это дело завершилось вполне удовлетворительно.

Расслабленно лежавшая на изгибе его руки Мэдлин нахмурилась.

— Что это значит? Об Элис не было никаких разговоров с тех пор, как мы оставили ее в тот вечер на старом складе.

— Я понятия не имею, что это означает, но верю Майклу.

Она тоже ему верила, но для нее все же оставались неясными несколько фактов.

— Как вы думаете, что, по ее мнению, могло быть в дневнике Колина?

Свет лампы очерчивал суровое лицо Люка неясно, но все же достаточно определенно. Он медленно проговорил:

— Я и сам об этом думал. Предполагаю, Колин видел ее с тем, с кем не должен был видеть. Может быть, они просто столкнулись на улице или он неожиданно нанес ей визит. Возможно, это не вызвало у него никаких мыслей, но для нее это было настолько важно, что позже она стала беспокоиться, не записал ли он это в своем дневнике.

— Он увидел ее с Роже?

Она совершенно не знала, кто этот человек и что стоит за этим именем, но понимала, что это что-то важное.

— Я тоже так думаю, — сказал Люк. — Поэтому она украла дневник, нашла, что беспокоиться не из-за чего, а потом совершила роковую ошибку, не вернув его так же незаметно, как взяла. Оставив дневник, чтобы его мог кто-то найти и унизить вас, она совершила серьезную ошибку.

Ее волновало то, что она не понимает, почему Элис относилась к ней так враждебно. Да, существовала скрытая неприязнь, которую Мэдлин не могла в точности определить, но она не знала, что за этой неприязнью кроется еще и откровенная злоба.

— Я и не знала, что она меня ненавидит.

Люк взял ее руку и нежно поцеловал кончик пальца.

— Не вас, дорогая, потому что это невозможно. Вы бесконечно милы. Она ненавидела то, что вы воплощали: женщину, счастливую в замужестве, живущую с любящим мужем и здоровым красивым сыном, которая при этом еще и известна в обществе. Зависть — один из самых серьезных грехов. Из того малого, что я слышал, я сделал вывод, что брат-близнец вашего свекра возмущался тем, что не получил титул. Элис унаследовала от него это возмущение.

— Если бы она не была такой мстительной…

— Вам не понадобилось бы стукнуть по голове лорда Фитча кочергой и не пришлось бы посылать за мной. И я мог бы до сих пор убеждать себя, что та первая ночь, которую мы с вами провели год назад, была ошибкой, — закончил он за нее, и его серебристо-серые глаза блеснули.

Блеснули они довольно порочной вспышкой, подумала она с легкой дрожью. Этот человек воистину ненасытен. И в его объятиях она тоже становилась ненасытной.

— Но вы изменили ваше мнение? — спросила Мэдлин.

Она немного придвинулась к мужу и просунула руку между их тел, трогая и лаская его.

— Это вы изменили мое мнение, — хрипло ответил он. — Доказать это вам еще раз?

— Непременно.