Не без опаски десятник приблизился к краю антресоли. Рейф стал просовывать шест в отверстие до тех пор, пока его край не коснулся ноги десятника. Оставив шест в покое, Рейф выбрался из клети и подошел к стоявшим у края антресоли Гордону и Фанни.

Рейф присел на корточки и приподнял край шеста так, чтобы тот коснулся коленного сгиба мистера Гордона, сопровождая свои действия соответствующими пояснениями.

– Эмброуз цепляет на вилы ворох пшеницы, делает разворот, и в этот момент кто-то толкает его шестом в сгиб колена той самой ноги, на которую он опирается в этот момент. Вот как раз сюда… Эй, держи его, Фанни. – Гордон и в самом деле едва не упал, когда Рейф ткнул его шестом под колено. – Вот так он и полетел вниз. – Рейф закашлялся, наглотавшись пыли.

Откашлявшись, он заглянул Фанни в глаза.

– Ты в порядке?

Он вяло кивнула.

– И никто из находившихся внизу никогда ничего бы не заподозрил, верно?

Рейф помог Фанни спуститься вниз и за руку потащил ее прочь из ангара.

Перед тем как усадить ее в карету, он обернулся к десятнику:

– Могу я просить вас навести кое-какие справки, не привлекая к себе лишнего внимания?

– Вы, верно, хотите узнать кое-что о тех парнях, что скирдовали пшеницу на антресолях в тот день перед демонстрацией?

Рейф вытащил визитку и на обороте быстро написал адрес, куда ему телеграфировать. Передав визитку Гордону, он сказал:

– Даже то, что поначалу кажется несущественным, может помочь раскрыть преступление.

Рейф вытащил из бумажника несколько банкнот и протянул Гордону, но тот денег не взял и, почтительно обнажив перед Фанни голову, сказал:

– Эмброуз Грейвил-Ньюджент был человеком честным и порядочным, и он давал заработок многим парням из этих мест, включая и Джека Гордона. Так что, инспектор, – добавил он, лукаво подмигнув Рейфу, – я постараюсь разузнать все, что смогу, а эти деньги пусть наше правительство оставит себе.


После увиденного в ангаре картина гибели отца, кошмарно четкая, объемная, с подробно прорисованными жуткими подробностями, неотрывно стояла у нее перед глазами. Как быть, что сделать, чтобы хотя бы ненадолго стереть эту картину из памяти? Фанни очень рассчитывала на то, что плавное покачивание кареты и стук копыт успокоят расшатавшиеся нервы, остудят разыгравшееся воображение. И ей действительно стало немного легче: жуткая картина если и не исчезла совсем, то поблекла, словно вышла из фокуса. Однако последняя фраза, произнесенная Рейфом перед тем, как они спустились с антресолей, продолжала звучать в голове, повторяясь раз за разом и грозя свести с ума. «Вот так он и полетел вниз».

Может, если бы Фанни смогла выплакаться, ей стало бы легче, но слезы не шли. Ее душила ярость при мысли о том, что кто-то, кому ее отец доверял, стал соучастником заговора, в результате которого он был так жестоко убит. Но кому понадобилось его убивать? Так убивать? И зачем?

Неделю назад Фанни прочла газетную статью, в которой смаковались жуткие подробности смерти ее отца в результате несчастного случая. Трудно передать словами, какой шок она тогда испытала. Но сегодня ей выпало пережить не менее сильное потрясение, узнав о том, что ее отца, вполне возможно, убили, и убили далеко не случайно. Фанни не хотела и не могла смириться с тем, что убийца – или убийцы – останутся безнаказанными. И готова была вытерпеть присутствие в своей жизни Рейфа, как бы сильно он ни раздражал ее, столько, сколько будет необходимо для того, чтобы преступление против Грейвил-Ньюджента оказалось раскрытым, а преступники преданы правосудию.

Отвечая на немой вопрос Рейфа, Фанни, посмотрев ему в глаза, решительно заявила:

– Мы должны найти тех мясников, что разделались с моим отцом, Рейф. Я хочу видеть, как их вздернут на виселице. Как вывалятся наружу их лиловые языки.

– Даже думать не хочу, что ждет бедных ублюдков, если ты найдешь их раньше полиции, – с ухмылкой заметил Рейф. – Должен поздравить тебя с успешным почином на ниве сыска.

Фанни поймала себя на том, что уголки губ поползли вверх, но, вовремя спохватившись, сделала серьезное лицо.

– Вы так считаете, детектив Льюис?

– Я отвечаю за свои слова. – Рейф взглянул на часы. – У нас есть время, чтобы перекусить. Следующим пунктом в повестке является посещение университетской лаборатории.

– Я бы предпочла прямо сейчас перейти к следующему пункту.

– Ты всегда была стойким солдатом, Фанни. – Рейф вынул из кармана пистолет. – Это револьвер «веблей». Легкий и удобный в использовании, – сообщил Рейф, вытаскивая патроны из барабана. Разрядив револьвер, он нежно вложил его в руку Фанни. – Опыт обращения с огнестрельным оружием имеется?

– Боюсь, что нет. А ты думаешь, нам придется применять оружие при встрече с Артуром Пулом? Или мы едем в другое место?

Рейф метнул на нее быстрый взгляд из-под густых полуопущенных ресниц, и по этому взгляду Фанни сразу поняла: он прикидывает, как ответить на ее вопрос так, чтобы сказать не больше того, что считает нужным ей сообщить. Очевидно, он что-то от нее скрывает. Возможно, просто не хочет ее слишком расстраивать или пугать. До чего трогательная забота!

– Мистер Пул пожаловался на незваных гостей, зачастивших в его владения. Я подумал, что нам стоит на всякий случай подготовиться к встрече.

Пистолет лег на ладонь неожиданно приятной тяжестью. Фанни поймала себя на том, что ей нравится держать в руке оружие. С оружием в руках, даже без патронов, она чувствовала себя более защищенной. В той же мере это касалось и присутствия рядом с ней человека из Скотленд-Ярда, присланного из Лондона специально, чтобы ее защитить. Наверное, пришли они кого-то совсем чужого, она не чувствовала бы себя так комфортно, как сейчас. Все же было что-то щемяще трогательное в том, что теперь ее охранял так близко знакомый ей призрак из прошлого – отчаянно дерзкий и неотразимый. Фанни исподволь любовалась точеным профилем Рейфа. Взгляд невольно задержался на его губах. У него такой крупный, такой чувственный рот…

Она никак не ожидала, что Рейф вдруг поднимет голову и встретится с ней взглядом.

Смутившись, Фанни опустила глаза на пистолет, делая вид, будто изучает вверенное ей оружие. Распутник и прохиндей, вот он кто!

Шельмец накрыл ее руку своей, чтобы показать, как нажимать на курок. Его указательный палец скользнул по ее указательному пальцу, и возникшее в результате трения электричество вызвало стремительный ток по всему ее телу. Смутившись, Фанни посмотрела на Рейфа, чтобы проверить, догадался ли он о том, что с ней происходит, почувствовал ли ее дрожь при его прикосновении.

Зеленые глаза светились озорством. Он все понял.

Как это унизительно. Жар прилил к щекам. Рейф раскрыл ее ладонь и поцеловал голубую жилку на запястье, где отчетливо бился пульс.

– Ты так же действуешь и на меня.

Она попыталась высвободиться, но он, не ослабляя хватку, положил ей на ладонь шесть патронов.

– Вставь их в барабан – узким концом внутрь. Вот так.

После того как Фанни зарядила револьвер, он научил ее безопасному обращению с оружием. Убедившись, что она усвоила урок, Рейф приступил к следующему этапу – стал учить ее целиться. Фанни подняла пистолет, держа его, как он учил, обеими руками.

– Как получилось, что ты женился, Рейф?

Взгляд его в одно мгновение сделался непроницаемым.

– Никогда не целься в того, в кого не собираешься стрелять, – раздельно, с ударением на каждом слове, сказал он.

– А что, если я намерена выстрелить? – Фанни прикусила губу. Руки с нацеленным на Рейфа дулом она опустила далеко не сразу.

Наконец Фанни смилостивилась, и Рейф вздохнул спокойно.

– Мы подъехали к главному зданию университета, – объявил он, выглянув в окно. После чего с мягкой настойчивостью распрямил сжимавшие рукоять пальцы Фанни, убрал ее указательный палец с курка и, забрав у нее револьвер, положил его в карман. – Обещаю тебе: до того, как мы расстанемся, у тебя появится сколько угодно возможностей мне отомстить.

– Ловлю тебя на слове. – Фанни милостиво позволила ему помочь ей выйти из кареты. Обогнув главное здание, они оказались на территории весьма малолюдного в это время суток студенческого городка. Лаборатория располагалась на третьем этаже здания, со всех сторон окруженного разномастными постройками неизвестного назначения.

– Профессор, вы тут? – спросила Фанни, первой ступив за порог лаборатории. Здесь кипела жизнь. Тихо, но довольно зловеще, шипели спиртовые горелки, в стеклянных колбах что-то булькало. Все свободное пространство занимали стеллажи с химическим оборудованием. Свет с улицы проникал сюда сквозь покрытые толстым слоем пыли окна. День клонился к вечеру, и света было не слишком много.

Рейф поспешил заступить Фанни дорогу, на всякий случай прикрывая ее собой.

– Мистер Пул?

Фанни с интересом окинула взглядом стеллажи со странного вида оборудованием. И Фанни, и Рейф заметили открытый лабораторный журнал и чашку с чаем рядом с ним.

Рейф потрогал щербатый заварочный чайник.

– Все еще теплый, – задумчиво сказал Рейф.

Фанни вытянула шею, пытаясь заглянуть в темный угол за стеллажом.

– Профессор, пожалуйста, отзовитесь!

Рейф сунул руку в карман и достал фонарь.

– Хорошо, что я его захватил, – пробормотал он, но, щелкнув пару раз переключателем, удрученно пробормотал: – Вот, черт.

– Что это?

– Электрический фонарь, работает на сухих батареях.

У Рейфа есть устройство, о котором ей ничего неизвестно? Как же так?! Взращенная отцом-изобретателем, Фанни всегда была в курсе самых последних технических новинок. Часто они оказывались у нее в руках задолго до того, как об их существовании становилось известно широкой публике.