Амелия попыталась что-то сказать и инстинктивно рванула руку.
— Нет, благодарю…
— О, возможно, выдумаете, что это приглашение?
Он покачал головой с видом родителя, готового прочитать ей отеческую нотацию, что вызвало у нее немедленный протест против него.
— Вовсе нет. Это приказ, — уточнил он, не повышая голоса и не меняя интонации и глядя на нее сверху вниз с улыбкой и жестким, непреклонным блеском в зеленых глазах. — Вы ведь не думали, что легко отделаетесь? Боюсь, вам придется еще некоторое время потерпеть мое общество.
Как ни презирала Амелия мнение окружающих, она тотчас же отказалась от сопротивления: этот человек весил несравнимо больше, чем она, и, как она убедилась во время их танца, под тканью вечернего фрака на руках его играли сильные мускулы.
— К чему это? Я не сомневаюсь в том, что мое общество вам неприятно, — сказала она, пытаясь говорить спокойно.
Лорд Армстронг рассмеялся, будто его это позабавило.
— Это первая разумная и правдивая вещь, которую я услышал сегодня вечером из ваших уст, — проговорил он, ведя ее сквозь толпу в комнату, где были приготовлены освежающие напитки и закуски. — Но я всего лишь пытаюсь спасти вашего отца от затруднения. Думаю, ему и так досталось на прошлой неделе. Или вы не согласны?
Он поднял брови и теперь осуждающе взирал на нее, что несколько остудило ее негодование.
Лицо Амелии вспыхнуло — конечно, он знал, что она пыталась бежать с лордом Клейборо, с кем еще мог ее отец поделиться известием о произошедшем? Ведь он, несомненно, хотел видеть этого типа своим сыном. Можно представить, что еще отец сказал о ней!
Ее снова бросило в жар. Будь проклят отец и вдвойне проклят этот презренный виконт!
Не выпуская ее локтя, Томас взял два стакана с пуншем у ливрейного лакея, и один из них сунул ей в руку.
— Пожалуйста. Думаю, вы в этом нуждаетесь. Вы сильно взволнованы и раскраснелись. Возможно, это успокоит вас и остудит жар на ваших щеках… и в других местах.
Его пронзительный взгляд был направлен на ее декольте, и это снова вызвало в ней гнев и краску стыда: последнее — к ее смущению.
Амелия с трудом удержалась, чтобы не выплеснуть ему в лицо содержимое своего стакана. Ее терпение висело на тончайшей ниточке, на паутинке, пока она пыталась пить мелкими глотками тепловатый пунш. Впрочем, это и лучше: рот ее был занят и она не могла сказать ничего такого, в чем бы позже раскаялась.
Лорд Армстронг опорожнил свой стакан двумя глотками и теперь разглядывал ее декольте. Напиток Амелии остался почти нетронутым: его высокомерие, его близость, его присутствие лишили ее жажды.
— Не каждый день да еще на публике мне доводится слышать из уст женщины рассуждение относительно моих мужских способностей.
Тон его был невыразительным, будничным, словно бы говорил о погоде.
Другие могли бы смутиться, слыша столь грубые и откровенные речи, но Амелия не чувствовала смущения, только изо всей силы сжимала стакан, будто опасаясь, что он сам полетит ему в голову.
— Так как вы намерены доказать, что выиграли пари?
Изумленная, она быстро взглянула на него, мгновенно забыв о своем желании видеть, как пунш стекает по его лицу и одежде.
— Какое пари? О чем вы, ради всего святого, толкуете?
На нее смотрели бесхитростные глаза, осененные густыми ресницами.
— Разве вы не держали пари со своими подругами на свое приданое, что я ни в коей мере не соответствую в постели той славе, которая, по слухам, обо мне ходит? Кстати, какие доблести мне приписывают слухи?
Его сонный взгляд небрежно скользнул по ее фигуре.
— Полагаю, вы хотели бы лично проверить эти мои способности? — Голос его походил на тихое мурлыканье, а взгляд был направлен прямо на нее. — Мне бы не хотелось, чтобы вы питались только слухами.
У нее перехватило дыхание. Этот субъект просто наслаждается ее унижением, наслаждается каждой клеточкой своего тела. Смакует его…
— Нет, даже если бы вы были…
— Не говорите: «последним мужчиной на земле». Это звучит так тривиально… Я полагаю, женщина с вашим складом ума, обладающая вашим остроумием и презрением к условностям, могла бы придумать что-нибудь более оригинальное. И более язвительное.
Амелия забормотала что-то бессвязное, а ее рука так сильно задрожала, что напиток выплеснулся из стакана.
Преодолев разделявшее их расстояние, он оказался так близко от нее, что ее юбки коснулись его ноги, обтянутой черными панталонами. Он осторожно взял стакан из ее руки.
— Похоже, вы нервничаете, — сказал он, немного помолчав, и в его голосе появился гортанный рокот: — Я мог бы поцеловать вас здесь и сейчас и довести до потери сознания.
Его взгляд коснулся ее губ, потом поднялся к глазам.
— Возможно, вы как раз этого и хотите.
Прежде чем она успела ответить, он склонился к ней так низко, что его теплое чистое дыхание коснулось ее уха, и на мгновение она подумала, что он собирается осуществить свою угрозу.
— Но вопреки тому, что вы обо мне думаете, я джентльмен и не стану усугублять ваше смущение. — И затем тихо, в качестве последнего удара, едва слышным шепотом добавил: — Это можно отложить до более подходящего случая, ибо то, что я приберег для вас, не предназначено для посторонних глаз.
У Амелии пересохло во рту. Несмотря на странный жар, распространявшийся в нижней части тела, ее била дрожь. И тогда, будто он и не угрожал ей и не обещал совершить неслыханный поступок, виконт выпрямился во весь рост и склонил голову в поклоне:
— Доброго вечера, леди Амелия.
С этими словами он удалился.
Глава 5
Томас покинул леди Амелию как раз в тот момент, когда негодующее выражение на ее лице сменилось на потрясенное. И все же он не мог не заметить грациозного покачивания ее бедер, когда она шла через зал, а голову держала так, что в ее облике не чувствовалось ни малейших признаков смущения или раскаяния.
— Вижу, дочь Гарри сильно увлечена тобой.
Он повернулся, услышав это бездумное замечание своего друга, которое, по-видимому, должно было означать шутку, и наградил лорда Алекса Картрайта мрачным взглядом.
— Мне следовало проявить осмотрительность и не позволить тебе завлечь меня сегодня сюда. Как я понимаю, это ты инсценировал злополучную сцену с этой маленькой…
— Ах, ах! Джентльмен не должен отзываться о леди дурно, — прервал его Картрайт.
Любой взрослый мужчина насторожился бы, видя гнев Томаса. Но Картрайт и глазом не моргнул.
— Как бы ни было для меня соблазнительно приписать себе честь всего произошедшего, должен с грустью признаться, что я тут ни при чем. Честь разыгранной сцены, единственной в своем роде и должной стать украшением всего десятилетия, целиком и полностью принадлежит леди Амелии.
Хорошо сознавая, какое удовольствие получил его друг, наблюдая эту сцену, Томас не стал развивать далее данную тему.
Его взгляд снова обратился к леди Амелии, пробивающейся вместе со своей компаньонкой к дверям бального зала. Улепетывающей. Как и следовало ожидать.
— Так ты не хочешь мне рассказать, чем ты так досадил этой леди, если она столь презрительно отозвалась о твоих мужских достоинствах? Это могут сделать только отвергнутые любовницы. Хотя теперь я припоминаю, что говорила Мисси о вашей первой встрече и знакомстве с этой леди, когда ты разглядывал ее, как лакомый кусочек на банкетном столе.
Томас медленно повернул голову и посмотрел на Картрайта. На мгновение он испытал искушение кулаком стереть с его лица наглую удовлетворенную ухмылку.
— В то время моя сестра была, да и до сих пор еще находится, в состоянии безумной влюбленности. И каждый взгляд, брошенный мужчиной на женщину, она истолковывает в глупом романтическом смысле. Должно быть, теперь я не могу и взглянуть на женщину без того, чтобы меня не заподозрили в чем-то подобном.
— И все же, насколько я помню, следующая твоя любовница после этого инцидента весьма походила внешне на леди Амелию. И кажется, я упоминал об этом раз-другой.
Брови Картрайта поднялись, а лицо приняло невинное выражение опытного карточного игрока, держащего в руке выигрышную карту.
Томас издал какой-то злобный горловой звук. Его друг упоминал об этом не раз и не два, так что в конце концов Томасу пришлось серьезно попросить его заткнуться.
— Одно никоим образом не связано с другим, и упоминать об этом — просто идиотизм, даже для тебя с твоими ограниченными умственными способностями.
— Может быть, я и туп, как колода, — возразил Картрайт, но ни разу женщины не высмеивали при всех мои мужские достоинства в свете.
— С моей точки зрения, это позабавило только мужчин. Горстку злобных ублюдков. Женщины же достаточно проницательны, они умеют распознать фальшь, когда слышат ее, и достаточно наблюдательны, чтобы разглядеть озлобленную мегеру. Боже милосердный! Всем известна ее репутация. Я уверен, что и Кромуэлл, и Клейборо все еще страдают от озноба после того, как затащили ее в свои постели. Да и кто она такая, чтобы судить поведение и достоинства любого мужчины в постели и не в постели?
Картрайт поморщился. Томас поспешил переменить тему:
— Вчера Гарри попросил меня приглядеть за ней в Девоне, пока он будет в Америке. Конечно, я отказался. Но…
Томас окинул зал задумчивым взглядом.
— Но? — повторил Картрайт после нескольких секунд молчания.
— Теперь я вижу, что был не прав. Я обязан Гарри и должен согласиться.
Серебристо-серые глаза Картрайта насмешливо заблестели.
— А как насчет его дочери? Она согласна?
— Ах, ей-то я и обязан своим решением.
— Так в чем же состоит твоя игра? Ты вынашиваешь план обольщения? Да поможет тебе Бог, если Гарри узнает об этом. Он сдерет с тебя шкуру. Ну а потом с силой тряхнет твою руку и примет в семью.
"Вкус желания" отзывы
Отзывы читателей о книге "Вкус желания". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Вкус желания" друзьям в соцсетях.