-Муж…

-Жених... - нервно выдыхаю я. - Что с ней случилось? Она в порядке? Я могу её увидеть?

-Да, - недоверчиво отвечает мне врач и проходит вперёд. - Нам поступил звонок, её нашли в небольшом заброшенном складе, - говорит он, когда мы проходим по коридору. - У неё ушиб головы, отравление организма смесью алкоголя и лёгких наркотических веществ, некритичная потеря крови и... - смотрит доктор в журнал и, остановившись, поднимает на меня взгляд.

Мы пришли, прямо перед нами шестая палата и окно, которое, к сожалению, закрыто жалюзями с другой стороны палаты.

-Её изнасиловали, - внимательно смотрит он, на меня наблюдая за моей реакцией. - У неё разрывы на разной глубине, возможно, их было несколько.

Я практически не слышу его, изнасиловали... несколько... в голове эхом отдаются лишь ключевые слова, а сердце будто останавливается. Всё замедляется, дыхание, рефлексы... жизнь. Мурашки проходятся по всему телу, которое внезапно ослабло, а сердце вдруг закололо. Этого не могло произойти... Не могло!

-Мы поставили ей капельницу, чтобы очистить организм, она сейчас спит, должна проснуться примерно через час...

-Что с ребёнком? - едва слышно спрашиваю я и пустым взглядом смотрю на врача. Мы все уже знаем ответ, но где-то в глубине души всё равно таится надежда.

-Мне жаль, но… случился выкидыш, - с сожалением отвечает он и всё внутри меня рушится, падет вниз и разбивается.

Она нуждалась во мне, а я просто сбросил чёртов звонок. Она нуждалась во мне... нуждалась... а меня не было рядом.

Глава 50


Джек.

В данный момент я чувствую лишь огромную вину за то, что не ответил Клэр, за то, что допустил всё это. Пока нет злости, пока нет ничего кроме вины, которая пожираем меня изнутри, а в голове всё звучат слова отца «Джек сделай всё возможное, но не допусти подобного со своей семьёй», а я допустил… дважды. И в данный момент я ненавижу лишь себя.

Открывая дверь палаты, я захожу внутрь, и сердце напоминает мне о своём существовании. И теперь помимо вины, я чувствую разъедающую сердце боль.

Кларисса лежит на кушетке, она спит, как и говорил доктор, к её вене проведена трубочка с капельницей и вокруг тишина.

Я осторожно подхожу к ней, и каждый новый шаг даётся тяжелее предыдущего, а по спине проходит мерзкий холод. Я двигаю стул и сажусь рядом с ней.

Одна неяркая лампа освещает всю палату, но даже так я вижу синяки на её теле. На шеи Клэр видны чётки следы от пальцев, как и на её запястьях и теперь помимо вины и боли я начинаю ощущать нарастающую злость.

Я должен узнать, кто это сделал… я убью их, я лично поотрываю им все пальцы и засуну их им в задницы, а потом просто застрелю. Они убили нашего ребёнка, нашу семью и наше заслуженное счастье.

И это только те следы от произошедшего, которые я могу видеть. А может, на её теле ещё сотни синяков, порезов, царапин…? Одна эта мысль приводит меня в ярость. И я не знаю, что теперь делать…

Что мне ей сказать, когда она проснётся? Как ей сказать, что она потеряла ребёнка? Как? Кларисса будет ненавидеть себя, меня и весь остальной мир. Думаю, дойдёт до того что она захочет отложить свадьбу, но я всё равно не оставлю её, сейчас нам нужно быть вместе, чтобы справиться с этим.

Сейчас мне нужно взять себя в руки, кому-то из нас нужно быть сильным в это время и это буду я. Я должен буду успокоить её, сказать, что у нас ещё всё впереди и что это не конец нашей жизни…

Я беру Клэр за руку и подношу её от чего-то холодную ладонь к губам.

-Прости меня, — едва слышно говорю я, смотря на её спокойное лицо и вдруг понимаю, что перед глазами всё начинает плыть.

Как мне сказать ей, что это не конец нашей жизни, если прямо сейчас я чувствую себя мёртвым?

Кларисса.

Веки кажутся слишком тяжёлыми, поэтому мне не сразу удаётся открыть глаза. В левой руке странная едва ощутимая ноющая боль, а моя правая рука, как будто лежит на батареи.

Я часто моргаю, пытаясь сфокусировать зрение, и из-за непривычного света немного хмурюсь. Перед глазами всё плывёт, и только через несколько секунд я начинаю различать силуэты.

Я в больнице… и с этим осознанием приходит боль и не только эмоциональная от того что тот ужас был вовсе не сном, а моей реальностью, но я чувствую и физическую боль и она во всём моём теле.

Живот будто стянут в тугой узел, всё тело ломит, будто отвергая само себя, и хоть я и лежу, но я чувствую невероятную слабость.

Через несколько секунд моё зрение окончательно возвращается, и я вижу Джека. Палата освещена естественным светом из окна, должно быть сейчас раннее утро, потому что всё в серых тонах. Джек сидит подле меня, он держит меня за руку, теперь понятно, почему мне так тепло. Но, он, кажется, спит.

Джек облокотился о кушетку, и держит мою ладонь у своей опущенной вниз головы, и я не вижу его лица.

Наверное, я окончательно просыпаюсь и прихожу в себя, потому что на меня накатывает паника. Меня изнасиловали… я помню кровь… много крови… и… «привет от Фрэнка».

-Джек, — едва слышно шепчу я севшим голосом и пытаюсь пошевелить рукой, которую он держит и Джек, на удавление, слышит меня.

-Клэри, — моментально поднимает голову он, и целует мою ладонь, но с каждой секундой мне становится всё страшнее, потому что в глазах Джека я тоже вижу страх, вижу панику. — Как ты себя чувствуешь?

-Джек, — снова шепчу я с ещё большим страхом в голосе и пытаюсь приподняться, но руки начинают дрожать, когда я упираюсь на них.

-Тише, тебе лучше отдохнуть Клэр, — встав, говорит Джек и, бросив взгляд на закрытую дверь, укладывает меня обратно на постель.

-Джек, что с ребёнком? Что с нашим ребёнком, Джек? — уже куда громче спрашиваю я, сопротивляясь ему. — Пожалуйста, скажи мне! — Я чувствую, как глаза начинают заполняться слезами, боль в моём теле уже даёт мне ответ на мой вопрос, но я не хочу принимать его, не хочу!

Джек теряется и на миг замирает. В его глазах отражается боль, сожаление и вина, а в моё сердце словно вонзили нож и слёзы градом начали скатываться по щекам.

-Нет, Джек! — протягиваю я, смотря на его вмиг расплывшийся силуэт и прикрыв ладонью рот, зажмуриваю глаза.

Я только приняла это, я едва успела осознать, что скоро стану мамой, что у нас с Джеком будет настоящая семья, и я уже полюбила этого ребёнка, я уже создала в своих мыслях счастливую семью. И в один миг, в одно чёртово мгновение всё это распалось, упало и разбилось на осколки, которые уже не собрать и не склеить.

От слёз, тяжелого дыхания и очередной попытки подняться с постели, живот начинает сильно колоть, но эта никчёмная боль ничто по сравнению с моей истерзанной душой и сердцем.

Сколько можно? Я так устала испытывать боль, терять и проигрывать! Я устала отплачивать долги, устала играть в эту дурацкую и слишком жестокую игру! И я больше не хочу… не хочу всё это чувствовать! Я устала от вечной боли, от слёз и разбитого сердца, на котором уже не осталось живого места. И я не понимаю, за что мне это…?

Джек что-то говорит, он пытается успокоить меня и снова уложить на кровать, но мои крики, мой плач перебивают его успокаивающие меня слова, и я пытаюсь отбиваться от него.

-Клэр, тише, — говорит он, перехватив мои запястья, и я ощущаю боль от его сжатия. — Всё будет хорошо, ладно? Мы справимся с этим, я люблю тебя и мы…

-Это всё из-за тебя! — выкрикиваю я, и пытаюсь освободить свои руки, и в этот момент в палату заходят несколько человек в халатах. Но мне плевать на них, мне плевать на всех. — Это ты виноват, это твоя вина, твоя! — неустанно кричу я и освободив, наконец, свои руки ударяю его то в плечо, то в грудь. — Ты это сделал, Джек! Я ненавижу тебя, ненавижу! — говорю я охрипшим от крика голосом, когда Джека оттаскивают от меня врачи, а меня вновь пытаются успокоить, но мой голос полный ненависти всё ещё громче. — Ты его убил! Это сделал ты!

Я не вижу его лица, потому что глаза запеленали слёзы, но моё сердце горит ненавистью, как и мой голос. И в этот момент я чувствую резкий укол в руке.

-Я ненавижу тебя, — пытаюсь крикнуть ему вслед я, когда Джека ведут к дверям, но он всё ещё смотрит на меня, смотрит и ничего не понимает. — Ненавижу тебя…

И в момент перед моими глазами всё начинает расплываться, тело слабеет, разум затуманивается, и я отключаюсь.

«Привет от Фрэнка», «привет от Фрэнка», «привет от Фрэнка» эти слова гудят в моей голове, когда я вновь просыпаюсь. Это сделал Фрэнк…

Боль в теле возвращается, живот снова сводит и на мгновение мне кажется, что меня сейчас стошнит, но я никак на это не реагирую. Я лежу на боку и смотрю в стену, вся палата погружена в серый свет, в холод и тишину. Вся эта палата олицетворяет моё состояние.

Я ничего не хочу, мне плевать на боль, на боль физическую и душевную, я больше не живу, я умерла, по крайней мере, внутри.

Я поворачиваюсь на другую сторону и вижу Джека, он сидит подле меня и спит. Может быть этим процессом и руководил Фрэнк, но виноват в этом Джек и я всё ещё ненавижу его, ненавижу всем сердцем!

Если бы Джек послушал меня… если бы он не стал снова мстить Фрэнку, когда он уже уехал… всё было бы хорошо. Если бы он сдержал своё данное мне обещание и не стал бы искать его… сейчас всё было бы по-другому.

Я уверенна, что Фрэнк бы оставил меня… он бы оставил нас в покое и со временем мы бы забыли о его существовании. И Джек всё испортил! Он нашёл Фрэнка и посадил его в тюрьму за то, чего он не делал. И Фрэнк решил отомстить всем нам сразу, но я не понимаю, как он это сделал, если он в тюрьме?