– Я все это понимаю, и мне стыдно, поверь, но что я могу с собой поделать? – Перестав скакать по комнате, Лиза опустилась на кровать рядом с сестрой и примирительно заглянула ей в глаза. – Ты же знаешь, как я не хотела идти за него. За те полтора года, что мы были помолвлены, я возненавидела Дмитрия до самой глубины души. Мне до сих пор ужасно думать, что если бы не смерть нашей бабушки в начале декабря, я уже сейчас была бы госпожой Глебовой. Но теперь, слава Богу, все кончилось. – Лиза глубоко вздохнула и благодарно возвела глаза к небесам. – Этот гадкий человек уже никогда не испортит мне жизнь.

Какое-то время Елена пыталась сохранять серьезность, но безудержная радость сестры была так заразительна, что она не выдержала и сама рассмеялась вслед за ней.

– Все-таки ты ужасное создание, Лиза, – ласково укорила она. – Ну кто кроме тебя способен так дерзко пренебрегать приличиями? По крайней мере, ты собираешься хоть какое-то время носить траур по жениху?

Лиза протестующе встряхнула волосами.

– Ни за что! Еще чего не хватало! Я и так не выезжала этой зимой, а ты хочешь лишить меня и летних развлечений? Сегодня первое июня, посевные работы закончились, сейчас начнутся балы и пикники. Нет уж, я твердо намерена не пропустить ни одного из них.

– Не уверена, что папенька одобрит твое поведение.

– Ах, оставь, Элен, будто ты не знаешь нашего папеньку! – Лиза скептически усмехнулась, представив озадаченное лицо родителя, когда он узнает, что младшая дочь лишилась выгодной партии. – Да он первый меня поддержит. Вот увидишь, не успею я сообщить ему о смерти Глебова, как он тут же примется искать мне другого жениха и, уж, конечно, не станет терять времени на траур. А ради соблюдения приличий объявит соседям, что Дмитрий умер… месяца два назад. Так что выписанные из Москвы наряды я все же обновлю, и очень скоро. Да и тебе, – она с мягким нажимом посмотрела на Елену, – тоже уже пора выбросить эти унылые черные платья.

Светлая улыбка Елены угасла.

– До окончания моего годичного траура еще два месяца…

– К черту два месяца! – в досаде воскликнула Лиза. – Элен, умоляю тебя, перестань маяться дурью. Долго ты еще собираешься хранить верность нелюбимому мужу? Жизнь проходит мимо, сестричка, а тебе двадцать один год, самый расцвет женской красоты. Три года назад ты поддалась уговорам отца и вышла за этого скучного Зайцева. Но теперь-то ты взрослая, свободная женщина, и никто больше не вправе распоряжаться твоей жизнью.

Елена задумчиво усмехнулась.

– Тебя послушать, так я должна пуститься во всякие безумства.

– А почему нет? Чего ты боишься? Утратить репутацию? Но что толку от доброго имени, если нет счастья!.. Знаешь, Леночка, – воскликнула Лиза, снова вскакивая с места, – это трудно объяснить, но известие о смерти Глебова словно вывело меня из какой-то спячки. Сейчас я даже не понимаю, почему слушалась отца и не настояла на расторжении помолвки. Они с Дмитрием как-то незаметно сумели подавить мою волю. Но зато теперь… – она задорно взглянула на сестру, – теперь все будет иначе. Я больше не стану считаться с желаниями папеньки и приложу все усилия, чтобы выйти за человека, которого люблю с самого детства.

– Ха! И кто же этот бедолага?

– Андрей.

– Андрей Тупицын?! Лиза, ты с ума сошла!

– Нет! Наоборот, я выздоровела! Да, я знаю, что отец не любит Андрея, но ведь не ему же с ним жить. Главное, чтобы сам Андрей твердо решил жениться на мне. И тогда папенька ничего не сможет сделать.

– Кстати, я слышала, что они с матерью на днях возвратились из Москвы.

– Знаю, – по лицу Лизы скользнула мечтательная улыбка. – И уже завтра постараюсь увидеться с ним. А тогда… тогда посмотрим, сможет ли он устоять против моих чар.

Закрыв за сестрой дверь, Елена подошла к окну и раздвинула белые шелковые занавески. Ее спальня, как и спальня Лизы, располагалась на втором этаже особняка и выходила окнами в парк. Отсюда открывался восхитительный вид на зеленый партер просторной лужайки и огибающий ее ручей с голубым павильоном на берегу. Но мысли Елены сейчас были далеко от родного имения. Перед ее взором стояли совсем иные картины. Сказочные петергофские фонтаны, роскошные цветники Монплезира, золотисто-желтая зала Екатерининского корпуса, где, по традиции, введенной покойным императором Александром Павловичем, давали ежегодный бал для выпускниц Смольного института.

Тогда, четыре года назад, в моду только что вошла новая дамская прическа под названием «а‑ля Гортензия Манчини». Теперь локоны не укладывались в плотные пучки у висков, как было принято раньше, а спускались до середины шеи. И все выпускницы, как одна, явились на бал с одинаковыми локонами, в почти одинаковых белых нарядах. Платье Елены украшали голубые цветы, гармонирующие с небесными глазами и светлыми кудряшками. Все восхищались ею, пророчили светский успех, и даже сам государь Николай Павлович пару раз взглянул на нее благосклонно.

На бал были приглашены молодые офицеры. Когда заиграли первый танец, полонез, один из них, симпатичный высокий брюнет с озорными карими глазами, отделился от толпы товарищей и направился прямиком к Елене. Она до сих пор помнила, с каким огорчением и завистью смотрели на нее подруги: ведь ее пригласили самой первой, и ей предстояло начать бал с этим очаровательным кавалергардом. Как она боялась тогда допустить какую-нибудь ошибку и спутать фигуру! Но все прошло благополучно. А потом на балу стало так весело, что она первый раз в жизни почувствовала себя бесконечно, безоглядно счастливой…

А несколько дней спустя ее покровительница баронесса Рооп, мамина тетушка, которая и пристроила ее в Смольный, внезапно умерла. Елене пришлось распрощаться с мечтами о блистательной петербургской жизни и возвратиться в родительское имение. Не только светлые надежды, но и сердце ее, плененное веселым гвардейцем, оказалось разбито. Поэтому Елена не противилась, когда отец объявил, что выдает ее за богатого и немолодого помещика Антона Борисовича Зайцева. Не все ли равно, этот или другой, если она уже никогда не встретится с тем кавалергардом?

«И зачем, зачем только я увидала ту, другую жизнь? – с горечью спросила себя Елена. – Я – как бедняк, которого завели в барские палаты, показали уставленный изысканными блюдами стол, дали подышать их ароматом, а затем отправили в людскую обедать пресным хлебом с постными щами. И самое странное, что никто в этом вроде бы и не виноват».


Имение помещицы Клеопатры Даниловны Тупицыной отстояло от Ловцов всего на пять верст. Дорога туда пролегала через небольшой лесок, в котором от частой вырубки деревьев сделалось довольно светло и просторно. Этот лесок, спускавшийся одной стороной к живописной излучине Днепра, являлся излюбленным местом верховых прогулок Андрея. Поэтому на другое утро после известия о смерти жениха Лиза велела оседлать свою белую лошадку Артемиду и направилась туда.

В этот день Лиза впервые надела новую амазонку, выписанную из Москвы. Костюм выглядел довольно экстравагантно и должен был произвести впечатление на романтически настроенного соседа. Облегающий жакет из темно-синего бархата, юбка сапфирового цвета, небольшая черная шляпа мужского фасона, за которой развевалась невесомая дымчато-синяя вуаль, высокие кожаные перчатки и элегантные ботинки – все было изготовлено по высшему классу и смотрелось безукоризненно. Правда, этот наряд не очень подходил для незамужней девушки, и местные дамы непременно осудили бы Лизу за него. Но мадемуазель Безякина отнюдь не относилась к тем, кто трепещет перед судом провинциальных кумушек.

Выехав на просторную поляну, Лиза придержала поводья и осмотрелась. Увы, ее дорогого Андрея здесь и в помине не было. Зато она сразу заметила незнакомого всадника на гнедой лошади. В настоящий момент его лошадь стояла к Лизе задом, и поэтому он не видел ее. Однако сама она прекрасно рассмотрела его и вскоре окончательно убедилась, что видит этого человека впервые.

«Хм… Странно. Кто же это такой?» – озадаченно подумала она.

Судя по добротному, хорошо сшитому светло-серому костюму для верховой езды, незнакомец приехал из Москвы или даже из самого Петербурга. Возможно, он приходится родственником кому-то из соседей… И вдруг Лиза поняла по его позе, что он в кого-то целится. А ведь именно здесь в лесу она не раз встречала хорошеньких белочек, прыгающих по веткам.

Все внутри Лизы задрожало от негодования и страха за жизнь несчастного зверька, которого заезжий франт решил убить ради забавы. Просить незнакомца остановиться было поздно, к тому же он находился слишком далеко. Оставался единственный способ помешать его намерениям, и Лиза без колебаний воспользовалась им. Вытащив из-за пояса небольшой дамский пистолет, она порывисто вскинула руку и выстрелила в воздух.

Против ожидания выстрел оказался оглушительным, и на несколько секунд у Лизы заложило уши. А в следующий момент она испуганно выронила пистолет. Лошадь незнакомца, видимо, не привыкшая к оружейной пальбе, протяжно заржала и взвилась на дыбы, едва не сбросив седока. А затем рванулась с места и понесла. Похолодев от ужаса, Лиза с волнением следила за тем, как всадник пытается справиться с обезумевшим животным. Но, по-видимому, тот был достаточно опытным наездником, так как очень скоро лошадь присмирела и перешла на шаг.

Перегнувшись через седло, незнакомец подхватил с земли слетевшую шляпу, развернул лошадь в сторону Лизы и на какое-то время неподвижно застыл на месте, словно раздумывая, что предпринять дальше. А потом вдруг натянул поводья и стремительно понесся прямо на девушку. Угрожающее выражение лица всадника не оставляло сомнений, что он собирается учинить нешуточную расправу над виновницей своих неприятностей. Поэтому, не долго думая, Лиза тоже развернула Артемиду в противоположную сторону и помчалась вперед во весь опор.

Привыкшая с детских лет к верховым прогулкам, Лиза была неплохой наездницей, однако неудобное дамское седло мешало ей развить хорошую скорость. Спустя какое-то время она заметила, что расстояние между нею и преследователем неумолимо сокращается. Необходимо было отыграть хотя бы пару минут. Девушка заметила, что впереди от главной дороги отходит малоприметная тропинка. Пригнувшись к крупу лошади, чтобы не вылететь из седла на повороте, Лиза направила Артемиду по этой тропинке.