— Да уж, — саркастически ответила Дженни, пытаясь запихать в свою полосатую сумку «Спорт-сак» между учебником по французскому и «Анной Карениной» тетрадь по геометрии.

Обернув вокруг шеи пушистый розовый шарф и застегнув черные бархатные пуговицы на ни чем не примечательном твидовом пальто, Элиз хихикнула. Она выглядела точно так же, как утром ее одела мать. — Ну ладно, обращала внимание. Но я никогда не думала, что он тебя беспокоит.

Дженни убрала свои вьющиеся темно-каштановые волосы за уши и искоса посмотрела на Элиз:

— Он меня не беспокоит.

Элиз натянула пушистую розовую шапку на свой белокурый хвост и набросила на плечо рюкзак. Она была выше Дженни почти на фут.

— Гм, а ты, вообще-то, занята? Может быть, сходим куда-нибудь?

— Куда, например? — спросила Дженни, застегивая «молнию» черной дутой парки. Теперь, когда она больше не встречалась с Нейтом и не тусовалась со своим старшим братом, ей действительно нужны были новые друзья и было бы неплохо сойтись с какой-нибудь девчонкой, даже несмотря на то, что Элиз казалась жеманной и психологически не устойчивой.

— Ну, не знаю. Можно сходить в «Бенделз» и прикупить косметики или еще куда-нибудь, — предложила Элиз.

Дженни подняла голову, будучи приятно удивлена. Мгновение назад ей показалось, что Элиз предложит купить по мороженому-рожку или сходить в зоопарк.

— С удовольствием, — согласилась Дженни, с грохотом захлопывая дверцу своего шкафчика и направляясь к лестнице. — Ну, давай.

Блэр не могла поверить, как обычная прическа может все кардинально изменить. Она уже перемерила все блузки и юбки трапеции, которые были в «Бенделз», они ей всегда шли, поэтому она их и носила, но на этот раз она ничего не могла подобрать. Ее новая короткая стрижка делала ее утонченной и подчеркивала ее принадлежность к частной школе, но в то же время теперь в ней было что-то мальчишеское. Ей стало казаться, что она должна полностью сменить гардероб.

— С этого момента я буду носить только чистые цвета, — прошептала Блэр, застегивая школьную форму и вешая на вешалку последнее платье, на которое она возлагала надежды. — И все должно быть с воротничком. Она отодвинула красную бархатную занавеску и вывалила шесть ярких топов от Дианы фон Фурстенберг на руки продавщицы.

— Я передумала. Мне нужны простые костюмы, синие или черные. И блузки с воротничками.

Ей хотелось выглядеть сексуально и роскошно, так, как выглядит какая-нибудь парижанка, одетая в простое черное платье, когда едет на велосипеде или несет под мышкой французский батон. Нейту всегда нравились француженки. Он мог свернуть со своего обычного пути, чтобы пройти мимо «Л'Эколь Франсе» и поглазеть на девушек в коротких серых юбках, туфлях на высоких каблуках и черных джемперах с вырезом мысом. Шлюхи.

Вскоре Блэр нашла нечто для своего нового гардероба и для собеседования в четверг вечером: темно-синее платье спортивного покроя от Леза Беста с расшитым бисером поясом и небольшим изящным кружевным воротником. Оно выглядело несколько чопорно, но в то же время интригующе — как раз то, что она искала. Заплатив за платье, она отправилась в отдел косметики, чтобы купить темно-синюю тушь для ресниц и неяркий блеск для губ, который не выглядел бы совершенно по-детски или чересчур соблазнительно, как те цвета, к которым она привыкла: ярко-розовый или темно-красный.

— Смотри, кто здесь! — прошептала Дженни Элиз у прилавка с тушью «Стайла». — Привет, Блэр.

— Классная прическа! — самоуверенно добавила Элиз.

Блэр обернулась и увидела двух девушек-девятиклассниц из своей группы: Дженни, которой действительно следовало бы уменьшить грудь, и Элайзу, которой совсем бы не помешало некоторое количество косметики на лице. Они с восхищением смотрели на нее. Она же с ужасом заметила, что они присматривали себе те же тени для глаз и тот же блеск для губ, которыми всегда пользовалась она. Почему бы им не продолжать пользоваться «Мэйбеллин» или чем-нибудь в этом роде?

Элиз молча посмотрела на пузырек с блестящей черной тушью, который держала в руке, и спросила:

— Она ничего?

«Конечно, она ничего. Но для тебя это еще рановато».

Блэр не могла удержаться, чтобы не дать им совета как старшая сестра. Она обмотала вокруг кисти ручку сумки и взялась за дело.

— С твоим цветом волос я бы выбрала что-нибудь посветлее.

Она взяла пробник бледных серебристо-зеленоватых теней.

— Вот это подчеркнет сине-зеленый цвет тво-

их глаз, — учила она, восхищаясь тем, как хорошо она все сказала.

Элиз взяла тюбик, чуть-чуть выдавила тени и намазала ими веки. Тени были едва заметны, но зато блестели на свету, и от этого ее небольшие близко посаженные голубые глаза выглядели ярче и красивее.

— Ух ты, — оцепенев от восторга, сказала Элиз. Потянувшись к тюбику, Дженни спросила:

— А мне можно?

Блэр схватила тюбик!

— Конечно же нет. Тебе нужно что-нибудь с бежевым или персиковым оттенком.

Блэр не могла поверить, что все это происходило на самом деле. Самым удивительным было то, что ей это нравилось.

— Смотри.

Она вручила Дженни жирную рыжеватую обводку для глаз:

— Тон будет гораздо нежнее, чем цвет обводки.

Дженни провела ею по краю века и моргнула. Она выглядела старше, а цвет придавал красивый янтарный блеск ее большим карим глазам. Она наклонилась к зеркалу, чтобы накрасить второй глаз, но вдруг что-то заметила в зеркале.

Точнее кого-то.

В магазине царило полное оживление: все покупали зимние вещи, которые распродавались с большими скидками. «Бенделз» торгует исключительно товарами для женщин, поэтому магазин наводнили покупательницы за одним лишь исключением.

Он выглядел на шестнадцать, высокий, худой, со спутанными светлыми волосами, в темно-коричневых вельветовой куртке и джинсах, которые на его худом теле выглядели несколько мешковато. Он был похож на парня из рекламы джинсов «Кельвин Клейн» под названием «Вечность мужчины», хотя был менее привлекателен.

— Обалдеть, — тихо сказала Дженни.

— Ну, разве не здорово? — вставила Блэр. — Размажь немного пальцем. Тебе также подойдет коричневая тушь. Это еще увеличит твои глаза.

— Да нет же. Я о нем, — пояснила Дженни. — Вон тот парень за моей спиной.

Блэр оглянулась и увидела странного типа со светлыми волосами, который еще не дорос до ее. Он внимательно рассматривал косметички надписью: «Бенделз». Она снова повернулась к Дженни:

— Ты находишь его симпатичным? Элиз хихикнула:

— Он похож на придурка. Небольшая кампания, проводимая Блэр под лозунгом: «Помоги беспомощным», начала терять для нее свою привлекательность.

— Если он отоваривается здесь, то, может быть, он гей? Почему бы тебе просто не подойти к нему и не заговорить, если он кажется тебе таким классным?

Дженни была оскорблена. Если бы она вот так подошла и заговорила с ним, она была бы похожа на безнадежную дуру, давно выслеживающую его. «Нет, никогда».

— Ну давай, — подталкивала ее Элиз. — Ты же знаешь, что хочешь этого.

Дженни едва дышала. Каждый раз, когда ей казалось, что вот теперь она уверена, происходило нечто подобное и убеждало ее в том, что она еще никогда не была настолько не уверена в себе.

— Может, нам лучше уйти? — нервно пробормотала она, словно Блэр и Элиз втягивали ее в какое-то подозрительно темное дело. Она подняла с пола сумку с книгами.

— Спасибо за помощь, — сказала она быстро Блэр и, схватив Элиз за руку, потащила ее вон из магазина, смотря только перед собой, проходя мимо белокурого парня.

«Какая жалость». Наблюдая за тем, как они удалялись, Блэр вздохнула. После звонка Оуэна Уэллса у нее было такое потрясное настроение, поэтому она бы не развалилась, если бы чуть-чуть помогла Дженни, тем более, что та в этом явно нуждалась. Блэр вытащила из сумки чек за платье, рыжеватой обводкой нарисовала на его обратной стороне большое сердце и, недолго думая (адреса в «Констанс Биллар» были у всех одинаковыми: первая буква имени и фамилия), внутри него написала адрес электронной почты Дженни. Затем смяла чек в плотный маленький шарик и, проходя мимо худощавого парня, бросила его ему в спину и пулей вылетела из магазина, так, чтобы он не смог заметить, кто это был.

Думаете, что Блэр Уолдорф действительно пытается сделать кому-то что-то хорошее? Нет, ее просто переполняет чувство обновления. Причем это было нечто большее, чем просто новая прическа и все такое. Как настоящая примадонна, она собралась на все выходные на курорт с минеральными водами подлечить не только тело, но и душу.

Как будто ему без этого жилось плохо

Как Аарон и подозревал, рядом с фарфоровым кувшином марки «Споуд» на столике в прихожей пентхауса на 72-й Восточной улице, принадлежащего его отцу и мачехе, его поджидал кремового цвета конверт из Гарварда. Аарон выпустил в коридор Муки, которому очень хотелось пить, и пес тотчас же побежал к кухне, хотя все еще был на поводке. Окостеневшими пальцами Арон схватил письмо. Серена стояла за ним и терпеливо ждала, хотя ему хотелось распечатать письмо в одиночестве. «А что, если его не приняли?»

Серена сняла пальто и бросила его на стул в углу, обшитый голубой тканью.

— Я буду любить тебя, что бы ни случилось, — сказала она, затаив дыхание.

Уставившись на конверт, Аарон почувствовал непонятное раздражение, может, оттого, что был слишком напряжен. Обычно к подобного рода вещам он относился с предельным спокойствием.

— Черт, — произнес он вполголоса и разорвал конверт. Развернул аккуратно сложенный лист бумаги кремового цвета и дважды прочел напечатанный на нем небольшой абзац. Затем взглянул на Серену:

— Блин.

Ее лицо вытянулось. Как ужасно, что ее возлюбленный вынужден пройти через все это!