Хок посмотрел в наполненные ужасом глаза Авриль. и сердце его, словно молот, бухнуло в ребра. Он ни минуты не сомневался. что Торолф приведет угрозу в исполнение.

— Авриль, слушай меня. — Хок старался говорить ровным тоном, одновременно кладя меч па палубу. — Я хочу, чтобы ты стояла совершенно неподвижно…

— Хок, я…

— Не пытайся высвободиться! — властно приказал Хок. — Если ты что-либо предпримешь, он поранит тебя.

Авриль согласно опустила глаза и застыла неподвижно. Глядя. как она дрожит в руках Торолфа, Хок почувствовал, что у него сжалось все внутри.

— Очень хорошо, — немного спокойнее сказал по-норманнски Торолф, не отнимая ножа от горла Авриль. — Но предупреждаю: сделаешь хоть шаг — ей конец.

Хок зажал рану рукой, стараясь остановить кровь и не обращая внимания на разрывающую боль.

— Отпусти ее. — Он пристально смотрел прямо в черные глаза Торолфа. — Отпусти ее — и можешь брать корабль плыть, куда хочешь, и сдохнуть там, будь ты проклят!..

— Не думаю, что все произойдет именно так. У меня план получше. — Торолф, дернув головой, быстро взглянул на руль. — Во-первых, ты починишь то, что сломал, воктер. А потом благополучно выведешь корабль из асгардских вод. — Он улыбнулся. — По правде говоря, такой поворот событий устраивает меня наилучшим образом. Ты, который вечно мешал мне, теперь поможешь вырваться на волю.

— Твоя воля продлится всего шесть дней — потом ты умрешь!

— А вот тут ты ошибаешься, — хихикнул Торолф. — Закрепи руль, и я тебе кое-что покажу. — Он сильнее прижал острый кончик ножа к горлу Авриль. — Можешь отказаться, но тогда потеряешь еще одну жену.

Хок сжал кулаки. Страх за Авриль, смертельная ярость и бешенство от сознания собственного бессилия бушевали в нем. Выбора не было. Не спуская глаз с Торолфа, он двинулся назад, на корму, вытащил из воды обрезанный конец кожаного ремня и приделал его на место.

— Очень благоразумно с твоей стороны, воктер, а теперь берись за руль. Тебе безопасный проход через эти скалы известен лучше, чем мне. — Торолф встал рядом с мачтой, продолжая прикрываться Авриль. — И советую тебе держать корабль ровно. Малейший крен — и твоя женушка может получить серьезную рану.

Хок делал все, что велел Торолф, ни на миг не отводя взгляда от Авриль. Она была бледна, в глазах застыл ужас — и мольба о прощении. Он почти незаметно покачал головой, давая понять, что прощает ее, и в то же время умоляя не делать движений, которые могли бы Торолфу показаться угрожающими.

Держась за руль, игнорируя пульсирующую боль в ране, Хок направлял свой кнорр сквозь слабо освещенный лунным светом мрак ночи. Он твердо знал, что нельзя поддаваться опасным мыслям, роившимся у него в голове.

Если бы он был один на один с Торолфом, то не задумываясь, намеренно послал бы корабль прямо в одну из возвышавшихся впереди в тумане скал.

Но он не мог подвергать опасности жизнь Авриль.

Очень аккуратно Хок вел судно через самый безопасный пролив между древними, массивными скалами, который был ему хорошо известен. Кнорр, как и следовало ожидать, безупречно повиновался ему, скользя по воде плавно и быстро, словно чайка в небе.

Ночной бриз скоро вынес их за пределы акватории Асгарда. В открытое море.

— Ты получил то, что хотел, — выдавил из себя Хок. — Теперь отпусти ее. Если ты предпочитаешь совершить самоубийство, вместо того чтобы предстать перед старейшинами…

— Старейшины больше не имеют надо мной никакой власти, — расплылся в улыбке Торолф. — Не больше, чем ты или эти безмозглые дураки, которые пытались отвезти меня сегодня в город.

— Что ты с ними сделал? — требовательно спросил Хок, снова сосредоточивая все внимание на Авриль.

В мокрой одежде на холодном ветру она мелко дрожала. Сердце молотом стучало в груди Хока, он лихорадочно соображал, как безопаснее вырвать ее из цепких лап Торолфа.

— Должно быть, к настоящему времени они уже очнулись от лангвариг совн, — насмешливо ответил Торолф. — Эти сопляки гораздо лучше приспособлены для торговли и ремесел, чем для сражений. Они слишком сострадательны и мягкосердечны. Когда мы остановились на отдых, я пожаловался, что слишком крепко связан и у меня от этого болят все кости. Дураки ослабили веревки, чтобы облегчить мои страдания, а уж я времени зря не терял — тут же освободил руки и схватился за оружие.

Гримаса исказила лицо Хока:

— А когда ты вернулся в бухту, — спросил он, страшась услышать ответ, — что ты сделал с Келданом и его женой?

— Их я не тронул, оставил спящими на песке, — презрительно ответил Торолф. — Мне был нужен только корабль Единственное, чего я хотел, это уплыть. Если бы ты не вмешался, как всегда… — Тень гнева пробежала по его лицу, но от, прогнал ее и, беспечно пожав плечом, продолжил: — В сущности, я сослужил плотнику добрую службу. Его жена теперь одна из нас. — Торолф ухмыльнулся. — Я сделал ее иннфодт. Теперь она не может умереть.

У пораженного услышанным Хока вырвалось нечленораздельное восклицание.

— Ты сошел с ума, — после паузы произнес он.

— Ней, я освободился. Я открыл тайну. Тайну Асгарда. — Он улыбнулся еще шире.

Хок, не веря своим ушам. уставился на него.

— Хок, — окликнула Авриль, стараясь привлечь к себе его внимание. — Я могу притвориться, будто упала в обморок, а потом…

— Авриль, нет? — строго глядя на нее, повелительно произнес Хок по-французски. — Стой смирно. Даже не…

— Что ты ей говоришь? — заволновался Торолф, сильнее прижимая нож к горлу Авриль, чтобы обезопасить себя от неожиданностей.

— Только то, чтобы она не двигалась, — твердо ответил Хок. У него громко стучало в висках, рука взрывалась страшной болью всякий раз, когда пальцы крепче сжимались на рукояти руля. Он пытался привести мысли в порядок, по приходилось один за другим отвергать все отчаянные планы, приходившие в голову. — Что, во имя всех сыновей Одина, заставляет тебя думать, что ты открыл секрет Асгарда? Это невозможно. Шестьсот лет наш народ пытался…

— И твой отец почти преуспел. Какая трагедия, не так ли? Он так близко подошел к разгадке — и потерпел неудачу. — По грубому лицу Торолфа разлилось выражение злорадного удовлетворения. — После того как твой дядя столь поспешно разрушил лабораторию твоего отца, я пошарил в том, что осталось, и нашел достаточно обрывков его записей, чтобы начать собственный эксперимент. Мне понадобились века, чтобы восстановить его работу, я делал вытяжки из самых разных комбинаций трав и минералов, составлял смеси, настаивал их, возгонял и испытывал свои зелья так, чтобы не вызвать подозрений.

У Хока вырвалось проклятие, его привела в ужас мысль, что работа его отца стала причиной новых страданий и смертей.

— Сколько людей ты убил?

— Всего лишь несколько чужеземок, — безразлично пожал плечами Торолф. — Боюсь, ни одна из моих многочисленных жен не умерла своей смертью. А также в жертву было принесено еще несколько тщательно отобранных женщин. Исчезновение иннфодт привлекло бы слишком большое внимание и породило бы чересчур много вопросов, а чужеземки… Одной больше, одной меньше — какая разница? — Он ни на миг не отнимал ножа от горла Авриль. — Их нынче в мире — как собак нерезаных. И они для нас существа низшего порядка. — Он провел рукой по плечу Авриль. — Жалкие, слабые существа.

Авриль съежилась, но Хок тут же подавил поднявшийся в нем гнев, желание защитить Авриль, броситься к Торолфу и сомкнуть руки у него на горле.

— А почему ты думаешь, что добился успеха? — с вызовом спросил оп, стараясь отвлечь внимание мерзавца от Авриль.

— Я не думаю, я знаю! Я понял, в чем состояла ошибка твоего отца: эликсир нельзя хранить в кожаных мехах, деревянных сосудах — словом, в какой бы то ни было посуде, сделанной из природного материала, имеющегося здесь, на Асгарде. От этого состав начинает разлагаться. Его можно хранить только в стеклянных флаконах, — Торолф достал из висевшего у него на шее мешочка маленький хрустальный флакон, — в таких, как этот.

Хок посмотрел на рубинового цвета жидкость в склянке. Это могло быть вино. Торолф, вероятно, блефовал. Или говорил правду?

— Если ты настолько уверен, — все так же вызывающе продолжал Хок, — выпей.

— Уже выпил, несколько часов назад, после того, как проверил это зелье на жене Келдана. Я ее задушил, и она несколько часов пролежала влангвариг совн, — победно сообщил Торолф, явно смакуя воспоминание. — А потом очнулась.

От изумления Хок потерял дар речи.

— У меня было много такого эликсира, очень много, — продолжал Торолф, расплываясь в довольной улыбке. — Но меня лишили его. Вот все, что осталось.

— Хок, — тихо сказала Авриль, — что мы собираемся…

— Авриль, все будет в порядке, — заверил ее Хок по-французски. — Я что-нибудь придумаю. Не…

— Прекрати! — взревел Торолф. — Что ты ей сказал?

— Поверни корабль против ветра, — быстро предложила Авриль.

Хок метнул в нее взгляд, полный муки. Если парус неожиданно развернуть, Торолф действительно не удержится на ногах, но может успеть перерезать горло Авриль.

— Ничего не выйдет, маленькая валькирия.

— Прекрати! — заорал Торолф и крепче сжал Авриль.

— Она боится, — сердито объяснил ему Хок. — Я пытаюсь ее успокоить.

Торолф ухмыльнулся.

— Ты дурак, Вэлбренд, — сказал он, вдавливая острый кончик ножа в нежный подбородок Авриль и таким образом заставляя ее поднять голову повыше. — Почему она так много значит для тебя? Никогда не мог понять, почему столько наших парней любят этих слабых, недолговечных самок?

Авриль закрыла глаза, беззвучно что-то шепча, — она была в шоке. Хок ничего не ответил на насмешки Торолфа. Боль, гораздо более мучительная, чем боль в руке, пронзила его насквозь.

Ухмыляясь, Торолф поднял к глазам флакон, который держал в руке, и стал рассматривать в лунном свете искрящуюся красную жидкость.

— Может, хочешь взять это себе, воктер? — дразня, спросил он, протягивая флакон Хоку. — Подумай. Ты будешь волен жить с ней в ее мире. Ездить куда захочешь. — Торолф поболтал флаконом перед лицом Авриль. — Или нет, лучше я сделаю ее одной из нас — если пожелаю, разумеется. О, тебе бы этого хотелось, не правда ли? Навек остаться вместе со своей женушкой?