— Народ! Скоро выезжаем, подтягивайтесь сюда!

Агата уже заметила, что в этой интересной школе друг к другу обращаются именно так. Народ. Такого она ещё нигде не слышала и поначалу сильно удивлялась. Но сейчас поймала себя на том, что уже привыкла к такому обращению и сразу же пошла на зов. Все собравшиеся во дворе пришли в движение, подтянулись к крыльцу. А всё тот же парень уже чуть тише объявил:

— У нас заказано четыре автобуса, по количеству отрядов. В каждом отряде по тридцать человек. Отряды смешанные: десятые, одиннадцатые, двенадцатые и тринадцатые классы. Сейчас наши учителя, они же вожатые, зачитают списки отрядов. Слушайте внимательно, а то запутаетесь. Ничего страшного в этом, конечно, не будет. Всё равно всех довезём до места, а там разберёмся. Но лучше всё же сразу попасть в родной отряд. Поэтому тихо! Во дворе и правда стало гораздо тише.

Учителя быстро зачитали списки. Агату распределили в третий отряд. Про двенадцатые и тринадцатые классы она не поняла, но разбираться было некогда.

— Вон номер три, — сказал папа и махнул рукой за школу, где вереницей стояли четыре рыжих лобастых автобуса.

— Народ! — снова закричал кто-то. — Грузимся! Сначала вещи подавайте! Прямо в окна! А потом уже и сами!

Удивительно, но погрузка прошла быстро. Пока будущие десятиклашки пытались сориентироваться, ребята и девушки постарше открыли окна и покидали в них разномастные и разноцветные рюкзаки и сумки.

— Уважаемые провожающие! — подражая интонациям железнодорожных объявляющих гаркнул весёлый мужской голос. — Целуйте детей и не волнуйтесь. Через две недели всех вернём живыми, здоровыми и даже поумневшими.


Было что-то в этом голосе такое, что все сразу засмеялись и принялись обниматься.

— Напоминаю всем, что сначала мы идём в поход. А в лесу телефонов нет. Поэтому дети позвонят вам только через три дня. Так что не нервничайте! — тот же голос сделал последнее объявление и скомандовал:

— По машинам! Через пять минут отправляемся.

И действительно, ровно через пять минут — Агата ради интереса засекла по своим часикам — двери автобусов с шипением закрылись, и они один за другим поползли из школьных ворот на дорогу.

Агата помахала маме и папе, чувствуя, что, хотя сердце и сжимается от грусти, всеобщее весёлое возбуждение сказывается и на ней тоже. Неожиданно ей показалось, что скоро обязательно случится что-то хорошее.

Глава 6. Взрослая жизнь.

Как только ни встречаются люди, чтобы потом пройти по жизни рядом какой-то промежуток времени. Никита встретил Лику в обстоятельствах, вполне подходящих для начала мелодрамы. Тридцать первого декабря он с длинным списком продуктов, выданным ему мамой, отправился в магазин. Оставалось перейти неширокую дорогу, когда на его глазах резко вывернувший из двора «Москвич» сбил девушку. Никита кинулся к ней. К счастью, пострадала она не очень сильно, была в сознании, но «скорую» вызвать всё же пришлось. Подоспевшие дворники вытащили из машины не слишком твёрдо державшегося на ногах водителя, а Никита в это время снял куртку и посадил на неё плачущую девушку.


Вокруг собирались сочувствующие и любопытствующие, но Никита почему-то запомнил не эту заинтересованную толпу, а испуганные глаза девушки и бутылку шампанского, которую один из зевак держал под мышкой и которая то и дело выскальзывала оттуда, падала на асфальт, но при этом каким-то чудом не разбивалась. Уже начавший отмечать праздник хозяин бутылки подбирал её, снова совал под мышку, и всё повторялось.

— Где больно? — краем глаза наблюдая за очередным полётом бутылки, спросил Никита.

— Нога… — простонала девушка сквозь слёзы. — Очень болит…

— Потерпите немножко, сейчас врачи приедут… — Никита протянул ей носовой платок и сел так, чтобы она могла облокотиться на него. — Так лучше?

— Да, — она больше не плакала. — Не уходите, пожалуйста. Подождите, пока «скорая» не приедет. Мне с вами спокойнее.

— Конечно, — пообещал Никита. Я вас не брошу здесь одну.

— Спасибо, — девушка слабо улыбнулась.

«Скорой» и сотрудников ГАИ не было долго, уже успела приехать старшая сестра пострадавшей девушки, которой позвонил из ближайшего таксофона один из свидетелей происшедшего. За это время Никита с Алей — так представилась девушка — успели чуть ли не подружиться. Ей было больно и страшно, и Никита, сидя на корточках рядом с ней и поддерживая её под спину, взял Алю за руку и задавал, и задавал ей вопросы, чтобы хотя бы немного отвлечь от боли.

Примерно через полчаса Аля радостно воскликнула:

— А вот и Лика!

Старшая сестра Али выскочила из подошедшего автобуса и кинулась к ним. Упав на колени, она принялась ощупывать и теребить девушку. Аля поморщилась и попросила:

— Ликуша, пожалуйста, немного полегче. Больно…

— Конечно-конечно, — заплакала Лика и притянула сестру к себе. — Как же так? Ну, как же так? И сидишь тут одна! На холоде!

— Да я не одна. Со мной с самого начала Никита. Он мне и куртку свою постелил…

— Ой, и правда! — обрадовалась её сестра. — Как же я сразу не заметила! — И она засмеялась сквозь слёзы.

Никита удивился такой быстрой смене настроений, но посчитал её естественной в нервной ситуации. В этот момент наконец-то добралась до них «скорая помощь». Но всё время, пока врачи осматривали её, Аля искала глазами Никиту и улыбалась ему сквозь вновь подступившие слёзы.

Потом они вместе ехали в «скорой» в больницу. Лика умолила врача позволить Никите сопроводить их. Её слёзы и несчастное умоляющее лицо тронули доктора. Буркнув:

— Ладно, в честь праздника… — он ушёл в кабину, а Никита забрался к девушкам. В итоге продукты он покупал уже в сумерках. А когда наконец пришёл домой, и мама увидела его грязную куртку, то пришлось ещё долго успокаивать её: другой зимней верхней одежды у него не было, — а потом битый час отстирывать куртку в их маленькой ванной. Но всё же он справился, а мама к этому времени успела накрыть на стол и успокоиться. Праздновали они втроём с родителями в прекрасном настроении.

Утром первого января неожиданно заявился в гости школьный приятель Славка Мокроусов. Он уже давно бросил техникум, в который поступил после школы, и ходили слухи, что катится под откос. Славка, которого Никита помнил, беззлобным и жизнерадостным парнем, и правда явно долго и с душой праздновал, вид имел какой-то неопрятный и облезлый. Вместо привычной добродушной улыбки Никиту он приветствовал какой-то нервной ухмылкой. Позвав приятеля на кухню, Никита накормил его и попытался вывести на разговор. Но тот только вяло отшучивался и вскоре ушёл. И лишь через пару часов мама заметила, что пропали часы, стоявшие на тумбочке в прихожей.

Когда она рассказала об этом сыну, Никита долго не мог поверить. Накатила вдруг страшная тоска. Он и сам уже видел и слышал от других, что многие его одноклассники после школы словно теряли ориентиры, начинали кидаться из стороны в сторону и часто заканчивалось всё очень печально. Прошло всего три с половиной года с их выпускного, а двое из класса уже попались на преступлениях, одну из самых симпатичных девчонок постоянно видели в плохой компании, нетрезвой и грязной, другая, если верить слухам, и вовсе подалась в проститутки, а ещё один парень погиб в пьяной драке. Пять человек из двадцати пяти. И вот теперь ещё Славка Мокроусов, безобидный добродушный Славка, которого Никита всегда защищал и которому помогал с учёбой. Когда он собирался поступать в институт, Славка ещё успокаивал его:

— Да ничего, Ник, не поступишь, пойдёшь со мной в «путягу». Зато там ты с твоими мозгами лучшим будешь. Получишь профессию, а потом и в институт можно.


А теперь этот Славка пришёл и украл часы. Может, хотел денег попросить, но постеснялся, увидев, как скромно они живут? Ага. А украсть не постеснялся. Никите стало тошно. Чтобы отвлечься, он сел за стол и принялся готовиться к первому в новом году экзамену, назначенному на четвёртое января.

Утром второго января родители уехали в гости к родственникам в Белоруссию, и Никита остался один. Днём он лёг с книжкой на диван и неожиданно для себя провалился в сон. Глаза с трудом продрал уже в сумерках. Невыносимо ломило горло, из глаз текли слёзы, и совершенно не дышал нос.

— Вот и посидел часок без куртки на морозе, — сердито прохрипел Никита и поплёлся на кухню искать, чем подлечиться.

Короткий зимний день начал клониться к раннему вечеру, когда раздался звонок в дверь. Ожидая увидеть кого-нибудь из друзей, Никита, с трудом встав с кровати, прошаркал в коридор, отпер замок и обомлел. На пороге стояла Лика, старшая сестра пострадавшей девушки Али.

— Как вы меня нашли? — удивился он.

— У нас папа в милиции работает. А фамилию вы Альке в разговоре упомянули. Да и примерно показали, где живёте. Задачка оказалась простейшей.

Лика как-то очень естественно вошла в их маленькую прихожую, словно была здесь уже не первый раз. И принялась снимать скромный тёмно-зелёный пуховик.

— Как Аля? — поинтересовался Никита.

— Ей уже гораздо лучше, перелом оказался не слишком серьёзным, — радостно сообщила Лика, сунув пуховик ему в руки и безошибочно направившись в ванную. Пока Никита вешал её куртку, раздался звук льющейся воды. На звуки чужого голоса в коридор из комнаты вышла полюбопытствовать их кошка Барбариска.

— Ой! У вас животные! — почему-то во множественном числе удивилась появившаяся на пороге ванной Лика.

— Да, — пожал плечами Никита, наклонился и взял Барбариску на руки, та сразу довольно заурчала. — Кошка.

— А-а, — протянула Лика, с интересом глядя на него. — Вы меня чаем не угостите?

— Конечно, — Никите больше всего на свете хотелось снова лечь в постель, и чтобы Барбариска урчала под боком, но отказать девушке он не мог и изо всех сил стараясь не показывать своего плохого самочувствия, пошёл на кухню.