— А тебе то что?

— А правда, что хахеля, зовут Сергей Вадимирович Патрушев? Я даже присела, ну и дела, Петюня то у нас — Патрушев Петр Владимирович.

— Чего-то я не припомню у тебя ни какого брата, я б такого запомнила.

— Ага, значит права народная молва.

— Права, был хахель, но он, само ликвидировался…

— Не понял?

— Мы решили что мы не подходим друг другу и решили расстаться друзьями. Всё? Допрос окончен?

— Ага, нашла дурака с тобой расставаться, я бы не в жизнь не расстался.

— Конечно, ты ни с кем не расстаёшься и как порядочный спишь со всеми по порядку!

— Ты что ревнуешь? Ты только скажи… Я вот Альбинка давно мечтаю, ванную с тобой принять…

— Петюнь, мы ж договорились, давным давно, МЫ ДРУЗЬЯ.

— Так мы по дружески, в купальниках…

— Петюнь, что за бред, ванная в купальниках! Не потрахаться, не помыться! Всё! Чао. Я отключила телефон так как в коридоре раздался сдавленный всхлип.

Я выскочила в коридор, а там сидит гогочущий Сергей Владимирович.

— Заколыхался, ни чего смешного. Давно ты тут сидишь?

— Прилично. А что у тебя с моим братцем? просипел Сергей Владимирович сквозь слёзы. Ну ты блин даёшь, так отбрить нашего осеменителя.

— Я его уже лет 10 брею. А ему всё как с гуся вода. Ты, конечно, извини он тебе хоть и брат, но козёл редкостный. Я его зову «Кобелирующая личность». Он меня в школе ещё на наличие девственности проверял?

— Не понял? Брови Сергея Владимировича полезли на лоб.

Он в классе 8 решил девчонок всех классифицировать на девственниц и не девственниц. Подходил со спины и засовывал руку за воротник платья, если визжит — девственница, если спокойно реагирует — не девственница, ну я-то про классификацию не знала, и двинула ему локтём в солнечное сплетение, он долго злился, толи больно стукнула, толи классификацию испортила…

— А ты чего притащился, не долечился что ли?

— Не а, не долечился! Сиял Сергей Владимирович.

— А если это вообще не излечимый случай?

— Тогда будем лечить до победного конца.

— Ладно, пойду перекушу пока, а то во рту с утра маковой росинки не было. Сообщила я и уплыла на кухню.

Сергей Владимирович прибыл следом, доложился:

— Я в магазине был, у тебя тут мышь повесилась, одна трава в холодильнике, а я не козёл что бы траву жевать, жалился на судьбу Патрушев, выгружая припасы в холодильник. Ты вино пьёшь? Поинтересовался он?

— А то, только его любимое и пью — красное сухое, белое сухое, а уж проссеко так просто обожаю, а зимой ещё коньяком греюсь.

— Откуда такие царские замашки, в столь скромной хижине?

— Да же и не знаю, небось батько — камикадзе, был голубых японских кровей.

— Ты когда нибудь перестаёшь трещать? Спросил Сергей Владимирович, сгрёб меня в охапку и утащил в кровать…

А через пару часов, она у нас сломалась! Ещё бы двух метровый кабан под 100 кг веса… В результате отвалилась спинка деревянного каркаса, в районе ног, а у железной подставке под матрас, сломалась ножка. Я ошалело сидела на полу рядом с Патрушевым, рассматривая железную ножку, отколовшуюся по сварочному шву.

— Ты какой то накладный пациент! Вывел из строя дорогостоящее оборудование…

— Сергей Владимирович закатился, чмокнул меня в нос. Торжественно объявил:

— Я сломал, я и куплю новое, одевайся, сегодня суббота, сейчас, что-нибудь найдём.

* * *

Весело хихикая, мы выбирали кровать, Патрушев требовал что нибудь попрочнее, а то уже вся задница синяя, складываются как карточные домики, жаловался он продавщице. Та, улыбаясь, с завистью поглядывала на меня. Как будто всю жизнь мечтала, что бы двух метровый детина сломал её кровать. Выбрали кованную, если она сломается, провалимся этажом ниже. Я вздохнула. Сергей Владимирович оплатил покупку, доставку пообещали в понедельник в первой половине дня.

— Поехали ко мне, радостно сообщил Патрушев, так и быть можешь в отместку сломать мою кровать.

— Ты так любезен. Ответила я и грациозно загрузилась в машину (как мне хочется надеяться). С радостными улыбками, двух, великовозрастных детишек, прикупивших себе новую игрушку, мы отправились домой к Сергею Владимировичу. Господин Патрушев проживал в кирпичном высотном доме в северной части города. Мы припарковали машину и поднялись на 5 этаж, Сергей Владимирович любезно открыл мне дверь, а на встречу мне выпорхнула полуголая мадам, с криком «СЮРПРИЗ». Вот уж по истине сюрприз: предназначался одному, а получили трое. Я, Сергей Владимирович и видимо Наташа…

— Наташа, какого хрена ты тут делаешь?

— Я хотела тебе сюрприз сделать… всхлипывала мадам…

— А ты и сделала, успокоил её Патрушев, ключи у тебя откуда?

— Я когда заходила в пятницу, тебя в офисе не было, ты не звонил давно, захлюпала Наташа, я и взяла без спросу запасные у твоей секретарши… уже рыдала она.

— Ну ладно, с меня хватит, заявила, вы тут долечивайтесь, а я пошла. Сергей Владимирович схватил меня за руку.

— Подожди!

— Иди к чёрту! Бабник!

— Ни фига себе, это кто говорит? Взвился Патрушев. Да у тебя не дом, а проходной двор, мужики из всех щелей лезут: в дверь, в окно, через телефон просачиваются, под балконом песни горланят, студенты, деканы, Антонеллы… Тут влезла Наташа:

— Я её знаю, она с тренером в фитнес клубе гуляет, её там все тётки от 30 лютой ненавистью любят… Ой. Извините.

— Ни чего, не извиняйтесь, что есть, то есть, против правды не попрёшь, ну если ты закончил, то я пойду, без меня тебе лучше будет, я точно знаю. Развернулась на каблуках и убежала. Ну и ладно… а то привяжешься, потом больнее будет. Поймала такси и уехала к маме сетовать на несправедливость судьбы.

* * *

Мама посмотрела на меня, чмокнула в нос,

— привет блудная дочь, чай будешь?

— давай согласилась я, а конфетка найдётся?

— а как же, у одиноких женщин конфетка, единственная радость…

— А я не одинокая вовсе.

— Уж лучше одной, чем с таким чудом заморским, я как глаза закрою, так сразу и вижу, как вы под руку с Антоном идёте, а следом три маленьких павлинчика: в пиджачках, в шарфиках, губки бантиком…

— Ба, конфетку передай. Бабуля подвинула вазочку, нарезала лимон, я взяла чашку с горячим чаем, красота. Тепло, вкусно и мухи не кусают!

Уже стемнело, когда я подъехала к дому, бабушка уговаривала меня остаться на ночь, но мне хотелось забиться в нору. В подъезде была темень, не пойму, что все лампочки перегорели сразу? Добравшись до 5 этажа я споткнулась и упала на что-то большое, и мягкое, и мокрое. Ни черта не видно. Кое-как пролезла к двери, открыла её, включила свет. И поняла, что стою вся в крови, а на лестнице лежит Антонелло. Я заорала, а дальше не помню, сознание вовремя меня покинула, дабы бы я не сошла с ума.

Очнулась у себя на кухне, сердобольный Лёха поливал меня водой.

— Ты не волнуйся, сейчас и скорая и менты будут, хотя скорая уже по-моему не понадобиться, я опять попыталась отключиться, но Лёха поймал меня, и вылил мне на голову ещё пол стакана воды.

— Уймись придурок, заголосила я, ты что, смерти моей хочешь?

— Я ни чей смерти не хочу, тихим голосом проговорил он и я заткнулась. Ожидая милицию раздумывала: как тут оказался Антонелло и мог ли Сергей Владимирович приревновав его грохнуть. Ну и мысли… скорее бы менты приехали. А они и приехали, но после скорой, врачи констатировали смерть от пулевых ранений. Вроде три, точнее вскрытие покажет, вызвали труповозку и принялись курить на лестнице. Мне казалось, что всё это не со мной, и я как то сверху на всё смотрю, словно кино. Какой-то дядечка меня трясёт за руку…

— Альбина Александровна.

Я начала возвращаться на грешную землю, передо мной стоял парень лет 30, в милицейской форме и взиравший на меня с раздражением. Судя по фуражке лежавшей на столе и крайне недовольному виду тряс он меня уже давно.

— Она в шоке, сообщил стоящий у окна моей кухни врач, дядечка лет 50,ей бы укольчик и поспать… Сейчас толку от неё всё равно не будет.

— Разберёмся, ответил он доктору и представился мне:

— Ваш участковый Старший лейтенант Анатолий Трунов. Я слегка кивнула, всё было пока как в тумане.

— Мне необходимо задать Вам несколько вопросов. Я опять кивнула.

— Может водички, и добрый дядечка доктор протянул мне стакан, у вас родственники есть? Спросил он, я опять кивнула, ну вот и отлично, с нашим Мегре пообщаетесь, таблеточек я вот тут вам насыплю, выпить и баиньки в тёплой кроватке. Держитесь, улыбнулся доктор и вышел из кухни. Я стёрла с лица, придурковатую улыбку и уставилась на участкового.

— Может продолжим знакомство. Представьтесь пожалуйста.

— Альбина Александровна Терайзи, 25 лет, преподаватель в Всероссийском институте экономики и статистике. Проживаю ул. Советская дом 7, квартира 19, что нибудь ещё.

— Вы знали убитого?

— Да, это Антон Гревцов, он был моим тренером по фитнессу в «Фитнесс amp; СПА Афродита»

— Только тренером? Или вас связывали более близкие отношения? С чего бы это он к вам на ночь глядя пожаловал?

Вы его ждали? Во сколько? Я вздохнула, что то я не нравлюсь нашей милиции, это факт!

— Мы состояли в близких отношениях, до недавнего времени, недавно расстались (а что, так и было, я просто Антонелло забыла об этом сообщить). Сегодня я его не ждала, не звонила ему и не видела его уже пару дней.

— Это он вам кровать сломал? Рекомендую выкладывать всё на чистоту, О Сергее Владимировиче Патрушеве тоже. Я с тоской взирала на лицо Анатолия Трунова, ни чего не нашла там интересного и со вздохом очень коротко поведала о своих злоключениях за два последних дней.