Что за реакция? Сосредоточься!

В моем мозгу сразу загорается табличка с надписью: «Ушел, вернусь не скоро».

Движение в дверях моего шкафа отвлекает мое внимание он незваного гостя. Когда появляется другой, точно так же одетый мужчина в маске, только крупнее и выше первого, я понимаю — я в заднице.

Ну, как-то так. Прощай, жестокий мир. Да просто катись к чертям, первосортный сукин сын.

Мне следовало ускользнуть с Терой сегодня ночью. Господи, как же она на меня разозлится!

Из-за приглушенного крика из комнаты Теры я покрываюсь холодным потом. Мгновение паникую, прежде чем внутри меня зарождается стальное бесстрашие. Я глубоко дышу и успокаиваю себя.

Я не сдамся без боя!

Хватаюсь за дверную ручку, делаю маленький шаг назад, и мужчина возле моей кровати медленно качает головой. Вот дерьмо! Он меня пугает.

Я делаю еще один маленький шаг назад. Моя сестра снова кричит, на этот раз громче. Этот крик режет меня, как острый нож масло. Мужчина возле моего шкафа делает шаг навстречу ко мне. Я ловлю на себе его пристальный взгляд и делаю еще один шаг назад. Прежде чем понять, что делаю, я разворачиваюсь и бегу что есть сил в комнату моей сестры. Я благодарю Бога, что она не успела запереть дверь. Открываю дверь и вижу еще двух людей в масках, удерживающих Теру. Мои руки трясутся, когда я вижу ее лицо, залитое слезами. Я бросаюсь к ее письменному столу, хватаю хрустальную вазу, которая стоит в углу, и подкрадываюсь к мужчине в маске №4. У него нет возможности меня увидеть, так как он стоит ко мне спиной. Не задумываясь, я изо всех сил разбиваю вазу о его голову. Ваза разлетается на кусочки, и мужчина падает на колени с криками:

— Бл*дь!

Сильные руки хватают меня за талию и поднимают. Я пинаюсь и ору:

— Нет! Отпустите мою сестру!

Сжимая руки в кулаки, я со всего маха бью по лицу человека в маске. Он рычит:

— Остановись!

Остановиться? Ты надо мной издеваешься? Как насчет... нет!

— Ублюдок хренов! Отпусти меня! — я кричу что есть мочи.

Костяшки пальцев пульсируют, но я пытаюсь ударить его снова и снова. Его голова за моей, так что я больше не могу дотянуться до его лица. Вытягивая руку вперед, я сгибаю ее и сильно бью его по ребрам локтем. Он отпускает меня, и я с глухим звуком падаю на пол. Вскакивая на ноги, бегу вперед всего пару шагов, прежде чем более крупный и высокий мужчина в маске №2 перекидывает меня через плечо и бежит со мной вниз по лестнице. Моему животу очень больно, такое чувство, будто меня сейчас вырвет. Я даже не осознаю, что начала плакать до того момента, как мне с трудом удается сделать глубокий вдох. Мужчина несет меня вниз по коридору и по направлению к входной двери.

Вот же наглости у этих ребят! Похищать нас через главную дверь?

Это же просто самонадеянно.

Я визжу:

— ПАПА! МАМА! ПОМОГИТЕ!

Приглушенный спор, который я не совсем могу разобрать, долетает до моих ушей, и я слышу, как мой отец кричит: «Делайла», как раз в момент, когда человек в маске выносит меня через парадный вход.

Боль просачивается сквозь меня. Мое напряженное тело расслабляется в поражении, и я всхлипываю в спину мужчине. Я выкрикиваю:

— Пожалуйста, отпустите меня! О, господи, пожалуйста!

Но шаг мужчины даже не замедляется.

Пока мы пересекаем границы наших владений, он крепко держит меня и засовывает в кузов большого черного фургона. Как только моя задница касается сиденья — фургон уезжает. Во мне не осталось сил бороться. Мужество, которое я чувствовала ранее, полностью испарилось, а в голове начала крутиться только одна мысль...

Это официально.

Меня похитили. 

*** 

В задней части фургона кромешная тьма. Я ни хрена не вижу. Я не имею даже представления, куда меня везут. Всё, что я знаю, так это то, что Громила не отпускает мои руки.

По ощущению грузовик останавливается после двадцати часов езды, когда на самом деле прошло примерно двадцать минут. Боковая дверь открывается, и свет наполняет кузов. Я осматриваюсь, и страх сжимает мое горло.

Позади нас есть еще три человека. Они все настолько тихие, что я их даже не заметила. Они тоже в масках. Если бы у Дьявола были слуги — вот как бы они выглядели. Я в этом уверена.

Я перепугана до безумия.

Громила тянет меня за руку и вылезает из фургона, потянув меня за собой. Я оглядываюсь. Мы в подземной парковке, которая абсолютно пустая. Я взвизгиваю, когда он опять перекидывает меня через плечо и несет, как мешок картошки. Я как бы не возражаю сейчас не идти самой, потому что не думаю, что смогла бы, даже если б захотела, но, черт побери, его плечо, которое утыкается мне в живот, причиняет адскую боль. Мое лицо искажено от боли, и я процеживаю сквозь стиснутые зубы:

— Пожалуйста, поставьте меня на землю. Вы делаете мне больно.

К моему полному ошеломлению он так и делает.

Мужчина ставит меня на ноги перед собой, одной рукой хватает меня за плечо, а другой — снимает свою маску. И вот я пялюсь на пару голубых глаз, которые настолько холодные, что если поискать слово «арктический» в энциклопедии — эти глаза будут изображены под этим термином.

— Даже не думай попробовать сбежать. — Когда он говорит это своим грубым и холодным голосом, я понимаю, что в это время пятилась назад от него.

Меня охватывает страх. Мгновенно я осматриваюсь вокруг.

Темно. Безлюдно. Пустынно.

Две мысли вспыхивают у меня в голове: попытаться провернуть побег или идти с грубым мужчиной с ледяным голосом. Мысленно я взвешиваю свои варианты. Побег — значит бежать. Убежать далеко с ногами, похожими на желе не удастся, что в итоге приведет меня к очередному захвату безумно разъяренным похитителем.

Я опять сканирую всё, что меня окружает, отчаянно пытаясь найти способы побега. Моя голова опускается, когда я не могу найти ни одного. Я смотрю в лицо своему похитителю и киваю в знак согласия.

Мудак ухмыляется, и я так сильно хочу пнуть его по яйцам.

Должно быть, по моему лицу видно, о чем я думаю, потому что его ухмылка перерастает в широкий, глумящийся оскал.

Вообще-то мужчина выглядит довольно-таки неплохо. Он не красив в традиционном смысле этого слова, его красота — грубая, мужественная. У него кривой нос, на вид его ломали несколько раз, но у него высокие скулы и мощный подбородок. Его пухлые губы скрывают белые зубы, которые немного кривые внизу. Возникает впечатление, что этот мужчина никогда особо и не хотел быть красивым пареньком. У него темные, коротко стриженные волосы. Его рост и телосложение ужасно пугают. Его руки выглядят так, будто они могут раздавить человеческую голову безо всяких усилий.

Его грубость, весь его внешний вид, работает на него, чтобы сделать его устрашающим. Чертовски жаль, что он засранец и преступник, которому я бы хотела вспороть брюхо ржавой пилой.

Когда все остальные выходят из фургона, я шокирована, увидев женщину среди мужчин. Какая женщина могла бы принимать участие в таком деле? Она, должно быть, бессердечная сука. Когда она снимает свою маску, она посылает мне грустную улыбку, которую мне хочется стереть с ее хорошенькой мордашки пощечиной. Она выше меня, подтянутая и стройная, с длинными темно-каштановыми волосами и карими глазами. Мужчина со смуглой кожей, который как я уверена, тогда стоял возле моей кровати, снимает свою маску и улыбается мне. Его темные волосы короткие, но подстрижены не под машинку. Его карие глаза мягкие и теплые. Он вздергивает подбородок в мою сторону и говорит:

— Как дела?

Я сердито пялюсь на него

Совершенно очевидно, что эти ребята — идиоты. Психически нестабильные — каждый из них.

Третий мужчина не снимает маску. Он садится на переднее пассажирское сиденье, и фургон уезжает прочь, оставляя меня с этой странной и потенциально опасной группой людей. Девушка приближается ко мне и ласково спрашивает:

— Не хотела бы ты попить воды?

Я ничего не хочу от этих людей. Избегая ее пристального взгляда, я мотаю головой.

Мужчина и женщина небрежно стоят сбоку, в то время как красавчик Громила держит меня в своей железной хватке. Он мотает головой влево, и мужчина со смуглой кожей и женщина вскакивают, чтобы следовать безмолвному приказу.

Вот дерьмо. Он здесь босс. Просто прекрасно.

Я рискую взглянуть на него, чтобы поймать на себе его прищуренный, наблюдающий за мной взгляд. Он недолго изучает, прежде чем его пристальный взгляд останавливается на моих волосах. Я уверена, что выгляжу — «краше в гроб кладут», но мне плевать. Он — причина того, почему я выгляжу так дерьмово, и я принимаю гордое выражение лица. Я выпрямляюсь, становясь выше, и бросаю взгляд прямо на него.

Получи, засранец.

Окей, внутри мне страшно до дрожи в ногах, но я не позволю ему это увидеть. Сейчас мне придется не сопротивляться, чтобы дождаться удобного момента и попытаться бежать.

Будь сговорчивой. Будь вежливой. Заставь их подумать, что ты следуешь их плану.

Ладно-ладно. Время менять стратегию. Я опускаю глаза и прочищаю горло:

— Извините, хм-м, мужчина. Можете мне сказать, что я здесь делаю? — он смотрит мне в глаза, но не отвечает. Я пытаюсь выдержать его пристальный взгляд, но его голубые глаза буравят мои. Мне становится немного неловко, и я опускаю свои глаза ниже на его грудь и спрашиваю еще раз: — Если вы чего-то хотите, я могу помочь вам получить это. Если бы вы только сказали мн...

Он обрывает меня грубым:

— Нет.

Потом он отворачивается от меня, крепче хватая мою руку. Он разворачивает мое лицо от себя, и неожиданно я слепну.

— Эй. — Этот засранец завязал мне глаза! — Эй! — я снова кричу и пытаюсь снять повязку, мои руки молотят воздух, когда я веду с ним односторонний бой. Своей огромной рукой он держит мои руки и сильно их сжимает.