Марчант беспокоился. Он полагал, что в том пожаре сгинули все те, кто его устроил, пропал и лабиринт с той книгой, что привлекла их сюда. Однако Барто настаивал, чтобы Хоб остался в Оукфилде, и Кит тогда согласился, не желая огорчать старого друга.

Пока он пробирался по затемненному дому, на него вновь нахлынуло предчувствие беды. Неужели этот дом проклят и обречен? Кит никогда не верил в подобную чепуху, но ведь он когда-то не верил и тому, что до сих пор существуют культы с жертвоприношением. И когда Кит вошел в слабо освещенную кухню, настроение у него было довольно мрачным. Здесь его ждал Хоб. Кит кивнул миссис Осгуд, и она ушла на нижний этаж в помещения для прислуги. Кит повернулся к Хобу.

— Дело-то, может, и плевое, сэр, — как бы нехотя произнес Хоб.

Но уж Киту ли не знать: если Хоб здесь, значит, у него есть на то веские причины.

— Продолжай.

— Да вот карета их, сэр, та, что приехала сегодня.

— Ты имеешь в виду мисс Ингрэм?

Хоб кивнул.

— Я слыхал, это карета ее дяди, мистера Рэйвена, но их кучер говорит, что в ней чаще всего разъезжает она. — Он помолчал и раздумчиво посмотрел на Кита. — Новое колесо-то мы быстро поставили, а когда осмотрели старое — тут и заметили: сломано оно неладно.

— Что же не так?

— А то, что там, похоже, поработали пилой.

— Что? Ты хочешь сказать, кто-то нарочно подпилил колесо, чтобы оно свалилось?

В дорожном происшествии погиб его отец, так что Кит хорошо понимал, чем могла грозить такая поломка, и вспыхнул от гнева.

— Кому же понадобилось сотворить такое? И зачем? Чья-то цепкая рука решила сорвать куш?

Хоб покачал головой:

— Это старая карета, изношенная и неудобная. Увидев ее, вряд ли кто поверит, что экипаж снарядил такой богач, как мистер Рэйвен.

— Насколько я успел понять, он на выдумку горазд, — сказал Кит и проницательно посмотрел на Хоба. — Возможно, эта поломка была подстроена не для мисс Ингрэм, а для ее дядюшки.

Хоб покачал головой:

— Подпил сделан недавно, сэр, в это время они уже далеко уехали от Рэйвен-Хилл.

— Но если те, кто сделал это, не покушались на саму карету, тогда ради чего? — вслух размышлял Кит.

Ни одно предположение не казалось ему правдоподобным, особенно то, что высказал Хоб. Тот хмуро посмотрел на него и сказал:

— Наверное, им надо было что-то в этой карете.


Глава 2


Кит вернулся к себе в подавленном настроении. Свечи он не притушил, и язычки пламени заметались на сквозняке, пока он закрывал за собой дверь. Кит машинально протянул руку к тому месту, где стоял бокал, но его там не оказалось. Оглядев комнату, он нашел его на полу. Видимо, бокал просто упал, и это хорошо, поскольку сейчас надо трезво все обдумать. Кит поставил пустой бокал на стол и уселся в кресло.

В комнате было тихо. Кит посмотрел на пустое кресло напротив и пожалел, что нет рядом тех, с кем можно поделиться своими сомнениями. Совет старого друга Барто сейчас бы не помешал, да и Сидони тоже стоит послушать. Они с сестрой давно уже жили каждый своей жизнью, но впервые за все это время он чувствовал себя хозяином в своем доме. И к этому надо привыкать, поскольку Сидони собирается замуж за Барто.

Кит был рад за нее и как-то упустил из виду, что придет день, когда его сестра уедет. И она, и Барто будут далеко от него. Да, теперь этот день не за горами — Кит поймал себя на том, что снова смотрит на бокал.

У него неплохой домашний очаг, и можно сделать его уютнее и богаче, разумно распорядившись собственностью и деньгами. Ну и что, если он пока одинок? Просто надо больше общаться с соседями. Местное дворянство не станет чураться его поместья, и можно будет познакомиться с теми молодыми особами, которых он видел в церкви.

Правда, та, что нашла приют под крышей его дома, затмила бы их всех. Она, безусловно, красива, но почему такая интересная женщина не замужем? Может, она уже обручена, размышлял Кит, но вряд ли ее суженый позволил бы ей в одиночку разъезжать по сельской округе по делам дядюшки.

Считают, что женщине не пристало заниматься коммерческими делами. Правда, во все времена были богатые и влиятельные особы, которые пользовались своими связями, но они чаще предпочитали действовать исподтишка, а молодой женщине не пристало наносить визиты джентльменам, даже под прикрытием компаньонки. А может быть, мисс Ингрэм действительно просто путешествовала в этих краях, судя по ее словам. Однако она говорила о дядюшкиных заботах с таким знанием дела, что у Кита возникло подозрение: видно, не впервые она выезжает с подобным поручением.

Он попытался припомнить все, что ему было известно об Августе Рэйвене, но сведений было немного. Как известно, он величал себя последователем Хораса Уолпола — некоего дилетанта прошлого века, автора романа «Замок Отранто». Правда, сам Рэйвен — насколько знал Кит — никогда не занимался такой писаниной, но, стараясь угнаться за Уолполом, который прославился своей готической усадьбой Строберри-Хилл, Рэйвен выстроил себе вычурную крепость и назвал ее Рэйвен-Хилл.

В отличие от Строберри-Хилл эта крепость, как и ее владелец, была малодоступной. Несмотря на эту таинственность, многие знали, что Август Рэйвен — коллекционер, и он явно не мучился угрызениями совести, отправляя племянницу приобретать для него книги. А теперь он подставил ее под удар.

Кит нахмурился. При других обстоятельствах он не придал бы словам Хоба особого значения, но собственный трудный жизненный опыт приучил его к осторожности. Тот факт, что кто-то подстроил поломку кареты мисс Ингрэм недалеко от Оукфилда, не мог быть случайным совпадением. И ему осталось предположить единственно возможную причину.

Виновата та злосчастная книга.

Она привела ее сюда, и те, другие, приходили тогда за той же книгой. Помнится, одного их них звали Мэйлит; этот новомодный друид искал здесь некий текст о магических ритуалах, связанных с тем лабиринтом на задворках усадьбы. И сам дом, и лабиринт были сооружены по проекту Эмброуза Мэллори. Писанина этого мистика, почившего сто лет тому назад, до сих пор продолжала сеять смуту.

Неужели кто-то сумел выжить в том пожаре? Или это их последователи постарались? У Барто было достаточно средств, чтобы расследовать дело, но и он не смог ничего разузнать сверх того, что и так уже было известно. Тогда Кит решил, что на этом все дело и закончилось.

Но теперь он так не считает. Но при чем здесь мисс Ингрэм? Кит покачал головой. Думает ли кто-то, что она владеет этой книгой или знает, где ее искать, — это не важно. Важно, что есть люди, которые ни перед чем не остановятся, лишь бы завладеть этой отравой.

Киту ли не знать, чем это грозит. Они убили его отца.

Кит помнил, через какие испытания пришлось пройти Сидони, и он не хотел, чтобы с его попустительства мисс Ингрэм была уготована та же судьба. У него было много неотложных дел, требовавших его присутствия в Оукфилде, и меньше всего он желал бы возвращаться к тем мрачным событиям, что некогда потрясли его дом, — но иного выбора у Кита не было.

Однажды он проспал беду и теперь не хотел повторять своих ошибок.


Когда Кит спустился в столовую, он узнал, что гости уже позавтракали и теперь ожидают его в библиотеке. Верно, миссис Осгуд не увидела в том ничего особенного, но Кит забеспокоился, представляя, как мисс Ингрэм перебирает книги его отца.

Эта мысль ядом разлилась по его жилам, сгоняя привычную меланхолию. И все же, входя в библиотеку, Кит радостно почувствовал в себе тот же прилив сил, что и накануне вечером. Ее силуэт, казалось, мерцал в отблесках слабого света, как и тогда, на дороге, где он впервые увидел девушку. Но что-то в ее позе, в том, как она скромно сидела у окна, сложив руки на коленях, показалось ему неестественным, и губы его дернулись.

Успела ли она просмотреть книги или догадывалась о его подозрениях? Киту уже не впервые хотелось прочесть то, что скрывали ее глаза. Золотисто-карие, они были так же необычны, как и сама женщина, но эти глаза ничего ему не говорили о ней самой. Испытывала ли она те же чувства, что и он, когда смотрел на нее? Нет — она безмятежна и спокойна, и Кит сразу вспомнил, что им предстоит серьезный разговор.

Он окинул комнату взглядом и, увидев миссис Реншоу, сидевшую неподалеку, несколько замялся. Но толстушка, похоже, клевала носом, и Кит решил не принимать ее в расчет.

Устремив все внимание на мисс Ингрэм, Кит заговорил, прежде чем она успела произнести обычные любезности.

— Покажите мне, что у вас есть, — сказал он, присаживаясь рядом с ней. — Об этом Мэллори.

Кит заметил удивление, мелькнувшее в ее глазах и тут же замаскированное, и поразился: когда эта женщина успела так научиться владеть собой? Что касается Сидони, то ее эмоции всегда были на лице, даже если она молчала; но мисс Ингрэм мало говорила о том, что не касалось ее поручения, и при этом не обнажала своих чувств. Она бесстрастно вручила ему обрывок бумаги:

— Вот часть письма Мэллори к одному из своих последователей.

Бумага была ветхой, и Кит взял ее как можно бережнее. Почерк был крупный, но чернила выцвели, и читать было трудно. Все же ему удалось разобрать многое из того, что сохранилось.


«Обращаюсь к вам с доверительной просьбой сохранить эту книгу, над которой я работал всю свою жизнь. Никому не говорите о ней и хорошенько припрячьте от всех любопытствующих, с тем чтобы исторические истины, изложенные в ней, остались в неприкосновенности. Я спрятал здесь два экземпляра, а вам, видимо, известно, что весь тираж был изъят и уничтожен. Я обвиняю того проклятого наборщика, который…»


— Исторические истины, — фыркнул Кит.

— По-видимому, все остальные экземпляры книги были уничтожены, поскольку ее посчитали кощунственной, а Мэллори был объявлен еретиком, — пояснила мисс Ингрэм. — Вскоре он умер; полагают, его отравил кто-то из близких родственников.