Интуиция подсказывала Мэтту, что те, кто пытался убить его, ушли отсюда. Если бы они подошли к нему и пощупали пульс, то всадили бы в него еще одну пулю.

Мэтт повернулся на бок. Его голова готова была вот-вот расколоться, и казалось, что по левой ноге проводят раскаленным утюгом, залезая при этом в саму рану. Боль была нестерпимая, хотя крови он потерял совсем немного. Вероятно, кровотечение прекратилось, пока он лежал без сознания.

Мэтт собрал все свои силы и сел, облокотившись на большой камень, служивший ему прикрытием. Что же ранило его в голову: пуля или просто обломок скалы. Перед глазами у Мэтта стояла пелена, а голова так сильно кружилась, что он едва мог встать. Он ничуть не сомневался в том, что рана на голове не представляла никакой опасности для его жизни, а вот ногу следовало хорошенько обработать.

Мэтт перенес весь свой вес на здоровую ногу и захромал к потухшему костру. Птица все еще лежала в котелке, она совсем обуглилась и пристала к дну. Мэтт оперся о ствол дерева, но головокружение не проходило. С трудом соображая, что происходит, он достал топор и отрубил ветку, которую приспособил под костыль. Мэтт действовал осторожно и неторопливо, стараясь не паниковать из-за своих ран, а подумать, что сейчас нужно предпринять, чтобы, выжить.

Мэтт снова начал собирать свои немногочисленные пожитки. Это заняло гораздо больше Времени, чем обычно. Перед глазами у него стоял туман, и он испытывал время от времени резкую жгучую боль в голове, которая вызывала приступы тошноты. Единственное, что он сейчас был способен сделать, — это удержаться от соблазна лечь на землю и не двинуться ни на дюйм. Мэтт теперь не мог положить большие тюки обратно на лошадь и решил оставить их здесь.

Вдруг он почувствовал, что из раны снова пошла кровь. Совсем ослабевший, Мэтт нашел в сумке еще один платок и запасную рубашку, сделал из нее повязку и завязал на ноге платком.

Мэтт прикинул, что до Ландера оставалось около двадцати миль по труднопроходимым тропам. Он не смог бы добраться туда засветло даже здоровым. Но сейчас он должен пройти самую сложную часть пути в горах до наступления темноты. Лошадь терпеливо ждала, пока он медленно залезал в седло. И вот Мэтт снова направился к устью Попо Аджи.

Казалось, что часы тянулись невероятно долго, но он прекрасно понимал, что солнце двигалось по небу гораздо быстрее, чем он по земле. Мэтта бросало то в жар, то в холод, ноги начали дрожать, и он засомневался, сможет ли продержаться в седле еще некоторое время. Мэтт достал из кармана рубашки кусок вяленого мяса и нехотя пожевал. Он совсем не хотел есть, да и желудок ныл, но ему надо было сейчас хоть чем-то поддержать силы. Внутри у Мэтта все горело, и он пил с каждым часом все больше и больше. На протяжении всего пути Солджер двигался со спущенными поводьями по горной тропе.

К вечеру кровь, сочившаяся из раны на ноге, накапала в ботинок и стала причинять неудобства. Не слезая с лошади, Мэтт запустил руку в седельный вьюк в поисках какого-нибудь свежего белья. Он сделал новую повязку, подложил ее под старую и снял пропитанный кровью кусок ткани.

Солнце начинало садиться, когда Мэтт упал с лошади. Он беспомощно проследил взглядом за нагруженной тюками лошадью, которая побежала по тропе и исчезла среди деревьев.

Солджер фыркнул, почуяв запах крови, и ткнул носом Мэтту в плечо, будто призывая хозяина встать.

— Ты думаешь, я умру? — сказал Мэтт, а конь повел ушами, прислушиваясь. — Возможно, на этот раз ты и прав, дружище.

Глаза Мэтта закрылись. Боль, казалось, сковывала все его тело и продолжала усиливаться, прибывая, как одна бесконечная волна. Несмотря на обжигающую боль, Мэтт замерз.

— Я просто полежу, отдохну немного, — пробормотал он сухими губами, как будто животное могло понять его. Он сказал это скорее для того, чтобы убедить себя самого, что он прилег отдохнуть всего на несколько минут, а не навсегда.

Мэтт попытался встать, но тут же упал. Взглянув на свою ногу, он понял, что потерял очень много крови.

— Господи, — пробормотал он, тяжело дыша, и снова закрыл глаза.

Если бы у него был выбор, он предпочел бы сейчас умереть, но только чтобы рядом была хоть одна живая душа. Не было ничего ужаснее, чем стоять одной ногой в могиле и не знать, по чьей вине.

Внезапно ощущаемый им яркий солнечный свет куда-то пропал, как будто большое облако закрыло солнце. Но это было не облако. Это напоминало человеческую голову, окруженную солнечными лучами. Мэтт подумал, что это человек, который пытался его убить, и что он вернулся, чтобы прикончить его. Мэтт потянулся к пистолету, не желая сдаваться без борьбы, но его пальцы были такими же холодными, как и вес тело, и совершенно не слушались его.

Человек подошел ближе, и его фигура приобрела мягкие очертания женщины, женщины с черными глазами и черными косами, спадающими на се светлую кожаную блузу. Сердце Мэтта часто забилось. Но лицо девушки куда-то пропало. Он забыл про пистолет и окликнул девушку:

— Не уходи! Мне нужна твоя помощь.

Лицо появилось вновь. Она была необыкновенно красива. Так красива, что казалась чем-то неземным, нереальным. Мэтт смотрел на нее, и сердце его бешено стучало.

Но боль не проходила, напоминая об угрозе его жизни, и внезапно внутри него все забурлило от гнева. Он не может умереть! Не сейчас. Не сейчас, когда он наконец нашел се.

Девушка пристально разглядывала его, испытывая и страх, и волнение. Может быть, она действительно беспокоилась за его судьбу?

Где-то внутри у Мэтта зародилась слабая надежда, и он снова протянул ей руку. Девушка немного отступила.

Все поплыло у Мэтта перед глазами, темнота начала сгущаться. Он понял, что сейчас потеряет сознание, и подумал, что теперь уже в последний раз.

— Скай, — умолял он ее. — Не уходи. Пожалуйста… Мне нужна твоя помощь.

Но она исчезла и больше не появилась.

Мэтт снова закрыл глаза от яркого света. Боль пронизала все его тело с новой силой; по спине пробежал ледяной озноб.

Все надежды рухнули.

Чудес в этих горах никогда не случалось, значит, и женщина была ненастоящая. Ее никогда не существовало. Он просто хотел, чтобы она существовала, поэтому она и привиделась ему в ту ночь у костра. И теперь в его воспаленном мозгу снова возник ее образ. А прядь черных волос в кармане его куртки, скорее всего, просто взялась откуда-то.

Да, старый индеец оказался прав. Скай Мак-Келлан была Женщиной Ветра. Призраком. И не более.


Душу твою

сердце мое видело

Но когда?

В другой жизни? Во сне?

4


Скай отпрянула от окровавленной руки Риордана. Слегка напуганная, она смотрела на него. Глаза его были закрыты, и он был очень слаб. Действительно ли он умер или просто притворялся, чтобы снова обхитрить ее, поймать И привести в суд? Зачем она стоит сейчас здесь, испытывая судьбу?

Скай подошла чуть ближе. Мэтт не шевелился. Он тяжело дышал, и казалось, что каждый его вздох был последним. Но, как бы то ни было, этот человек все еще был жив. Скай почувствовала странное облегчение, сама не зная почему. Ведь этот человек был ее врагом, и она боялась за свою жизнь, если ему удастся увезти ее отсюда, как он хотел. И все же Скай шла по его кровавому следу после того, как услышала выстрел, и пришла к его лагерю рядом с этим мрачным горным озером. На протяжении всего пути она почему-то боялась за его жизнь.

Лихорадочно облизав губы, девушка вытащила свой нож и склонилась над его непокрытой головой. Опершись на руки, она нагнулась еще немного, балансируя на цыпочках и согнув ноги так, чтобы в любой момент можно было отпрыгнуть в сторону.

Она нерешительно дотронулась рукой до его шеи. Мужчина лежал неподвижно. Скай чувствовала, как его пульс отчаянно бьется под подушечками пальцев, пронизывая все ее существо. Она ощутила какую-то незримую связь с этим человеком, но ей совсем не хотелось быть связанной с ним. Ведь для этого нужно доверять друг другу, а она не испытывала к нему никакого доверия,

Испугавшись этого странного ощущения, Скай отдернула руку и присела на корточки.

Глубокая царапина на голове, покрытая засохшей кровью, не так беспокоила девушку, как пулевое ранение в ногу. Царапина будет беспокоить мужчину, когда он придет в себя, но рана может угрожать его жизни.

Скоро стемнеет, а ее пещера находилась в нескольких милях отсюда. Риордан не переживет холодной ночи в горах, да и запах крови обязательно привлечет диких животных: гризли, волков, пуму.

Но, с другой стороны, если он умрет, то со жизнь снова станет спокойной. Скай поступит правильно, если бросит этого мужчину. Это был вопрос жизни и смерти, вопрос выживания. Если она спасет его жизнь, то может погибнуть сама.

Девушка никак не могла принять решение. Скай поднялась и подошла к лошади этого человека. Она была великолепна, девушке нравилось, что эта лошадь отливает медью при солнечном свете. Если Риордан умрет, животное либо одичает, либо его поймают ковбои с соседнего ранчо, либо она возьмет его к себе.

Скай встала рядом с лошадью и протянула вперед руку, что-то ласково говоря. В детстве она была неплохой наездницей и многие годы мечтала снова оседлать коня. Но лошадь отпрянула от девушки. Наверное, животное почуяло запах волка от нее, а может, и самого волка, притаившегося где-нибудь за деревьями и наблюдавшего за ними.

Внезапно лошадь фыркнула и побежала в лес, но, к счастью, поводья зацепились за кустарник, росший неподалеку. Обрадовавшись такой удаче, девушка бросилась вперед и поймала беглеца. Лошадь смотрела на нее испуганно, но Скай взяла поводья, притянула лошадь к себе, провела ее через кустарник и подвела к Риордану. Там она крепко обмотала поводья вокруг дерева.

Пока Скай занималась с лошадью, она решила, что будет делать с этим золотоволосым человеком. Она не знала, зачем шла по кровавому следу, оставленному на траве, но была уверена, что не для того, чтобы обнаружить его мертвым. Девушка отложила в сторону свой нож, сняла с мужчины кобуру и ножны и пристегнула их к седлу. Девушка снова опустилась перед ним на колени, потрогала его лоб и почувствовала, как его лихорадит. Она не могла смастерить какие-нибудь носилки и попыталась посадить его в седло.