Там лежала десятифунтовая банкнота.

– Недельная плата, выплаченная авансом, – сообщил лорд Сомертон, не поднимая головы, – с небольшой добавкой на текущие расходы. Чтобы можно было нанять извозчика и все такое. Иногда вам придется ездить по городу с поручениями.

– Хорошо, сэр. – Луиза положила деньги под пресс-папье, бросила конверт в корзину для бумаг и спросила: – Начнем?

Ответа не последовало. Сомертон закончил писать, сложил листок, положил его в приготовленный конверт и отодвинул в сторону.

– Закройте, пожалуйста, дверь, мистер Маркем, если вам не трудно.

Луиза подошла к двери, которая оказалась чуть приоткрытой, и плотно закрыла ее.

– Заприте на замок, – сказал Сомертон.

Она выполнила указание.

– Необходимо, чтобы вы закрывали дверь и запирали ее на замок каждый раз перед началом работы. Будет лучше, если вы запомните мое требование и станете делать это без напоминаний.

– Да, сэр. – Луиза вернулась на место.

– Ну а теперь приступим, мистер Маркем. Начнем с обычной переписки. К сожалению, без нее не обойтись. – Сомертон говорил сухо и быстро. – Первое письмо – моему поверенному. Это ответ на запрос, который находится у вас на столе, – самое верхнее письмо в стопке. Дата – двенадцатое ноября 1889 года.

– Сэр, сегодня четырнадцатое ноября.

– Да, но мы датируем письмо двенадцатым числом. «Дорогой мистер Таунс. Примите мои глубокие извинения за задержку с ответом на ваш запрос, направленный мне три дня назад. Боюсь, я ничего не знаю о деле, с которым вы ко мне обратились, и, более того, подозреваю, что ваша жалобщица руководствуется низменными мотивами. Поэтому предлагаю вам отказать ей со всей решительностью, а если это письмо попадет к вам слишком поздно, чтобы предотвратить кризис, на который она ссылается, сообщите о наших сомнениях ее ближайшим живым родственникам. Искренне ваш, Сомертон». Какие-нибудь комментарии, мистер Маркем?

Луиза положила ручку.

– Никаких, сэр, – сказала она, глядя на письмо. – Разве что оно очень короткое.

– У меня мало времени, мистер Маркем. Можете передать мне письмо на подпись. Остальные бумаги у вас на столе – приглашения на то или иное мероприятие. Ответите на них одинаково – вежливым отказом. После этого отправитесь в Министерство иностранных дел и получите список всех пароходов, которые приходили в Англию из балтийских государств за последний год.

– Простите…

Сомертон явно удивился:

– Я сказал, что мне необходим список всех пароходов, которые приходили в Англию из балтийских стран, скажем, начиная с первого января этого года. По-моему, я выразился вполне ясно. Надеюсь, вы ничего не перепутаете.

– Я только хотел бы знать, зачем…

– Вы здесь не для того, чтобы задавать вопросы, мистер Маркем. Просто делайте, что вам говорят.

Лицо графа оставалось невозмутимым, словно маска. Оно ничего не выражало, кроме разве что некоторого удивления. Должно быть, его очень удивил тот факт, что Луиза осмелилась задать вопрос. Это выражение было Луизе знакомо. Она нередко видела его на лице отца, взиравшего так на советников, помощников, секретарей, жен и побочных дочерей.

Выражение предполагало полный контроль над человеком, на которого был устремлен взгляд.

На мгновение в Луизе проснулось властолюбие. Она представила, как отбрасывает галстук и накрахмаленный воротник и сообщает этому наглому выскочке, холодному тирану, что ей доводилось командовать армией. (Если говорить честно, это была очень маленькая армия, но все же достаточная, чтобы взять штурмом один конкретный лондонский дом и пленить его владельца.) Она опустила глаза и уставилась на ручку, которую сжимала в руке так сильно, словно хотела выжать из нее чернила.

Мгновение прошло, она успокоилась.

– Конечно, сэр. Ваши мотивы – совершенно не мое дело. Однако я оставляю за собой право отказаться выполнить ваше распоряжение, если посчитаю его аморальным или незаконным.

– Нет абсолютно ничего нелегального в законном запросе, адресованном законному агентству демократически избранного правительства. – В голосе графа звучала странная нотка. Это могло быть раздражение или изумление.

Луиза подняла глаза на нанимателя.

– Конечно, нет. Вы – пэр королевства, лорд Сомертон, а не преступник. Осмелюсь предположить, у вас никогда не возникало неподобающих мыслей.

– Я полагаю, мистер Маркем, вам следует заняться приглашениями, – буркнул граф и вернулся к работе.

В Министерстве иностранных дел все двери были закрыты.

Ей следовало это предвидеть. Обычный человек прекрасно знает, что нет смысла приходить темным ноябрьским вечером – в половине восьмого – к правительственной конторе, рассчитывая, что стоит только постучать в дверь, назвать свое имя и дело, по которому явился, и тебя немедленно проведут внутрь. Луиза растерянно оглядела мраморный фасад со строгими рядами окон и мысленно обругала себя за непонимание таких элементарных вещей. Подавляющее большинство человечества не обращается к правительству в любое время дня и ночи.

– Могу я вам помочь, сэр?

Луиза повернулась так резко, что едва не свалилась со ступенек. За ее спиной стоял маленький человечек, одетый в толстое пальто и до подбородка укутанный в теплый шерстяной шарф. Небольшой клочок всегдашнего лондонского тумана, казалось, прилип к его шляпе, надвинутой на лоб так низко, что глаз почти не было видно.

Он протянул руку, словно собирался поддержать ее под локоть, но, увидев, что она устояла на ногах, руку убрал.

– Я не хотел пугать вас, сэр.

– Ничего страшного. – Она чувствовала себя до крайности глупо. Надо же, принцесса Хольштайн-Швайнвальд-Хунхофа растерялась перед жалким клерком. Гордо выпрямившись, она спросила: – Не могли бы вы сказать, когда эта контора открывается утром?

– Открывается утром, сэр? – Он открыл рот, потом снова закрыл его и тихо хихикнул: – Вы пришли от лорда Сомертона, сэр?

Луиза заколебалась:

– Откуда вы знаете?

Мужчина полез в карман и достал сложенный листок бумаги.

– Это для вас.

– Но я… – Она взглянула на листок в своей руке. – А как вы…

Только человечек уже отвернулся и ушел. Луиза растерянно провожала его глазами до тех пор, пока он не растворился в густом тумане. Спохватившись, она хотела пойти за ним следом, но сразу поняла, что это бесполезно.

Она развернула листок, поднесла его к лампе и прочитала:

«Понсонби-плейс, 11.

Кеб на углу Хорс-Гардс-роуд».

Она поднесла бумагу к лицу, зачем-то понюхала ее и внимательно всмотрелась в написанные аккуратным почерком буквы. Рука Сомертона? Возможно. Но сказать это определенно она не могла.

Хорс-Гардс-роуд. Она посмотрела вдоль улицы, которая вела к Хорс-Гардс-роуд – по ней стелился туман, – потом снова на записку. Что бы это значило? Какое-то шпионское задание? Вряд ли такое пристало принцессе. Ей следует немедленно вернуться в свою милую комнату на Честер-сквер, прижать к груди Куинси и заснуть.

С другой стороны, ее охватило странное чувство… Как это называется?.. Что-то связанное с кошками.

Любопытство – вот как это называется.

Что ждет ее на Понсонби-плейс, 11? И что еще важнее, с какой целью граф Сомертон втянул ее во что-то непонятное?

«Ты не должна задавать вопросы».

Луиза сложила записку, положила ее в карман и быстро пошла по улице. Впереди уже вырисовывался силуэт кеба.

«Делай, что должна делать, и будь что будет».

Глава 4

Сначала Луиза решила, что произошла какая-то ошибка. Дом номер 11 в Понсонби-плейс ничем не отличался от своих унылых собратьев. Все они были когда-то оштукатурены, но теперь штукатурка во многих местах отвалилась, открывая старые рыжие кирпичи. У всех были одинаковые скромные крылечки и скучные черные двери. Рядом с каждой темнело подъемное окно.

Улица была тихой и пустынной. Сгустившийся к ночи едкий туман обжигал легкие. Она повернулась, чтобы приказать кучеру подождать, но кеб уже быстро катил прочь под аккомпанемент громкого стука колес. Кучер явно стремился побыстрее оказаться в более оживленном районе.

Открыв рот, Луиза проводила взглядом удаляющийся экипаж. Сердце тревожно забилось.

Пожалуй, она поступила неосторожно.

Как это случилось? Она, женщина сдержанная и ответственная, особа королевской крови, никогда в жизни не поступала неосмотрительно.

Она окинула взглядом свой черный мужской костюм. Ну, по крайней мере до недавнего времени она всегда действовала обдуманно и осторожно. Но потом ее похитили прямо в королевской карете, и она чудом сбежала, стукнув своего стражника по голове государственным скипетром, символом королевской власти. Тайком вернувшись во дворец, она составила с помощью мисс Динглби план, вместе с сестрами покинула дворец и в конце концов согласилась на… не просто неосторожную – безумную затею герцога Олимпии с переодеванием.

Что стало с ее жизнью? Ее воспитывали, чтобы управлять страной, пусть и маленькой. Она с младенчества знала свои обязанности перед семьей и народом. Где это все теперь?

Луиза вдохнула наполненный туманом воздух и зашагала по ступенькам к двери дома номер 11. Стук дверного молотка, казалось, разнесся по всей улице.

Ответа не последовало.

Она постучала еще раз.

Отойдя от двери, Луиза попыталась заглянуть в дом через окно – между занавесками виднелась небольшая щель.

Она представила себе, как возвращается на Итон-сквер и, стоя перед графом Сомертоном, сообщает ему, что дома никого не оказалось и поручение она не выполнила. Иными словами, это испытание – а в том, что это не что иное, как испытание, Луиза не сомневалась – она провалила.

Она взялась за дверную ручку.

Дверь открылась.

Нет, она, конечно же, не станет входить в дом, словно простая взломщица, воровка, действующая под покровом ночи. До такого позора она пока не дошла.