Я отвернулся, спокойно глядя на спинку сиденья перед собой. Спустя какое-то время она спросила:

- Мы говорим о моей лжи тебе? Или о твоей мне?

- А это имеет значение? – пробубнил я, слишком погруженный в свои мысли, чтобы понять, что именно она имела в виду.

- Имеет. Потому что, если ты лжешь мне, то все доверие, которое мы выстроили как пациент и врач, разрушится.

Я держал голову прямо. Она протянула руку и повернула мою голову к себе, удерживая рукой за подбородок и заставляя встретиться глазами с ее вопрошающим взглядом.

- Есть то, что ты не хочешь рассказывать?

Я убил твоих родителей.

Разрушил твою жизнь.

Я стал причиной той брони, которая у тебя появилась.

Я стал причиной того, что тебе сложно полюбить.

Но сказал я это только мысленно, и все это казалось неправильным. Все это казалось катализатором нашего финала. Было бы намного проще простить мою глупость, если бы она не была связана с преступлением. Как-то я сказал ей, что стану человеком, который изменит ее жизнь, и она будет ненавидеть меня, но я смог бы с этим жить. В итоге вместо того, чтобы использовать возможность изменить все и рискнуть, я решил не делать этого и сохранить мое сердце в целости.

Я покачал головой, потому что не мог заставить себя произнести ложь вслух.

- Не ври мне, - она посмотрела на меня своими проницательными, требовательными глазами.

- У нас все в порядке. Просто мой папа кое-что сделал для меня.

Кое-что, что я делаю для тебя. Лгу, чтобы защитить тебя – защитить нас. Я не был готов погубить нас, и я не хочу правдой уничтожить ее. Поэтому, если мне придется лгать ей, чтобы сделать нас счастливыми, значит, я просто должен быть готов к еще одному чувству вины, которое буду волочить за собой.

Конец второй книги