«Она произведет настоящую сенсацию, когда я вывезу ее в Лондон», — думала Кэролайн, уже представляя вереницу достойных поклонников, добивающихся руки блистательной юной леди.

Кэролайн встала:

— Пора переодеваться к обеду. Мистер Фокс будет дома через час.

— Он по-прежнему такой же проказник, каким был раньше?

Сьюзен слегка шокировал откровенный вопрос Сары, но Кэролайн только улыбнулась:

— Этот человек для меня никогда не утратит своего обаяния.

— Тогда ты, в самом деле, счастлива, дорогая.

— Конечно. Сара, я отвела тебе спальню в восточном крыле, рядом с апартаментами Сьюзен. Отправляйся вместе с ней и посмотри, хороша ли твоя комната.

— В этом я не сомневаюсь, — ответила Сара, заранее радуясь своей комнате. Она огляделась, замечая каждую мелочь в гостиной Кэролайн. — О, я просто влюблена в Холленд-Хаус. Конечно, и Килдер-Хаус, и Картон великолепны, но в этом доме есть какое-то особое очарование.

— Тогда будем надеяться, что это чувство останется у тебя навсегда.

Покинув гостиную Кэролайн, расположенную в конце северного крыла, девушки прошли через смежную комнату, где мистер Фокс обычно отдыхал от мирской суеты, и оказались в холле, откуда лестница вела в восточное крыло. Поднявшись по ней, они оказались в коридоре, куда выходили двери спален. Толкнув дверь своей комнаты, леди Сара застыла и издала возглас восхищения.

В первый момент ей показалось, что вместо стен в комнате сплошные окна, выходящие в сад, который простирался насколько хватало глаз, доходя до деревушки Кенсингтон, расположенной в нескольких милях от дома. Позади западного крыла спускались террасы и английский парк с геометрическими клумбами и прямыми аллеями, а чуть подальше — цветник с бассейном, фонтаном и летним павильоном.

— Вам нравится? — осторожно осведомилась с порога Сьюзен.

— Это гораздо лучше, чем я могла себе представить!

— Тогда я оставлю вас, чтобы вы переоделись к обеду.

Сара живо повернулась к новой знакомой:

— Леди Сьюзен, прошу простить меня, что сегодня я не смогу уделить вам больше внимания. Путешествие из Ирландии в Лондон, а потом сюда утомило меня, к тому же я так взволнована тем, что вновь увидела мою дорогую Кэролайн! Но я почти уверена: впредь мы с вами будем жить как сестры.

— Надеюсь. Дома, в Сомерсете, у меня множество приятельниц, но нет ни одной, с которой мне было бы так же приятно общаться, как с вами, леди Сара.

Хрустальные глаза блеснули, и их семнадцатилетняя обладательница поспешила уйти в собственную комнату.

Постояв еще минуту, Сара подошла к письменному столу, с радостью увидев на нем свой дневник в кожаном переплете с медными застежками, уже распакованный незримой армией слуг, успевших вынуть багаж из экипажа прежде, чем тот был поставлен в каретник. Открыв дневник, Сара присела на стул, выбрала перо и неторопливо написала:

«Сегодня, 15 ноября 1759 года, я имела честь поселиться в Холленд-Хаусе, доме моей сестры леди Кэролайн и ее супруга, достопочтенного Генри Фокса, политика и казначея. Я скучаю по Ирландии, но не могу дождаться дня, когда попаду в высший свет Лондона».

Закончив писать, Сара позвала свою новую горничную Люси, терпеливо ждущую у двери, когда можно будет приступать к сложной церемонии переодевания к обеду.


Сара часто слышала замечания, что если обычно дети пожилых родителей рождаются или гениальными, или сумасшедшими, то в персоне Генри Фокса совместились оба эти качества. Ибо, глядя, как он сидит слева от нее во главе длинного обеденного стола, изучая эти выразительные глаза под буклями большого напудренного парика, рот, которого редко касалась добродушная улыбка и уголки которого лишь иронически приподнимались, слушая величественный, полный оттенков и нюансов голос, Сара убеждалась, что только гениальный безумец был способен пленить ее сестру и добиться ее руки, несмотря на яростное сопротивление родителей.

Сэр Стефан Фокс, отец Генри, был женат дважды, и при втором бракосочетании ему уже исполнилось семьдесят шесть лет, а его невесте, выросшей вместе с дочерью сэра Стефана, — всего двадцать пять. От этого престранного союза родилось четверо детей — два мальчика и две девочки. Один из младенцев, сестра-близнец Генри, умерла вскоре после рождения, но трое остальных благополучно выжили.

Сумасшествие Генри Фокса первоначально выразилось в том, что он пылко влюбился в замужнюю женщину намного старше его самого, которая не нашла лучшего выхода из этой безнадежной ситуации и выдала свою единственную дочь за брата влюбленного юноши. Таким образом, Стефан Фокс стал супругом Элизабет Стрейнджвейз-Хорнер, и эта пара произвела на свет Сьюзен Фокс-Стрейнджвейз. Однако невозможно было угадать, испытывает ли какие-либо угрызения совести загадочный мистер Фокс, глядя на свою племянницу, сидящую слева от него и время от времени посматривающую на своего дядю холодными ясными глазами. Фокс забыл о своей любви к бабушке Сьюзен в тот самый момент, когда впервые узрел Кэролайн Леннокс.

При первой их встрече Кэролайн было десять лет, а Фоксу — двадцать девять. При всех своих странностях мистер Фокс оказался джентльменом — он отложил ухаживание за своей возлюбленной, пока той не исполнилось двадцать лет.

Сара думала, что только человек с поразительным обаянием мог добиться успеха у такой молодой и привлекательной женщины. Этот сорокалетний толстяк с двойным подбородком использовал всю выразительность своих глаз и великолепного голоса в сочетании с остроумием и своеобразием характера. Разумеется, Кэролайн влюбилась в него до беспамятства. Когда их светлости, родители Кэролайн, отказались дать согласие на ее брак, предназначая дочь более достойному кандидату, Кэролайн в знак протеста сбрила себе брови. А после того, как в мае 1744 года родители объявили о своем намерении отослать Кэролайн из Лондона, она бежала из дома и тайно обвенчалась с Генри Фоксом. После этого новобрачная вернулась домой, а ее супруг сообщил тестю ошеломляющую новость.

Герцог и герцогиня пришли в ярость. Весь Лондон был потрясен, и даже король рассердился и встал на сторону оскорбленных родителей. Уолпол прямо заявил, что даже бегство принцессы Кэролайн не вызвало бы такого скандала. В 1745 году, как раз перед тем, как Карл Эдуард Стюарт высадился в Шотландии и начал собирать войска для похода на юг, Кэролайн родила первого ребенка. Однако родители продолжали подвергать дочь семейному остракизму. Они смягчились лишь три года спустя и через Стефана Фокса, ныне барона Илчестерского, послали за заблудшей парой и наконец-то примирились с ней.

— О чем ты задумалась, Сара? Ты стала слишком серьезной. — Замечание Генри Фокса прервало размышления его свояченицы. Он склонился над столом с бокалом кларета в руке, в его глазах застыла ленивая усмешка. — Тебе будет хорошо здесь, верно? — в раздумье добавил он.

— Конечно, сэр. Признаюсь, я вспоминала о вашем браке с Кэролайн — о том, каким романтичным он был.

Фокс расхохотался:

— Что верно, то верно! У тебя еще есть время для этого, хотя не советую тебе тайно выходить замуж. Кстати, твой давний поклонник спрашивал о тебе — он был рад услышать, что ты поселилась по соседству

Сара удивленно покачала головой:

— Давний поклонник? У меня таких нет. О ком вы говорите, мистер Фокс?

Он довольно захихикал, многозначительно подмигивая ей:

— Вспомни свое былое увлечение, глупышка! Вспомни, чье сердце ты разбила, когда тебе едва исполнилось пять лет.

Девушка недоверчиво пожала плечами:

— Неужели вы говорите о короле?

— Конечно, о нем. Его величество возрадовался услышав, что ты возвращаешься, и просил привезти тебя в Кенсингтонский дворец при первом удобном случае.

— А в чем дело? — поинтересовалась Сьюзен. Сара состроила пренебрежительную гримаску.

— Забавная детская история. Однажды моя гувернантка-француженка повела нас с сестрой Луизой погулять неподалеку от дворца. Когда мимо проходил король, я вырвалась из рук гувернантки и подбежала к нему.

— Неужели?!

— В пять лет мне было не занимать храбрости. Поверите ли, я осмелилась заговорить с ним по-французски!

— И что же вы сказали?

— «Как поживаете, месье король? У вас красивый дом, не правда ли?» О, я краснею, стоит мне вспомнить об этом!

— Но его величество был весьма доволен, вмешалась Кэролайн. — Он настоял, чтобы Сару привели в Кенсингтонский дворец, когда он вновь будет там.

— И она побывала там?

— Конечно, и не раз. Король полюбил малышку. Он говорил, что леди Сара — это воплощение жизнерадостности, и, чтобы проверить это, он однажды схватил ее и посадил в огромную напольную китайскую вазу, закрыв крышкой.

— Какая жестокость!

— Да, — кивнул Генри Фокс, — но Сара ничуть не испугалась. Вместо того чтобы заплакать, она запела: «Мальбрук в поход собрался».

У леди Сьюзен от удивления округлились глаза и рот приоткрылся, как у птенца в гнезде.

— О, какая вы храбрая! Я бы перепугалась до смерти…

— Ну, это вряд ли, — снисходительно проговорил Генри Фокс.

Строгое лицо Кэролайн осветили воспоминания.

— После этого король стал неразлучен с Сарой. Неудивительно, дорогая, что его величество не забыл тебя до сих пор.

— А вот я его почти не помню — кажется, он напоминал важного и гордого надутого петуха…

— Ну, хватит, сестрица, — недовольно перебил ее Фокс, — забудь об этом, если хочешь попасть в высший свет.

— Не беспокойтесь, сэр. Уверяю, я буду следить за своими манерами, если только король Георг не вздумает вновь посадить меня в вазу. И уж тогда ему не поздоровится!

Казначей расхохотался. Немного погодя обед был закончен. Семья встала из-за стола без молитвы и перешла в Малиновую гостиную, чтобы немного поболтать перед сном. Стоял промозглый вечер, но в Холленд-Хаус было жарко натоплено, горели свечи, все спальни были прогреты к приходу обитателей. Гравий хрустел под ногами ночного сторожа, пока тот описывал круги у дома, убеждаясь, что все вокруг спокойно.