Поднявшись с места, Джейсон подошел к камину и подбросил в огонь дрова. Затем, глубоко вздохнув, попытался вспомнить, какие цели перед собой ставил до того дня, когда ему пришлось отправиться в погоню за индейцами. Прежде всего ему хотелось, чтобы Бо навсегда исчез из их жизни. Теперь же, по неоднократным заверениям Габриель, молодой человек покинул Орегон. Далее, ему претили те ограничения, которые накладывала на него жизнь фермера, хотя до сих пор всячески стремился скрыть от жены свои подлинные чувства. И вот благодаря почти невероятному стечению обстоятельств он получил все то, к чему стремился. Но почему же тогда у него возникает такое ощущение, словно он лишается самого дорогого в жизни? Неужели Габриель и впрямь так стремится сохранить их брак, что даже готова на совместную жизнь урывками? Похоже, что так, но тогда возникают осложнения иного рода: Габриель слишком хороша, чтобы надолго оставлять ее одну. Вот и Майкл Дженкинс, видимо, приезжал сюда днем, чтобы увидеться с ней. А что, если он вернется, как только узнает, что она опять одна?

Но ведь он сам создает себе трудности! Несколько минут Джейсон расхаживал по просторной гостиной, затем бросил взгляд на дверь в спальню, задаваясь вопросом, заперла ли ее Габриель. Несмотря на все их размолвки, она одна умела пробудить в нем страсть, как никакая другая женщина на свете. Не для того ли она так старательно прихорашивалась этим вечером, чтобы привлечь его внимание? И, раз уж она сама предложила ему столь выгодные условия их совместной жизни, то почему бы ему их не принять?

Габриель спокойно расчесывала волосы, когда Джейсон вошел в спальню.

– Что-нибудь нужно? – осведомилась она простодушно.

– Только ты. – Лукаво улыбнувшись, Джейсон привернул фитиль керосиновой лампы. – Поскольку мы уже делили с тобой постель прошлой ночью, полагаю, ты не против того, чтобы повторить?

Габриель тотчас поднялась, чтобы положить расческу на туалетный столик, и муж схватил ее за руку.

– Если ты против, лучше скажи прямо сейчас. – Положив голову ему на грудь и прижавшись к нему всем телом, Габриель только томно прошептала:

– Нет-нет, я нисколько не против.

Джейсон заключил жену в объятия, и все сомнения, терзавшие его душу, улетучились, как только их губы встретились. Она снова стала для него той прелестной молодой женщиной, которой он так восхищался. Она прильнула к нему еще теснее, но Джейсон намеревался сначала удовлетворить свое любопытство, прежде чем всецело отдаться тому наслаждению, которого был лишен в течение стольких дней. Сначала его губы лишь слегка касались ее, пробуждая желание большего, дыхание Габриель участилось, а по спине ее пробежала дрожь, но он не торопился. Ласковые поглаживания довели ее до экстаза, и, совершенно покоренная, Габриель услышала, как он прошептал:

– Раз из меня вышел такой скверный муж, почему ты так хочешь, чтобы я остался?

Боже, это была самая утонченная из всех пыток на свете, потому что он пробудил в ней тягу к плотской близости лишь для того, чтобы обратить ее слабость себе на пользу! Он распалил ее страсть, чтобы задать вопрос, на который она уже дала ответ, заявив о своем желании сохранить их брак?! Пламя гнева вспыхнуло в ней с новой силой, и тогда Габриель, стремясь положить конец этой муке, прижалась к нему еще теснее и выдохнула прямо в ухо мужу:

– Я люблю тебя.

Это признание ошеломило Джексона. Глубокое волнение в ее хрипловатом голосе передалось и ему, наполнив все его существо ощущением глубочайшего блаженства, и в приливе безудержного восторга он уже не мог сдерживаться. Дрожащими губами он прильнул к ней в страстном поцелуе и вмиг овладел ее трепещущим телом, так же как и ее непокорной душой, давая наконец выход буре чувств, бушевавшей в его душе. Любовь Габриель была для него наградой, о которой он не смел и мечтать, а ее слова вызвали в нем столь неукротимый порыв страсти, что он забыл обо всем на свете. Лишь позднее, когда к нему снова вернулась способность мыслить, он чуть ослабил свои объятия, опасаясь, что в своем нетерпении мог невольно причинить ей боль. Однако достаточно было только взгляда на ее сияющее лицо.

Джейсон снова поцеловал ее, теперь уже куда нежнее.

– Клянусь, я полюбил тебя еще в тот день, когда ты постучала в дверь нашего номера в Канзас-Сити, и мне так мучительно было сознавать, что твое сердце навеки отдано Бо…

– Он очаровательный юноша, но ты, Джейсон, единственный человек, которого я хочу видеть своим мужем. – Теперь уже Габриель поцеловала его. – Я тоже давно полюбила тебя. Пожалуйста, прости меня за то, что до сих пор у меня не хватало смелости признаться тебе.

– О, Габриель! – В порыве восторга Джейсон так крепко сжал жену в объятиях, что чуть было не задушил ее. – Я люблю тебя все больше с каждым днем – или, лучше сказать, с каждой ночью.

У Габриель вырвался гортанный смешок, и она в шутку попыталась его оттолкнуть.

– И все же, дорогой, впредь прошу тебя выражать свою любовь не так бурно, иначе утром я просто не встану с постели.

Джейсон только рассмеялся в ответ:

– Тогда я останусь тут рядом с тобой.

– Боюсь, скоро здесь станет слишком тесно, – заметила Габриель.

– Тесно? – Подавшись назад, Джейсон заметил на губах жены озорную улыбку. – Ты хочешь сказать, что… у нас будет ребенок?

– Да, теперь я знаю это точно.

Даже теперь, когда Габриель так уютно прижалась к нему, Джейсон невольно вздрогнул, когда его вдруг посетила ужасная мысль.

– Скажи мне правду, Габриель. Не потому ли Бо решил тебя оставить, что ты носишь под сердцем моего ребенка?

– Я не говорила об этом ни Бо, ни кому-либо еще, Джейсон. Это наш ребенок, и ты первый должен был узнать об этом. – Она осыпала его лицо быстрыми, легкими поцелуями. – Я люблю тебя. Именно поэтому я и отказалась поехать с Бо, а вовсе не из-за ребенка.

– Извини. Я не хотел тебя обидеть. – Габриель в ответ только расцеловала его.

– Ты действительно не против того, чтобы жить здесь, пока я буду находиться на службе в качестве следопыта?

– Разумеется. Я ведь знаю, чего ты на самом деле хочешь.

– Тогда боюсь, что я вынужден тебя разочаровать, – хмыкнул Джейсон. – Я никуда от тебя не уеду, Габриель, пусть даже целая армия заблудится посреди прерии.

– Ты и впрямь думаешь, что такая жизнь тебя устроит? – Габриель ласково взъерошила его кудри. Джейсон поднес к губам ее руку.

– Дюк – превосходный жеребец, и тебе незачем оставлять всех кобыл, которых ты хочешь приобрести, на долю Санни. Мне понравилась мысль о том, чтобы разводить тут лошадей, поскольку это куда увлекательнее, чем возделывать землю.

К этому моменту Габриель уже убедилась в том, что из двух жеребцов Санни, безусловно, был лучшим. Однако на сей раз Габриель предпочла промолчать, зная, что разница в достоинствах жеребят, полученных от обоих производителей, очень скоро подтвердит ее правоту.

Джейсон тем временем снова заключил ее в объятия.

– Я люблю тебя, Габриель. Надеюсь, ты это понимаешь? А теперь, не кажется ли тебе, что на одну ночь с нас хватит разговоров?

– Извини, если я слишком болтлива. Просто я рада снова быть рядом с тобой. Мне так не хватало тебя, Джейсон. Добро пожаловать домой.

Джейсону казалось, что Габриель временами была до забавного простодушной. Обладая манерами настоящей леди, в постели она вела себя как утонченная куртизанка.

– Спокойной ночи, любимая.

В субботу Габриель нарядилась в серый костюм и помогла одеться Джейсону. Его рука все еще причиняла ему немалые неудобства, но он пребывал в прекрасном расположении духа, поскольку ему предстояло быть шафером как у Клейтона так и у Майкла. Однако ее настроение было далеко не столь безоблачным. Памятуя о своем последнем визите в церковь, она пыталась найти какой-нибудь способ предупредить мужа о том, какой прием ее там ожидает.

– Джейсон, Клейтон не сообщил тебе о том, что застал здесь Бо, когда приехал вместе с Айрис?

– Нет. А разве это так важно?

– Пожалуй, да.

Джейсон наконец заметил, что Габриель очень обеспокоена, и пожелал узнать, в чем дело.

– Я знаю, что вы с Айрис никогда не были подругами, но Клей ее обожает, и, судя по всему, она тоже от него в восторге. Поскольку сегодня, кроме того, должна состояться свадьба Эрики и Майкла, не лучше ли тебе будет выбросить из головы Айрис и просто порадоваться за наших друзей?

– Я вот уже несколько недель всеми силами пыталась не вспоминать о ней, но она повсюду распустила слухи, будто бы я принимала у себя дома любовника, пока ты был в отъезде. Да ты и сам увидишь, как люди отнесутся к моему появлению в церкви, а я не хочу, чтобы ты страдал из-за этого.

Джейсон вмиг посерьезнел:

– Почему до сегодняшнего дня ты мне ничего об этом не говорила? Я бы сам поехал в город и заставил Айрис взять свои слова обратно.

– Я надеялась, что ко времени твоего возвращения слухи утихнут сам» собой, но увы, мои ожидания не оправдались. Впрочем, не важно. Со временем жители Орегон-Сити сами убедятся в том, кто из нас с Айрис больше достоин уважения.

– Давай сначала доберемся до города, Габриель, а там посмотрим. Возможно, уже то, что мы появимся вместе, заставит сплетников умолкнуть.

Ему такое решение казалось вполне разумным, но как только они переступили порог дома Клея, косые взгляды, устремленные на них со всех сторон, заставили его передумать. Улучив момент, когда Габриель поднялась наверх, чтобы помочь Эрике, Джейсон отвел приятеля в сторону.

– Я собираюсь сейчас же поговорить с преподобным Мэрдоком. Не думаю, что он согласится сочетать браком вас с Айрис, когда ее христианские добродетели оставляют желать лучшего.

– Что?! – Клейтон был ошеломлен. – О чем ты говоришь?

– Я говорю о тех скандальных слухах, которые она распустила насчет Габриель. Я требую, чтобы она сейчас же взяла свои слова обратно. – Джейсон понимающе улыбнулся. – По правде говоря, я не завидую тебе, Клей, но, быть может, со временем ты и сделаешь из Айрис настоящую леди.