Лоринда боялась дышать в ожидании, и мгновение спустя увидела Цезаря, подброшенного невидимой рукой вверх и перебравшегося через край утеса.

— Цезарь! — воскликнула она.

Пес бросился к ней. Лоринда обняла его и прижала к себе, не в силах выразить словами свое ликование. Но потом она снова обратила встревоженный взгляд на утесы, ожидая появления Дурстана.

Она увидела его голову и руки, ухватившиеся за край утеса. И тут до нее донесся его крик, за ним последовал другой звук, ясный и зловещий, — грохот падающих камней, перекрывавший плеск волн.

Лоринда замерла, не в силах пошевелиться. Затем, с отчаянно бьющимся сердцем и пересохшими губами, она принялась ползти к тому самому месту, где он выручил из беды Цезаря.

— Стеречь! — бросила она через плечо псу. Голос будто застревал комком у нее в горле.

Пес подчинился ей, и Лоринда приблизилась к краю утеса. Едва посмотрев вниз, она невольно вскрикнула.

Было нетрудно понять, что произошло. Уступ, на котором сидел Цезарь и где, судя по всему, стоял Дурстан, спасая его, не выдержал тяжести и рухнул.

Далеко внизу, у подножия утесов, почти у самой линии воды, она могла видеть его распростертое на камнях тело.

Он упал на спину, и вызванный его падением обвал камней наполовину скрыл его тело. Лоринда в ужасе смотрела вниз. Ей казалось, будто ход времени остановился. Но, опомнившись, девушка поняла — она обязана спасти его!

Лоринда отползла прочь от края утеса и бросилась к Акбару. Отвязав его уздечку от пня, она без труда вскочила в седло, благодарная судьбе за то, что широкая юбка позволяла ей ехать верхом по-мужски. Сопровождаемая Цезарем, она что есть силы поскакала по тропинке через лес обратно к замку.

Дорога заняла не слишком много времени, однако Лоринде казалось, что прошли долгие часы, прежде чем она добралась до конюшни и сообщила груму о случившемся, приказав немедленно послать кого-нибудь за поверенным в делах. Последний тут же бросился навстречу ей из замка.

— Это правда, миледи, что мистер Хейл упал с утесов? — спросил он.

— Он пытался спасти Цезаря, — коротко ответила Лоринда. — Сейчас он лежит без сознания у самого подножия утесов. Как вы полагаете, можно добраться до него на лодке?

— Это совершенно исключено, по крайней мере до тех пор, пока море не успокоится, — ответил поверенный. — Любая лодка в такую погоду разобьется о скалы в считанные секунды.

— Тогда попробуем пустить в ход веревки, — сказала Лоринда. — Я уже послала за ними грумов.

Как можно было судить по лицу поверенного, он считал, что это может оказаться еще более трудным делом, однако она только произнесла отрывисто:

— Мне нужны одеяла, подушка, фляга с бренди — и как можно скорее!

— Да, конечно, миледи.

Агент поспешил исполнить ее распоряжения, грумы уже седлали лошадей и выводили их из стойл. Цезаря препроводили в замок.

Наконец Лоринда, все еще верхом на Акбаре, направилась обратно к утесам в сопровождении шестерых всадников и указывала путь. Один из них вез с собой одеяла.

Она остановилась на том же месте, что и прежде, но на этот раз двое грумов остались с лошадьми, а Лоринда показала поверенному и остальным, как приблизиться к утесу.

Осмотревшись, они обнаружили, что Дурстан лежит там же, где Лоринда видела его в последний раз.

Волны яростно бились о камни; действительно, поверенный прав, утверждая, что в такую погоду ни одна лодка не сможет до него добраться.

— Закрепите веревки немного левее, — распорядилась она. — Утес с той стороны кажется более прочным.

— Я сомневаюсь в этом, миледи, — возразил поверенный. — После такого шторма сланец рушится от одного касания, и, как вы сами понимаете, подходить к краю утеса опасно.

— Я объясню, что от вас требуется, — настаивала Лоринда.

Она шла впереди, остальные следовали за ней, готовые, как ей казалось, оспаривать все, что бы она ни предложила.

Остановившись, она сказала твердо:

— Я хочу, чтобы вы обвязали меня веревками и держали их как можно крепче, стоя здесь. А я тем временем начну спускаться вниз по утесу. Пока вы не услышите мой зов, ни в коем случае не выпускайте веревки из рук.

— Это невозможно, миледи! — воскликнул поверенный. — Я не могу вам этого позволить. Пусть лучше пойдет кто-нибудь из нас.

— Я легче всех, — убеждала Лоринда, — и я намерена во что бы то ни стало добраться до мистера Хейла. Прошу вас, делайте все в точности так, как я сказала.

Она обернулась к грумам и приказала им закрепить прочным узлом веревку у нее на талии.

— Когда я окажусь внизу, — продолжала она, — вы должны будете сбросить мне одеяла как можно ближе к тому месту, где лежит ваш хозяин. Не подходите слишком близко к краю утеса, иначе камни могут обрушиться. Флягу с бренди я возьму с собой.

Лоринда положила флягу в карман жакета и начала потихоньку пробираться к краю утеса.

— Я не могу вам этого позволить, миледи! — вскричал поверенный. — Это безрассудство! Вы можете пострадать, и весьма серьезно!

— Я лазила по этим скалам, еще когда была ребенком, — успокоила его Лоринда, — и потому мне нечего опасаться. Только сделайте все так, как я вам сказала.

Она подползла к краю утеса, потом очень осторожно, держась за веревки, перебралась через него.

Сначала ей было трудно найти точку опоры. Но она начала спускаться вниз, зная, что веревки не дадут ей упасть. В то же время ей приходилось соблюдать крайнюю осторожность, чтобы не вызвать еще один обвал.

Лоринда медленно продолжала спуск. Иногда ее нога оступалась на мокром, рыхлом сланце, иногда у нее возникало ощущение, будто она повисла между небом и землей, и любая поверхность, которой касались ее пальцы, казалась скользкой. Наконец ее нога ступила на твердый камень у подножия скал, и Лоринда освободилась от веревок.

Она окликнула людей наверху и, подняв глаза, увидела поверенного, наблюдавшего за ней с утеса в некотором отдалении. У него хватило благоразумия не стоять прямо над ее головой. Девушка помахала ему рукой, и он ответил ей тем же жестом.

После этого она начала осторожно пробираться через скользкие, влажные от волн камни к тому месту, где лежал Дурстан.

Это оказалось не таким простым делом, как ей представлялось, поскольку путь преграждали глубокие щели. В один особенно тревожный момент Ло-ринде показалось, что ее вот-вот унесет волнами в море. Брызги, попадавшие на лицо, порой почти ослепляли ее, и приходилось вытирать глаза, чтобы продолжать путь, но вот наконец Лоринда оказалась рядом с Дурстаном.

Он все еще лежал неподвижно, и девушка в ужасе спрашивала себя, жив ли он.

На его лбу зияла кровоточащая рана — вне всяких сомнений, при падении он ударился о крупный валун. Лоринда принялась разгребать камни, засыпавшие тело Дурстана, она опасалась, что он мог получить множественные переломы, и подумала, что, быть может, по крайней мере лодыжки остались целы благодаря высоким сапогам для верховой езды.

Он не промок, но из-за морской пены его одежда с каждой минутой становилась все более влажной.

Сверху послышался крик, и Лоринда, подняв глаза, увидела, что связка одеял упала на камни лишь в шести с небольшим футах от нее.

Она развязала шнурок, накрыла Дурстана двумя одеялами и очень осторожно подложила ему под голову подушку.

Он по-прежнему не приходил в себя. Сначала Лоринда хотела влить ему немного бренди между губами, но потом решила не делать этого.

Она уже полностью освободила его тело от камней и стала нащупывать рукой под ним, не попал ли он случайно на какой-нибудь валун, причинявший ему лишние неудобства.

В данной ситуации она ничего больше не могла сделать. Солнце уже клонилось к закату, а это означало, что им придется провести ночь здесь. Даже если бы море улеглось в течение нескольких часов, подойти на лодке к подножию утесов было невозможно: множество наполовину погруженных в воду камней нельзя было обойти иначе как при дневном свете.

Лоринда не сомневалась, что поверенный сделает все от него зависящее, чтобы к утру обеспечить помощь.

А пока ей необходимо было не только сохранить Дурстану жизнь, но и самой не простудиться. Она мягко прикоснулась сначала к его рукам, потом к лицу.

Сейчас, с закрытыми глазами, он казался ей моложе и куда менее грозным, чем в их прежние встречи. Она даже испытывала к нему чувство, близкое к состраданию, так как перед ней был уже не прежний Дурстан, властный, высокомерный, внушавший ей страх своей непредсказуемостью, а просто страдающий человек.

Мысль, что она виновата в случившемся, причиняла ей почти физическую боль. Да, она виновата, что пошла гулять к скалам вместе с Цезарем. Обладай она хотя бы малейшей долей здравого смысла, то могла бы предвидеть опасность и держала пса на поводке.

«Все мое поведение с самой свадьбы было одной сплошной ошибкой», — всхлипнула Лоринда.

Она вспомнила свой вчерашний поступок, вспомнила, как жестоко обошлась с Айше. Ее охватила дрожь — нет, не от холода, а от мучивших ее угрызений совести. Как она могла настолько потерять самообладание, чтобы поддаться приливу злобы?

«Никогда больше я не стану… даже просто носить шпоры, — поклялась она себе, — никогда в жизни!»

Чувствуя себя глубоко несчастной, Лоринда инстинктивно придвинулась поближе к Дурстану.

Она терзалась вопросом, насколько серьезно он ранен, вспомнив с ужасом, что восемь лет назад двое деревенских мальчиков, искавших птичьи гнезда, упали со скал и разбились насмерть.

«Они были еще совсем юные, — успокаивала она себя, — а Дурстан — взрослый, крепкий мужчина».

И все же ее терзал страх.

Постепенно становилось все темнее, и Лоринда сочла наиболее разумным держаться как можно ближе к Дурстану, чтобы их тела по крайней мере согревали друг друга. Самый простой способ состоял в том, чтобы положить руку ему под затылок и прижать его к себе.

Она накрыла его двумя одеялами и теперь накинула сверху еще третье, прикрыв им свою голову, так что на открытом воздухе оставались только их лица.