Он вдруг вспомнил, как был молодым лейтенантом во время войны против англичан. Тогда ему пришлось впервые отдавать команду стрелять по британскому фрегату. Он тупо смотрел на языки пламени, лизавшие вражеский корабль и отправлявшие его на дно моря. Люди, объятые пламенем, падали с такелажа в безжалостный океан. Они сгорали, они умирали… А он, Остин, оставался в живых.

Капитан крадучись стал отходить от лестницы, прячась за штабелем бочек, держась в тени. Неподалеку матросы с усталыми лицами, ворча, тянули канаты. Другие же, смеясь, толпились вокруг бочки с ромом, которую открыли.

Идиоты! Фостер ничего не понимает! Только рутинная работа и строгая дисциплина помогают избавиться от тоски и не болеть. А пьянство ведет к гибели. Лейтенант не успеет и оглянуться, как на судне воцарится хаос. Остин вообще не хотел брать его в рейс — этот человек никогда ему не нравился, — но компания настояла на своем. Теперь им придется расплачиваться за это жизнью Дэвиса и других…

Остин внимательно осмотрел группу тех, кто не подчинился Фостеру, и обнаружил там людей, которых выбирал сам. Осборн, лейтенант Джеймсон, молодой Сьюард… Очень хорошо. Он может рассчитывать на них. Это был первый рейс лейтенанта Сьюарда, но он уже успел доказать, что у него есть характер.

Остин медленно выпрямился. Моряки, занятые тем, что меняли паруса или напивались до одурения, не заметили его. Он вскинул пистолет, вытянул руку, прицелился.

Один из моряков открыл фонарь, и золотистый свет блеснул на дуле пистолета. Мисс Адамс повернула голову, в испуге вытаращив глаза. И громко закричала.

— Проклятие, — пробормотал Остин.

Фостер обернулся и вздрогнул, увидев его. Анна Адамс подняла свой пистолет и навела его прямо на капитана. И тотчас же все притихли.

Остин понимал, что сейчас сможет попасть в Фостера, не промахнется. Но через мгновение Анна Адамс убьет его. Он мог бы нырнуть в укрытие, но тогда упустил бы свой шанс лишить мятежников их главаря.

Лейтенант Сьюард увидел капитана и в испуге вытаращил глаза.

Остин сделал свой выбор. Он выстрелил. Пуля попала в Фостера, но не в грудь — тот успел увернуться, — а в бедро. Фостер покачнулся, пытаясь удержаться на ногах. Потом покачнулся еще раз, когда корабль поднялся на волне.

А потом, потеряв равновесие, ухватился за перила, но руки его соскользнули, и ноги подкосились. Он перевесился через перила, потом медленно, очень медленно соскользнул вниз. Его крики доносили порывы холодного ветра.

Анна Адамс пронзительно вскрикнула и выстрелила.


Глава 4


И тут же раздался еще один пронзительный крик.

Мисс Клеменс выскочила на палубу и наткнулась на мисс Адамс в тот момент, когда та взвела курок. Раздался выстрел, оружие упало на палубу и покатилось по влажным доскам. Пуля просвистела мимо Остина и исчезла в море.

— Вы обещали! — закричала мисс Клеменс. — Вы клялись на Библии!

Мисс Адамс влепила ей увесистую пощечину, и она упала на палубу.

Остин выхватил из сапога нож и ринулся к Анне. Схватив ее, прижал спиной к себе и приставил к ее горлу нож.

Томас Эджвуд испуганно завопил и вытащил пистолет из кармана.

Остин еще сильнее прижал нож к шее Анны.

— Она умрет, если вы выстрелите, Эджвуд.

— Отпусти ее, ублюдок!

— Нет. Бросай пистолет.

Молодой человек некоторое время молча смотрел на Остина, и губы его дрожали. Потом он медленно опустил пистолет на палубу.

Краем глаза Остин увидел, что мисс Клеменс ринулась поднимать пистолет. Он остановил ее, упершись коленом в ее бедро.

— Осборн! — окликнул он своего рулевого. — Возьмите оружие!

Осборн, невысокий молодой человек с рыжими волосами, отошел от мятежников. Он поднял пистолеты и, взглянув на пистолет Эджвуда, неодобрительно заметил:

— Даже не заряжен как следует, сэр.

— Отличного сообщника вы себе нашли, — сказал Остин мисс Адамс.

Та посмотрела на него и грязно выругалась. «Только такой дурак, как Фостер, мог попасться на удочку этой женщины, — подумал капитан. — Она похожа на гнилое яблоко, сверху твердое и румяное, а внутри — черное».

Остин толкнул ее к Эджвуду. Потом схватил за руку мисс Клеменс и потащил за собой на капитанский мостик. Подтолкнув девушку вверх по лестнице на опустевший ют, он поднялся следом за ней. Затем усадил ее на скамью у борта судна и ногой остановил штурвал, который продолжал вращаться после того, как Фостер упал за борт.

Люди капитана радостно закричали.

— Чего вы ждете?! Хватайте его! — завизжала Анна.

Мятежники колебались. Осборн же действовал; он отдавал приказы тем членам команды, которые не подчинились мятежникам, и они ему повиновались. Из нерешительных рук было вырвано оружие и обращено против мятежников.

Кучка людей Фостера предприняла атаку. Схватка была короткой, но отчаянной. Осборн, Сьюард и Джеймсон дрались саблями и палками. Многие из мятежников перешли на сторону Остина. В этой сумятице Эджвуд пытался спасти Анну и увести ее.

У Остина была репутация жесткого капитана; о дисциплине на его судне ходили легенды. Но он всегда был справедливым, и его люди знали это. Ни один человек не был наказан незаслуженно. К тому же капитан был очень щедр на довольствие и всегда следил за тем, чтобы команда ни в чем не нуждалась. И теперь его репутация сослужила ему хорошую службу: его люди слушались приказов Осборна, и мятежники сдались.

Пока Остин сражался со штурвалом, возвращая корабль на прежний курс, мятеж был подавлен. Вскоре Джеймсон с нижней палубы крикнул:

— Все закончилось, сэр!

— Отлично, лейтенант. Сообщите всем, кто сражался за меня, что они будут награждены.

— А как быть с остальными?

— Тех, кто просто побоялся не участвовать в мятеже, запри в кубриках. А верных псов Фостера — в бриг.

— Да, сэр. — Лейтенант посмотрел на мисс Клеменс, в страхе вцепившуюся в перила. — А как быть с дамами и мистером Эджвудом?

Остин перевел взгляд на девушку. Та с вызовом вскинула подбородок, как будто говорила: «Ну, брось меня акулам, как грозился».

— Запри мисс Клеменс в ее каюте. Мисс Адамс помести в каюту мистера Эджвуда, а того отведи в тюрьму. Это сделает из него мужчину.

— Слушаюсь, сэр! — засмеялся Джеймсон.

— Обыщи их багаж, их каюты и их самих. Проверь, нет ли у них оружия или чего-нибудь подозрительного. Потом принеси все их вещи ко мне в каюту, и пусть Сьюард обыщет леди.

Джеймсон, казалось, смутился. Остин слышал шутки насчет молодого лейтенанта Сьюарда, но решил сделать вид, что ничего не знал. Пока у него с этим парнем никаких проблем не возникало.

Наконец Джеймсон кивнул:

— Слушаюсь, сэр.

— Идите с ним, мисс Клеменс, — сказал капитан.

Девушка встала в нерешительности. Ей все еще не удалось застегнуть корсаж, и полы его распахнулись.

Джеймсон покраснел и, откашлявшись, пробормотал:

— Пройдите сюда, мисс.

Она посмотрела на Остина:

— Вы вернете мои вещи после того, как обыщете их?

— Нет.

— Но…

— Я сказал «нет».

— Даже если…

— Мисс Клеменс, покиньте палубу! Я от вас устал! Вы будете оставаться в своей каюте, пока мы не придем в Бостон и я не решу, что мне с вами делать. До тех пор я не хочу вас ни видеть, ни слышать. Вам понятно?

Она молча смотрела на него. Лицо ее было в грязи, а очки — в пятнах смолы и каплях морской воды. Она совсем не походила на пышную красотку, подбивавшую на мятеж его первого лейтенанта. Но от этой кроткой на вид девушки исходила опасность, которая могла поразить его вернее, чем выстрел из пистолета. Остин чувствовал: с ней он еще не закончил; она вполне могла подвергнуть опасности его корабль, его миссию… и его здравый смысл.

Девушка раскрыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но тут же закрыла его. Потом махнула ему рукой, повернулась и спустилась по лестнице следом за Джеймсоном.

Остин заставил себя не смотреть ей вслед. Кровь его все еще кипела от ее чувственности и неумелых поцелуев, от ее теплого дыхания и вида ее груди. Подавление мятежа не вычеркнуло из его памяти те ощущения, что переполняли его в каюте.

Он подавил стон и начал корректировать курс корабля. Ему доводилось переживать сильные штормы на море, но никогда еще не доводилось видеть такие яркие серые глаза, как у мисс Клеменс.


Поднявшись на палубу, Эванджелина с жадностью глотала морской воздух. Яркий лунный свет заливал корабль, и она выискивала самые темные места, пробираясь к борту.

Два дня она сидела взаперти в своей каюте. В крошечном пространстве к ней снова вернулась морская болезнь. Она с трудом могла есть бульон с сухарями, который ей дважды в день приносил лейтенант Сьюард. Сегодня днем она спросила вежливого молодого лейтенанта, нельзя ли ей подышать воздухом на палубе. Он пообещал поговорить с капитаном, но не вернулся, чтобы сообщить ей вердикт своего командира.

Эванджелина долго пыталась уснуть, потом оставила эти попытки и стала расхаживать по каюте. Поскольку она могла сделать не более трех шагов в каждом направлении, это только вызвало у нее головокружение. И тут она вдруг обнаружила, что дверь ее каюты не заперта как следует.

Защелка была опущена, но щеколда едва держалась на опоре. Эванджелина вытащила гвоздь из своей койки и принялась за дело.

Гвоздь скрежетал по дереву и железу, и она опасалась, как бы эти звуки не услышал проходящий мимо офицер. Он захлопнет дверь, запрет ее как следует и сообщит капитану. А капитан Блэкуэлл бросит ее в бриг. Ей представились темные клетки, полные соломы и крыс. Там будут и другие мятежники, которые станут злобно смеяться над ней.